Чтение онлайн

XVII

Я СЛЕГКА ТЯГОТЕЮ ДОМАШНИМИ ДЕЛАМИ; ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ БЕЗ МЕНЯ

А потом я вернулась в Бостон. Я была рада снова оказаться рядом с Нетти, среди англоговорящих, из-за ничегонеделанья выходные казались вполне реальными. Странно было находиться среди людей моего возраста, школьников, несемейных или не занимавшихся бизнесом. Советник резидента, находящийся в ее спальне, был туповатым, симпатичным темноволосым парнем по имени Викрам. Он пожал мне руку и пообещал заботиться о моей сестре.

— Как долго ты пробудешь в Бостоне, сестра Нетти? — спросил он. — Я мог бы показать тебе интересные места.

Я показала ему свое обручальное кольцо.

— Я замужем, и уже кое-что повидала.

— Ты была так тиха в эти выходные, — сказала Нетти. Мы лежали на ее кровати, которую только что застелили свежими белыми простынями.

— Я отдыхала.

— Я бы справилась сама. Тебе не надо было приезжать.

— Нетти, я бы никогда не пропустила это. — Я перевернулась и поцеловала свою сестру в гладкую розовую щеку.

Под конец выходных я включила свой планшет. Намеревалась пообщаться с Вином, но не стала. Казалось не очень хорошим по отношению к Юджи, хотя я не знаю, с чего бы. Последние два года Вин моим парнем не был, и я сомневалась, что он когда-либо станет им снова. Хотя встретить его было приятно.

***

По пути в Японию я сделала остановки в Нью-Йорке, а затем в Сан-Франциско. В Нью-Йорке я обнаружила, что Тео съехал с квартиры. Когда я вошла в кабинет, он не спрашивал о моем браке. Он целиком и полностью погряз в делах.

— Аня, Луна говорит, что требуется больше какао для поставки в пять новых мест в Японии. Для начала я не знаю, сможем ли мы сделать это – Гранья-Манана единственная таких размеров, понимаешь? Но потом она изучила вопрос и выяснила, что мы могли бы прикупить заброшенные фермы кофе в радиусе пятнадцати миль от Гранья-Мананы. Мне нужно знать, ты серьезно говорила о необходимости этого какао?

— Я серьезно.

— Bueno.* (исп. «Хорошо») Тогда мы это сделаем. — Он улыбнулся мне, но не той теплой улыбкой. Профессиональной. И потом ушел. Словно мы никогда ничего не значили друг для друга.

Я задавалась вопросом, вернется ли он в Мексику. Он этого не сделал, и я зауважала его за это. Он снял квартиру в другой части города. Мой статус падшей женщины не достаточная причина для него, чтобы покинуть «Темную комнату». Он любил наше дело. Он любил то, что мы построили, хоть и ненавидел меня.

Когда Тео съехал, Скарлет была счастлива, что живет в моей квартире с Феликсом одна.

— Я полагаю, нам скоро придется съехать, — сказала она, когда мы сидели в гостиной.

— Зачем?

— Чтобы доказать, что я взрослая, что-то в этом роде. Не могу же я и в тридцать проживать в квартире лучшей подруги. Я провела на Верхнем Ист-сайде всю свою жизнь. Было бы неплохо увидеть другую часть города. Кроме того, я не знаю никого, кто теперь живет здесь поблизости. — Она больше занималась театром, и сообщила, что большинство ее друзей живут в центре города или рядом.

— Ты слышала что-нибудь, — я понизила голос на случай, если Феликс слушал, — о Гейбле?

— Он присылает кое-какие деньги, но не часто, а на второй день рождения Феликса прислал футбольный мяч. Большой футбольный мяч. — Она закатила глаза.

— Думаю, это на вырост. Феликс будет играть в него в десять лет.

— Он не будет играть в него никогда. — Она подняла малыша, одетого в крошечное кимоно, которое я привезла из Японии, с пола, где он играл в кубики, сказав ему:

— Мама не хочет, чтобы большой тупой футбол испортил это красивое личико. — Феликс поцеловал ее, а потом и меня.

— Он всех целует, — объяснила Скарлет. — Он очень хорош в этом.

— Как и ты.

— Заткнись, — Скарлет рассмеялась. — В любом случае, что может быть лучше поцелуев? Я до сих пор люблю целоваться. — Она вздохнула. — Боже, как я скучаю по ним.

Феликс снова поцеловал ее.

— Спасибо, Фи. Аня, моя милая лучшая подруга, должны ли мы обсудить тот факт, что ты замужем? — спросила Скарлет.

— Здесь особо нечего обсуждать.

***

Я обедала с Мышью. Когда по всей стране начали открываться новые «Темные комнаты», мы сумели легально трудоустроить почти 90 процентов Баланчиных. Мы пили за наши успехи и говорили о старых временах.

— Я столкнулась с Ринко, — сказала она. — Помнишь ее?

— Конечно, я ее помню.

— Так вот, она меня даже не узнала. Я была представлена ей как Кейт Бонэм, криминальный авторитет Баланчиных, и она даже не поняла, что я Мышь, девчонка, которую она три года изводила в «Свободе». Я думала, что она наверняка свяжется со мной, но она этого не сделала.

— Она все еще повязана с кофе? — спросила я.

— Да. Трудное время настало у кофедилеров.

— Эти законы Рембо в отношении кофе не так сглупили, как с шоколадом.

— Я знаю об этом, — сказала Мышь.

— Что еще есть обсудить?

— Ну, от русских ничего не слышно. Мне не особо это нравится или верится. Однако, я слышала, что они направляют свой излишек в другие Семьи и страны. Так что вполне может быть, они смирились с тем, что Баланчины вышли из шоколадного бизнеса. — Она взяла напиток. — Может быть знания, что разбираться с Баланчиными означает разбираться с Оно, для них оказалось достаточно, чтобы успокоиться. Кто знает? Хотя я сомневаюсь в этом. Мы определенно услышим о них снова. Поздравляю со свадьбой, кстати. Я собиралась сделать тебе подарок, но не была уверена, что ты хочешь.

— Что купить дочери мафии, вступающей в неизбежно трагический брак по расчету.

— Это трудно, я права? — Она девушка, у которой все есть.

— Мне хочется, чтобы никто в этой Семье впредь не имел дел с незаконным шоколадом.

— Я постараюсь, Аня.

— Знаю.

Мы пожали друг другу руки. Объятия мы не любили.

— Аня, подожди. Перед тем, как ты уйдешь. Спасибо тебе.

— За что, Мышь?

— За то, что рекомендовала меня Толстому. За такое огромное доверие мне, какое я никогда ни от кого не получала. За то, что никогда не расспрашивала о моем преступлении. За всю мою жизнь, на самом деле. Я не думаю, что ты понимаешь, как ты меня спасла.