Чтение онлайн

— Терпение и труд все перетрут. Не забывай, что под нами целый город. Одни ходы закупориваются, отыскиваются другие. Для большинства жителей это — терра инкогнита. Для очень узкого круга «зверобоев» — Богова делянка.

Нашлись в альбоме и еще два соратника Штока. Оба русские, сроков не мотали, на химии не отдыхали. Ничего примечательного в послужном списке, кроме того что оба — спелеологи-любители. Ходили в походы.

Сталактиты, сталагмиты. Кто знает, поймет. Сейчас на поездки в карстовые пещеры денег у нормального человека нет. Чтобы не потерять формы и мастерства, перемещаются под мостовыми родного города.

— Канал сбыта оружия нам известен. Оно потом уходит к литовской границе. Там есть коридор. Мы аккуратно пробовали установить, что и как, пока не получается. Пусть себе носят. Пока не страшно. Если будет что-то серьезное, перекроем. Тебе, в принципе, ничего не грозит. Поможешь им отработать заказ, получишь деньги; может, что-то узнаешь, может, нет. Форсировать нельзя. Это как бы проверка. Людей со стороны они практически не берут. Может быть, еще раз придется пойти в подземелье.

— Сколько у нас времени?

— Его, как всегда, не осталось.

— Так что, если расчет верен, все произойдет именно в первую ходку. А дальше — дело техники. Главное, взять с поличным тех, кто придет за товаром. Не за «шмайсерами», а за тем товаром, что заложен по сценарию «Регтайма». Что это, мы не знаем. Очевидно, какой-то контейнер. С момента появления тебя на поверхности вступает в силу вся система подстраховки. На полную мощность. Дальше нужно сделать так, чтобы люди Господина Ши в ФСБ не замотали дело. Скандал нужен такой, чтобы головы посыпались. Здесь тоже все готово. Если не оплошаешь, считай, что ты уже одной ногой дома. Мы тогда срежем всю эту падаль. Многое переменится.

— А может быть под землей кто-то еще?

— Вряд ли. Чужой человек там не поймет ничего. А всех, кто соображает в лабиринтах, мы нейтрализовали. Так что Штоку никто не помешает. Ну все, кажется.

Шток оказался человеком основательным. Звереву выдали рабочую просторную спецовку, еще не ношенную, резиновые полусапожки, туристские ботинки, брезентовые брюки, такую же куртку, рукавицы-верхонки, шерстяные носки, теплое нижнее белье, шахтерский фонарь, саперную лопатку, термос, консервы примерно на неделю. Шток лично проверил, как он уложил рюкзак, остался доволен. Кроме этого пришлось соорудить скатку из спальника, листа поролона и полиэтиленовой пленки.

Они походили на безмятежных туристов в своем снаряжении и желании как можно скорей покинуть город.

На КамАЗе доехали до северо-восточной окраины города, потом Шток отпустил машину. Метров восемьсот шли до рощи, углубились в нее, миновали. Здесь их ждали.

В стекляшку ему предстояло отправляться завтра к восемнадцати тридцати. Почти сутки до начала катакомбного существования. Нарушая все инструкции, Зверев вышел из квартиры, спустился во двор, потом вообще оказался на улице, тихой и зеленой.

— Папаша, а что здесь до тополей росло? — обратился он к дедушке какому-то, несшему, задыхаясь, авоську с кефиром. Не в пакетах, а в стеклянных бутылках, что было, в принципе, дороже. Вид авоськи привел его в наиполнейший восторг и миролюбие.

— А?

— При германце-то что здесь росло? Какие деревья?

— Я тут при германце не жил.

— Но город освобождал, естественно.

— Было дело. А ты как угадал?

— У тебя лицо несчастное.

— Пошел ты на…

— Папаша, прости дурака. Как думаешь, отдадут город назад?

— Куда?

— Германцу. Канцлеру Колю.

— Колю, может быть, не отдадут, а другому точно. Кругом измена. А ты на… пойди.

— Хорошо, — радостно согласился Зверев.

Ларек он отыскал в трех кварталах. Хорошее расположение духа не покидало его.

— Есть ли хороший немецкий шнапс?

— Что хотите? — засмущалась девушка.

— Шнапс. Вотка, вотка. Кароший.

— У нас все водки хорошие. Вот рекомендую «Московскую», завода «Кристалл».

— Найн. Где тут есть бар? Зер гут бар?

— Сразу за углом.

Поведение Зверева нисколько не повлияло на хранительницу ларькового очага. Она продолжала отвечать на безобразные вопросы, вежливо и без претензий.

Претензии Зверева возрастали от минуты к минуте. Он отправился искать бар.

Это оказалось бывшее общежитие трал флота.

Первый этаж был выкуплен фирмочкой, и выкуплен основательно. Дверь, в лучших советских традициях, оказалась заперта, и появился молодец в костюме.

— Их бин аляйн. Их мехьте зицен.

Парень озадаченно посмотрел на Зверева. Если кафе закрыто, значит, оно не для всех. Бандитское место. Или около того. Зверев, одетый в домашние тапки и простецкие вельветовые брюки, в рубашку по локоть, никак не походил на бандита. На советского гражданина времен смуты тоже не совсем походил. Оказывалось, что к иностранцу ближе. То есть рожа незнакомая. Может, и вправду иностранец. Заведению все же какая-то прибыль. Примерно так рассуждал вышибала. Зверева впустили.

— Вайтер фом оркэстр. Ин дэр, ам фэнстер, — лихорадочно вспоминал он то, чему учился и в школе и в институте.

— По-русски совсем не говорите? — еще опасаясь, спросил другой молодец.

— Найн. Немношко.

— Немножко так немножко.

Бумажник Зверев мял в руках и ястребиным взглядом окидывал помещение. Девок не было.

— Бита ди шпайзэкартэ.

— Карточку мы сейчас, — обрадовался официант, усаживая Зверева и вправду у окна. Никакого оркестра, против которого возражал по-немецки Зверев, не было. Мягкая музыка из колонок.

— Вэльфе кенэн зи эмфелен?

— Простите?

— Што есть харашо?

— А… Лангетики свежие, шашлык, палтус с картошечкой.

— Што ест зер палутус?

— Палтус — это рыба. Фиш.

— А… Найн. Саслык и… вотка. Кароший вотка… и как эта, памдор.

— Помидор? Томат?

— Йя, йя…

Когда принесли салат из помидоров, он возмутился и показал, что томат хотел бы пить, и тут же получил кувшинчик сока и графинчик водки. Уже несли шашлык и блюдо зелени. Лаваш, видимо разогретый в СВ-печи.