Чтение онлайн

А он оказался здесь, на автобусной остановке. Тем утром он ни с кем не разговаривал — просто стоял сам по себе, как обычно. Я хотела обратиться к нему, но не решилась. Хотела подойти, но не сдвинулась с места.

На уроке математики я, как раньше, молча смотрела ему в затылок.

Тем временем океаны смещались, течение Гольфстрима замедлялось, а Гэбби обрила голову наголо.

Однажды она пригласила меня к себе. Солнце село, небо было ясным и синим. По дороге я встретила малышей, игравших в «привидения на кладбище»: одни прятались за припаркованными машинами и стволами деревьев, а другие попарно искали своих друзей. Осторожно двигаясь в полумраке, они дергали друг друга за рукава и перешептывались.

— Приколись, — сказала Гэбби.

Мы сидели в ее спальне. Гэбби зажала в руке большую прядь своих крашенных черных волос и поднесла ножницы к корням.

— Ты что, сама будешь отрезать? — опешила я.

Внизу рабочие дробили стену. На кухне полным ходом шел ремонт. Родители Гэбби были на работе.

— Сначала все отрежу, — ответила она и щелкнула ножницами. — А потом сбрею, что останется.

Прядь волос беззвучно приземлилась на ковер.

— Но зачем? — удивилась я. Гэбби отрезала еще одну прядь. — Ведь придется ждать целую вечность, пока они заново отрастут.

На комоде загудел мобильник — Гэбби пришло новое сообщение. Она взглянула на экран и ухмыльнулась. Бросив ножницы на стол, она заперла дверь в спальню.

— Хочу рассказать тебе секрет, только обещай никому не говорить, — сказала она.

Я пообещала.

— Помнишь того парня, с которым я познакомилась в Сети?

Я кивнула. Окна на мгновение осветились фарами проезжавшей мимо машины.

— Мы с ним общаемся каждый день, — продолжила Гэбби.

Я почувствовала укол зависти.

Парню Гэбби уже исполнилось шестнадцать. Он жил в трехстах километрах от нашего города, в одной из новых колоний, обосновавшихся в песках пустыни.

— Место называется Циркадия, — сказала Гэбби. Ей явно нравилось произносить это слово. — Там есть школа, ресторан и все остальное.

Сторонники реального времени создавали такие поселения в каждом штате. Там сменой дня и ночи по-прежнему правило солнце. Думаю, время там протекало медленно и неторопливо, как постепенно нарастающий прибой.

— И многие девчонки там побрились наголо, — добавила Гэбби.

Она принялась набирать ответ. Свет лампы отражался на черных ногтях. Потом Гэбби взяла ножницы и вернулась к своему занятию. Все новые пряди ложились на кремовый ковер и валявшуюся на нем мятую школьную форму.

Для завершения начатого она использовала папину электробритву. Гэбби водила ею по голове, и та жужжала. Постепенно начал проступать рельеф ее черепа — показались невидимые ранее впадинки и бугорки.

— Вот черт, — охнула она, взглянув на себя в зеркало. — Потрясно.

Гэбби повертела головой, пробуя пальцами щетину. Она выглядела так, словно ее измучила не то какая-то болезнь, не то интенсивный курс лечения.

Затем Гэбби присела на кровать. На покрывале валялись черный кружевной лифчик и такие же трусики. Она заметила, что я их разглядываю и спросила:

— Тебе нравится?

— В общем, да, — ответила я.

— Я заказала их по Интернету.

Одна из свечей на комоде растеклась в лужицу воска. Огонек какое-то время сопротивлялся, но потом потух, оставив после себя белое облачко дыма.

— Слушай, — неожиданно сменила тему Гэбби. — А твоя мама правда убила кого-то на Новый год?

— Мы не уверены. Может, он выжил, — ответила я.

Снизу послышался глухой удар. Рабочие уронили что-то тяжелое на кафельный пол.

— Говорят, она переехала кого-то.

— Она болеет, — объяснила я.

Гэбби отвернулась:

— Чем болеет?

— Точно не известно.

— Это смертельно?

— Мы не знаем.

— Вот дерьмо. Прости.

Гэбби недавно перекрасила стены в темно-коричневый цвет, и запах краски, смешанный с ванильным ароматом свечей, еще витал по комнате.

— Мне пора домой, — сказала я.

— Вот, возьми, мне они больше ни к чему, — Гэбби протянула мне пластиковый пакет, забитый разными заколками и резинками для волос.

Я покачала головой. Мне не хотелось ничего у нее брать.

По дороге домой я заметила, как к участку подъезжает черный «БМВ» мамы Гэбби. Мы помахали друг другу. Машина заехала на дорожку и притормозила, ожидая, пока откроются электронные ворота гаража. Я поняла, что начался обратный отсчет до момента, когда последствия сумасбродства Гэбби неминуемо обрушатся на ее бритую голову. «БМВ» плавно скрылся в гараже. Дверь мягко закрылась. Урча и остывая, затих мотор.

Позже выяснилось, что Гэбби немедленно лишили доступа к компьютеру и мобильнику — связь с циркадийским мальчиком, сочиняющим для нее стихи, прервалась.

В ту ночь я не отходила от телескопа, высматривая у Сильвии папу. Чем дольше становились дни, тем более странно она себя вела. С наступлением сумерек она уходила в дом. У всех окна горели, а у нее — нет. Она как будто научилась спать по двадцать и более часов подряд. Любой человек, проходящий мимо ее участка в темное время суток, подумал бы, что либо дом выставлен на продажу, либо хозяева уехали из города. Газеты скапливались на подъездной дорожке до тех пор, пока не показывалось солнце.

А вот в светлые ночи Сильвия словно оживала. Ее тонкие пальцы скользили по клавишам, хотя соседи в округе уже видели десятый сон. В полночь она полола сорняки. Пока все спали, она бодрствовала. Одной тихой белой ночью я наблюдала, как Сильвия вытащила елку на лужайку, на солнцепек. В тишине спящей улицы отчетливо слышался скрежет горшка по асфальту.

В некоторых европейских странах образ жизни Сильвии и ей подобных уже считался полулегальным. На соседнем континенте сторонниками реального времени становились эмигранты из Северной Африки и Ближнего Востока, в основном по религиозным соображениям. В Париже ввели комендантский час, что вызвало бунты. Один из членов городского совета предложил последовать примеру Парижа. В соседнем городке введение комендантского часа прошло успешно, но вскоре эта мера была отменена решением суда.

На той же неделе отрубили электричество в нескольких домах на нашей улице. Телевизоры смолкли без предупреждения. Внезапно остановились стиральные машины. Из колонок больше не звучала музыка, над обеденными столами не горел свет.

Причем этот сбой произошел только на трех участках: у Капланов, у Тома с Карлоттой и у Сильвии. Случайность была исключена. На сторонников реального времени начались гонения. Кто-то перерезал провода.

Для осмотра места происшествия приехали двое полицейских. Они опросили соседей, но никто ничего не видел. У электрокомпании ушло шесть часов на восстановление подачи тока в жилища. Злоумышленников так и не нашли.