Чтение онлайн

«Хорошо, поедем тогда на Истру», — ответил Алексей и тут же оказался вынужден резко затормозить машину, обнаружив впереди перекрытый въезд на старинный мост через Сетунь. «Кончилась прежняя дорога!», — подумал он в сердцах. Пришлось разворачиваться и искать выезд на ближайшую магистраль, оказавшуюся Минской улицей. Трасса была совершенно пустой, Алексей набрал умопомрачительную скорость и, более не ошибаясь с выбором пути, спустя каких-то десять минут уже въезжал на Волоколамку. К этому времени Мария крепко спала, запрокинув голову и чему-то незримо улыбаясь.

Алексей напрочь не узнавал Волоколамского шоссе, бывшего когда-то пустынным и диким. Через короткое время он даже стал всерьёз опасаться, что из-за неузнаваемо изменившейся обстановки он может потерять дорогу, и поэтому как спасения ждал ориентира — истринского моста. Когда же, наконец, за очередным обширным населённым массивом он влетел на этот мост, то облегчённо выдохнул и сразу же стал притормаживать в поисках съезда к реке. Заметив ближайший поворот, он свернул в него, потом каким-то образом оказался на грунтовой дороге, и не обращая внимание на тряску и тотчас же полетевшую на лобовое стекло глинистую грязь, стал объезжать спящий посёлок с редкими фонарями, расплывающимися в низинном тумане. Свет фар выхватил из темноты зелёную плоскость луга — Алексей повернул туда и вскоре добрался до небольшой рощицы, которая, по его расчётам, должна была находиться недалеко от берега. Здесь он вышел, чтобы осмотреться, затем на всякий случай развернул машину в направлении обратного выезда и заглушил мотор. По ногам от накопившейся усталости снова пробежала дрожь, и его неумолимо поволокло в сон.

Однако выспаться толком не удалось. В половине седьмого Алексей очнулся от невыносимо громкого пения соловьёв. Приподняв голову с откинутого назад водительского кресла, он обнаружил, что Мария по-прежнему крепко спит. Стараясь её не потревожить, он медленно и осторожно приоткрыл дверь и вышел на улицу.

От реки тянулись низкие и слоистые полосы тумана, пахло влажной землёй, травами и молодой листвой. Посёлочек, оставшийся позади, безмолвствовал. Лишь далёкий шум от проезжающих по шоссе машин изредка нарушал утреннюю тишину.

Повернув голову к реке, Алексей вздрогнул, пораженный видом огромного конуса, устремлённого в небо. Вглядевшись пристальнее, он различил за зелёными кронами деревьев силуэты стен и башен. Это был Ново-Иерусалимский монастырь, присутствие которого в этом месте Алексей напрочь упустил из вида.

Он тотчас же вспомнил, что в декабре 1941 года читал в «Красной Звезде», что перед отступлением немецкие войска взорвали монастырь, и теперь вид восстановленного из руин исполинского собора и покрытых свежим золотом куполов вызывал удовлетворение и гордость. Однако несколько раз побывав в этих местах до войны, Алексей только сейчас обратил внимание на его необычный вид и нездешнюю архитектуру, заодно вспомнив, что носящую такое же нездешнее название железнодорожную станцию в революционные годы по какой-то причине то ли забыли, то ли не пожелали переименовать.

Затем он услышал острожные шаги, и спустя секунду тёплые руки крепко обняли его со спины:

— С добрым утром!

— С добрым утром, любимая! — ответил он и, развернувшись, с жаром приник к машиным губам, осознавая, что это — их первый настоящий поцелуй.

Мария приняла этот поцелуй, и долго, очень долго, как показалось им обоим, они боялись пошевелиться и разомкнуть трепетное слиянье уст.

— Какая красота! — произнесла затем Мария, глядя в сторону собора, поднимающегося над туманом. — Это подарок от тебя?

— Да не совсем. Я просто искал красивое места на берегу.

— А нашёл русский Сион!

— Да, ты права. Этот Никон, престраннейший патриарх, мечтал построить здесь второй Иерусалим. Град юный… Настоящий Иерусалим он считал навсегда погибшим и желал создать его точную копию — чтобы Христос снизошёл именно сюда судить мир и воскрешать мертвых…

— А ведь это удивительное желание! Как бы сказали сегодня — прямой диалог с Богом. Или — корректировка мироздания. А может — вмешательство в высший замысел? Ведь смело, да?

— Конечно. А я ещё у кого-то читал, что этим своим проектом Никон намеревался передвинуть в Россию ни много ни мало, а ось мировой истории! Но ведь и безумцем он не был, стало быть, и за этой мечтой таилось что-то реальное?

— Да, наши предки подобных грандиозных проектов не боялись…

— В истории сокрыта тьма интересного. Но ведь и мы с тобой ничего не боимся, разве не так? — с весёлостью в голосе ответил Алексей, после чего, решив завершить историческую тему, наклонил голову и вновь припал к Машиным губам.

Мария с ответной страстностью приняла поцелуй, однако затем не преминула пожурить с улыбкой:

— Фу, какое легкомыслие! На историка не похоже!

— Ну отчего ж? Разве историки — не люди? — и с этими словами Алексей ровно и нежно обнял Марию.

— Разумеется, люди. Только некоторые из них, не в пример патриарху Никону, совершенно легкомысленные! — звонко рассмеялась она, наградив Алексея в ответ собственным поцелуем. — А вот могу ли я быть легкомысленной?

— Конечно! Я выполню любой твой каприз!

— Великолепно. Тогда я хочу… знаешь, что я хочу?

— Мне не дано предугадать, моя повелительница!

— Тогда я хочу — крепкого и свежего кофе для нас двоих. На белоснежной скатерти в просторном, пустом и гулком ресторанном зале. И чтобы молодой официант дерзнул посоперничать с тобой красотой, но потерпел от тебя сокрушительное поражение!

— Слушаюсь и повинуюсь! Но для этого, боюсь, нужно возвращаться в Москву. Позвольте тогда пригласить вас в экипаж, chХre Madame[43]!

Всю дорогу в Москву наши герои в предвкушении великолепного завтрака болтали о всём и не о чём, смеялись и несли совершеннейшую чушь, разобрать которую спустя минуту было невозможно. Уже в самом центре Алексей указал Марии на дом на углу Неглинной и Театрального проезда и сообщил, что именно в нём он родился. «Отец до революции работал приказчиком у купцов Хлудовых и имел в их доме небольшую квартиру. Москва тогда была не в пример нынешней, всё под рукой — и школа, и театры!»

В ответ Мария попросила Алексея без специальной необходимости не упоминать события умопомрачительной древности, предложив жить исключительно настоящим, и он безоговорочно с ней согласился.

Утренний кофе с пирожными удалось обрести в «Метрополе» — антураж вполне соответствовал высказанным пожеланиям, правда, вместо жгучего официанта им прислуживала молодая китаянка в красном переднике. Мария изобразила театральную грусть и заявила, что не станет возражает, если он в эту китаянку влюбится. В ответ Алексей сделал серьёзное лицо и провожая глазами удаляющуюся от их столика узкоглазую красавицу, вспомнил древний восточный миф о невидимой красной нити судьбы, которая при любых обстоятельствах всегда рано или поздно соединит тех, кому предначертано быть вместе. Мария восхищённо зааплодировала, Алексей с нежностью заглянул ей в глаза и на какой-то момент оказался смущённым глубиной и задумчивостью, которыми они отчего-то наполнились вдруг внезапно и беспредельно.