Векрь. Равновесие
Шрифт:
Вспышка, вновь бесконечный лес, темнеющее небо, он продолжает свой неистовый бег, и сил ещё более чем довольно… Снова вспышка – и вот он, в два раза ближе головой к земле, охотится вместе с другими двумя детёнышами на принесённую матерью мохнатую болотную выдру с перекушенными задними лапами…
Моргает свет… Мать стала совсем маленькой. Почему-то она злится, показывает длинные острые клыки, шипит и прогоняет его… Навсегда. И он опять бежит, время от времени совершая громадные прыжки – просто так, потому что может, и это – блаженство силы и скорости. И с каждым новым прыжком он забывает мать, брата, сестру и безопасное младенческое логово…
Наконец, векрь сменил многочасовой стремительный бег на легкую рысь. Вокруг уже давно сгустилась ночь, однако, зверь как-будто даже лучше стал видеть окружающие предметы. С удивлением Верес вдруг обнаружил, что ВСЁ вокруг имеет свой запах и от этого – определённый цвет. Особо пахучие элементы даже ярко светились в сгущающейся тьме. Например, чьи-то свежие следы на примятой лесной траве и широких пятнах сухого мха под могучими разлапистыми елями.
Хотя – почему «чьи-то»? Всё было предельно ясно, и от осознания этого у Вереса наступил полный восторг. Вот здесь, на развесистых ветвях куста остролистника полдня назад посидела стайка лесных воробьев, поклевала мелких суховатых плодов и даже успела слегка нагадить под куст. Вот – мать-олениха прошла здесь недавно, по сухому моховому ковру, с двумя детёнышами-подростками. Шли они на водопой, к ручью, что журчал где-то справа, невидимый за плотной растительностью. Векрь остановился и повёл плоским, слегка раздвоенным носом. Прошли совсем недавно, воздух всё ещё был наполнен сладковатым запахом их ароматных шкур с примесью вечного страха практически беззащитной добычи…
Зверь вдруг осознал, что ужасно голоден. Жуткая встряска от странного (чудовищно мучительного!) воссоединения и долгий полубезумный бег по сырым катакомбам и сквозь лесную чащу совсем не утомили его. Однако, последний раз зверь ел много суток назад. К той вонючей дряни, что кидали через деревянную решетку мерзкие людишки, пахшие железом и страхом, он не притрагивался. Значит, пришло время восполнить запас сил и просто утолить голод.
И испытать ещё одно наслаждение – от погони и убийства жертвы.
Не долго думая, Векрь бесшумно кинулся по следу, ведущему в сторону ручья. Свечение тройного следа усилилось. Значит, он безошибочно определил направление. Внезапно зверь осознал, что в воздухе висел ещё один аромат. Нет, скорее, вонь. Так пахли конкуренты-охотники. Иногда он встречал их на своей территории. И если были настроение и азарт – прогонял или даже убивал.
Но сейчас, после многочасового безумного бега, он все еще находился на чужой территории. И, судя по смеси запахов – это была стая бурых низинных векрей. Скорее, стайка – три запаха смешались в один. Редкие следы на земле и траве – от их длинных прыжков. Они были здесь, тоже недавно. И тоже охотились. На ЕГО добычу.
Она стала его, как только он взял след. И значит будет не только погоня, но, возможно, и бой за неё. А это ещё один повод для блаженства – видеть поверженного или убегающего, поджав тощий змеиный хвост, врага. Торжество его силы. И Нового Права. Его Права..
Прежней территории ему теперь точно будет мало.
Векрь ускорился. Бурые векри были быстры, хоть и не слишком крупны и сильны. Он никогда не ел падаль, хотя другие его сородичи не гнушались даже многодневного гнилого трупного мяса и всегда возвращались к убитой добыче. Только не он, некоронованный владыка лесных векрей. Всегда только свежая добыча с горячей кровью, толчками бьющей из ран.
Вот и они! Векрь не боялся. Ещё ни разу, с тех пор как покинул семью, он не встретил ни одного сородича, способного выстоять в схватке с ним и хотя бы расстаться на равных. Всегда – или смерть, или позорное бегство.
Мир вдруг потемнел перед глазами – это синяя кровь устремилась по жилам быстрее, ударила в голову…
Троица отбила у обезумевшей матери одного из детёнышей, самого слабого. Олениха и второй подросток стремительно убегали по лесной прогалине. Тройка же окружила беззащитное дрожащее тельце, прижавшееся к сухому дереву с облезшей корой. Маленькие, ещё совсем мягкие рожки на вытянутой голове с раскосыми глазами едва ли могли противостоять трём парам рядов убийственно острых зубов…
Одним невероятным прыжком Векрь перемахнул через нерасторопных соперников, расслабившихся в полной уверенности, что добыча вот-вот окажется у них в зубах… Ещё не успев приземлиться, он молниеносным движением челюстей перекусил оленёнку горло и в завершение безумного прыжка встал, прижав испускающую дух добычу к земле передними руколапами.
Вся троица резко дёрнулась назад. Бурые векри синхронно прижались к земле, удивлённо и угрожающе зашипев на три лада. Спустя пару мгновений все трое опомнились и, как по команде, дружно кинулись в атаку на наглого захватчика их законной добычи.
============
Канал автора в Telegram: t.me/algranov
Глава 5. До и после
Серна стиснула зубы до темноты в глазах, быстро пересекая давно опустевшую городскую площадь по диагонали. Если бы только она смогла оказаться здесь вовремя! Уж она бы не позволила такой дряни случиться! Защитила, спасла, отбила!
Слишком далеко она оказалась, когда сердце вдруг сжалось от предчувствия страшной беды. Она бежала всё утро – от рассвета до полудня.
Но не успела.
Каким-то невероятным образом гортским мерзавцам удалось скрутить его и свершить быструю казнь. Сколько раз с ним пытались провернуть подобное и в шутку, и всерьёз – пеленали спящего, связывали пьяного, накидывали сети – и он всегда разрывал путы! Подлецы непременно получали по заслугам. Что же случилось на этот раз?
Она выяснит. Она обязательно выяснит. И отомстит. Ни один негодяй не уйдет от справедливого возмездия.
Почему она не смогла? Как назло пришел проклятый неотложный заказ от вуртского тара на гигантского фрага, и она обязана была соблюсти Договор. Чудище стало слишком уж часто таскать одиноких незадачливых путников, самоуверенно выбравших самый короткий путь на запад по дороге, проходившей в опасной близости от нижнего Гнилотопья.
Жуткого фрага Серна так и не выследила. Мерзкое чудовище со склизкой кожей и пустыми глазницами, слепое, почти глухое, но с феноменальным нюхом и чувством малейшей вибрации, будто учуяв присутствие Чистой, ни разу не показало впалого носа из смрадной жижи Гнилых топей. Единственным плюсом напряженного трехдневного бдения, – почти без сна, в люльке из лапника на ветвях двух здоровенных елей, что росли аккурат между краем болота и извилистой дорогой, – было то, что ни одного бедолаги путника за это время не было съедено опасной тварью.
Зато пострадало братство. И еще как пострадало! Вряд ли можно представить удар больнее и коварнее. И самое страшное – его уже не вернуть. Серна сжала кулаки, и ногти впились в ладони. Целую минуту она тупо глядела на выступившие капли крови из-под ногтей, потом, наконец, разжала пальцы.
Стражник возле Круглых ворот, щурясь и ухмыляясь в усы, мимоходом сообщил ей страшную весть, оборвавшую всё внутри. Значит, ей не показалось – тогда, там, в гнилых топях – что небо почернело, предвещая скорую беду.