Чтение онлайн

Сильвия прокашлялась, и мы вернулись к уроку.

— Еще раз прогоним «К Элизе», — сказала она, снова запуская метроном.

Я успела сыграть несколько первых нот, и тут зазвонил телефон на кухне. Сильвия хотела его проигнорировать, по телефон упорствовал. Шум растревожил зябликов, они заволновались и защебетали в клетке. Сильвия поднялась, чтобы взять трубку, но сработавший автоответчик уже разнес по всему дому скрипучие звуки мужского голоса.

Сильвия отключила автоответчик, кажется уже поняв, кто находится на том конце провода.

— У меня урок, ты забыл? — сказала она в трубку с некоторой досадой, но чувствовалось, что на самом деле она довольна и смущена.

Лицо у нее сразу помолодело. Ей было тогда около сорока.

Я никогда не видела ее в обществе мужчин и теперь вообразила, как какой-нибудь запыленный бородатый путешественник с «конским хвостом» звонит ей по мобильному из джипа или пикапа.

Сильвия, придерживая телефон плечом, махнула нам с Сетом, давая понять, что скоро освободится. Затем она побежала по лестнице на второй этаж, плотно прижав трубку к уху. Подол белого льняного платья развевался вокруг ее ног.

Мы с Сетом остались в гостиной одни, и оба замерли. Он перебирал на коленях нотные тетради, нарочно шурша страницами. Я сидела на скамейке перед фортепьяно и рассматривала клавиши, не решаясь обернуться в его сторону.

Затем Сет выудил из кармана мобильный и принялся играть в какую-то игру. Доносящаяся из телефона электронная мелодия напомнила мне звуки далекого карнавала. Я представила, что он так же коротает время в больницах, пока врачи оперируют его маму или делают ей инъекции.

Я сняла резинку с волос, разгладила их и заново собрала в хвостик. Приходилось прилагать отчаянные усилия, чтобы скрыть участившееся дыхание.

Снаружи доносились крики детворы. По тротуару стучал мячик. Мне показалось, что за окном промелькнула падающая с неба темная тень.

Вдруг один из зябликов пронзительно пискнул. Сет повернулся к клетке и несколько секунд разглядывал птиц. Из телефона продолжала звучать музыка.

— С ними все нормально? — наконец произнесла я.

Сет пожал плечами и ничего не ответил.

Я встала со скамейки, чтобы посмотреть самой.

В клетке стояла мисочка с уже потемневшими, но так и нетронутыми яблочными дольками, вокруг которых энергично извивались мучные хрущаки. По словам Сильвии, они составляли основной рацион зябликов.

— Они не едят, — заметила я.

— Может, их недавно кормили, — ответил Сет.

— Или это эпидемия.

Оказавшись рядом с Сетом, я почувствовала, что от него пахнет мылом. Майка у него была совсем мятая, словно в результате перенесенных страданий обычай гладить одежду в его семье устарел и стал ненужным.

Сверху доносились шаги Сильвии. Метроном продолжать стучать, отмеряя время своим дедовским способом.

В клетке, на устланном газетой полу, сидел Адажио, похожий на миниатюрную курочку.

— Что-то он неважно выглядит, — продолжила я.

Сет постучал пальцем по прутьям:

— Эй, малыш, привет. Ты как там?

Шум взволновал вторую, здоровую птицу, которая немедленно повернула к нам голову. Приболевший Адажио никак не отреагировал.

Сет оглянулся, не идет ли Сильвия. Затем отпер дверцу клетки, открыл ее, осторожно просунул руку внутрь и легко коснулся зяблика. Тельце Адажио закачалось от слабого толчка, как яйцо. Сет отдернул пальцы.

— Черт, он умер.

— Ты уверен? — спросила я.

— Абсолютно.

— Это эпидемия.

— Может, да, а может, и нет. Может, он просто заболел чем-нибудь обычным и умер.

Мы услышали, как наверху распахнулась и захлопнулась дверь спальни. Сет закрыл клетку. Мы молча посмотрели друг на друга, словно заключили безмолвный договор, как вести себя в сложившейся ситуации.

Другая птица беспомощно забила крыльями под куполом клетки. Мне стало ужасно ее жаль. Теперь она осталась одна в своем мирке.

На лестнице послышались шаги Сильвии. Ее рука скользнула по перилам, и беспроводной телефон вернулся в крепление на кухонной столешнице.

— Что случилось? — спросила она, сняв заколку и снова собирая волосы.

— Ничего, — ответил Сет, который опять уселся в старое кожаное кресло и свесил длинные руки с подлокотников.

— Мы просто рассматривали твоих зябликов, — сказала я.

— Перестань за них переживать, они в полном порядке. — И Сильвия сделала такой жест, будто прогоняла муху.

Затем она извинилась, что мой урок оказался таким коротким, и предложила Сету начать занятие.

Собираясь, я тщетно пыталась перехватить его взгляд. Но он не смотрел в мою сторону. Я сгребла тетради в охапку и ушла, не зная, что переступить порог этого дома мне доведется еще лишь пару раз в жизни.

Замедление познакомило меня с повадками смерти: трупы птиц теряли объем и высыхали в течение нескольких дней, а потом становились плоскими и просто исчезали, оставляя на память только перья и лапки.

Небо с парой нежных продолговатых облаков казалось безупречно синим. На естествознании мы уже начали изучать атмосферные слои, и я знала названия всех видов облаков. Эти были перистые, самые высокие и тонкие.

Еще я знала, что намного выше облаков, в трехстах километрах над моей головой, шестеро космонавтов — четверо американцев и двое русских — застряли на космической станции. Запуск ракеты, которая должна была их забрать, отложили на неопределенный срок. Систему глобального космического катапультирования, созданную в результате сложнейших расчетов, на данный момент признали опасной для использования. Но именно с ее помощью космонавтов отправляли в космос и возвращали на Землю. Каждый раз, глядя на небо, я вспоминала о его далеких узниках.

Когда я переходила улицу, в эвкалиптах и соснах зашумел свежий морской бриз. Над головой пролетел одинокий воробей. Я сорвала с лужайки одуванчик, встряхнула его, и он разлетелся по ветру. Наш кот Тони спал, развалившись па крыльце пузом кверху. Подъездные дорожки поблескивали на солнце. Где-то лаяла собака. Я подумала о Ханне и о том, чем она сейчас занята в Юге. Это был один из последних настоящих дней.

На Земле всегда существовали уголки, где солнцу нельзя доверять, а сутки не зависят от восходов и закатов этой звезды. На каких-то далеких широтах солнце садится в декабре и поднимается только по окончании зимы. Лето там превращается в бесконечную солнечную петлю с безжалостным светилом посреди ночного июньского неба.