Чтение онлайн

– Вот это да! Какой же здесь калибр?

Слух постепенно стал возвращаться. На дороге никто не стрелял, елизаровские тоже притихли, троих бродяг пулеметчик прикончил на месте, тела распластались под иссеченной очередями баррикадой.

– Зенитный, что ли? – задумчиво произнес Швед, приподнимаясь. – Двенадцать и семь десятых миллиметра. И где откопали его только, Лес их знает. Эй, генерал Гнатенко, ты живой?

– А? – Костя приподнялся из лужи, в которую рухнул, когда заговорил крупный калибр. Сплюнул грязью и утер лицо, размазывая черные полосы. – Живой? Я-то живой…

– Ну тогда давай команду своей армии. Что делать будем? Они же сметут нас этой дурой! Она все насквозь прошивает!

Яна снова погладила вмятину в металле и буркнула:

– Пулемет-мутант!

Алекс рискнул приподняться и выглянуть. Кочевники почему-то не спешили воспользоваться достигнутым эффектом. Несколько человек стояли на дороге, даже не скрываясь, и орали, размахивая руками. Появился еще один мотоциклист, он тыкал пальцем, указывая куда-то в небо над Елизаровкой, и, похоже, спорил со всеми сразу. До Алекса донеслось:

– Спешить… приказал бросить свои забавы… Армейцы… быстро…

– Кажется, нам повезло, – объявил Алекс. – Их авангард наткнулся на возрожденцев, и главарь рассылает приказы всем подтягиваться. Они за армейцами охотятся, это важнее развлечений в Елизаровке. Если так, они вас обойдут и поспешат на соединение со своими.

– А потом разберутся с армейцами и вернутся, чтобы с вами закончить, – мстительно добавила Яна.

Косой ее не слушал. Он, забыв об опасности, вытянул шею и жадно глядел, как кочевники откатывают пулеметную повозку и осматривают мотоциклы. Они и впрямь собирались уходить. Когда взревел мотором первый заведенный байк, Костя радостно окликнул своих:

– Эй, мужики! А ведь мы победили! Уходят рыночные. Уходят! Отогнали мы их! Ну? Чего молчите? Победили мы!

Его люди неуверенно переглянулись, одна из женщин сплюнула и сердито сказал:

– Дурак ты, Косой. Если бы они не спешили, всем бы нам здесь и конец, как Хохлатому.

Она указала на искалеченное тело на баррикаде:

– Вон, гляди! Гляди, дурень, и радуйся! А я не знаю, как Катерине теперь в глаза глядеть. Как ей сказать, что мужика убили?

Ее поддержала другая баба, потом к их ругани стали присоединяться мужчины:

– Тебе, Косой, только подраться дай. А люди погибли. Ни за что!

– Как это ни за что? – опешил Косой. – Да если бы мы не стали защищаться, они бы здесь всех на уши поставили! Еще неизвестно, скольким бы тогда конец!

– Но ты ж мог что-то придумать! Нас, как дичь, валили, а мы и высунуться не могли! Головы поднять не могли!

Тем временем кочевники запрягали повозки, ревели моторами байков, первая машина уже катила с шоссе, переваливаясь через полузанесенный землей кювет…

Алекс ткнул локтем Шведа и сказал:

– По-моему, пора валить. В Елизаровке назревает революция, нам встревать ни к чему. Куда армейцы идут, мы уже знаем, и Черный Рынок нас опережает. Поторопиться бы, может, и мы успеем?

Швед кивнул и обернулся к Косте:

– Ну, вы тут свои дела улаживайте как хотите, а мы пойдем. Спасибо, так сказать, за веселую компанию.

Костя кивнул и, похоже, мгновенно забыл о пришлых. Он обернулся к землякам и стал орать, разом заглушив все их попреки:

– Вы недоумки! Что я мог придумать? Откуда мне было знать, что у них такой ствол при себе имеется? Мы кочевников встретили, отогнали их! Защитили дома и семьи! Отстояли Елизаровку!

Швед с Яной и Алексом зашагали по улице, а сзади не смолкал горячий спор. И Косой по-прежнему орал громче всех:

– Не нравлюсь я вам? Так выберите другого! Мне плевать! Я не напрашивался! А только все равно лучше меня вам никого не найти!

– Весело здесь у них, – заявил Алекс. – Я вот Власова вспоминаю. Тот в Выселках порядок наводил, какие-то законы все время провозглашал, правила общие для всех вводил… а здесь живут как придется. Лес из них все порядки вышиб, ничего не осталось.

– Здесь воровать легче, – авторитетно заявила Яна. – Никто не почешется, если к соседу полезешь. Но зато и риск больше. В Выселках, если на горячем поймают, то судить будут, долго, занудно, Власов станет речи говорить… со скуки помереть можно!

– А здесь? – спросил Швед.

– А здесь речи никому не нужны, прибьют на месте, если поймают. – Яна пожала плечами. – Меня, конечно, не поймают. Но если кто-то не такой ловкий, то работать в таких поселках, как Елизаровка, очень рискованно.

Потянулись разоренные дворы, поваленные ограды, выбитые стекла домов, заросли бурьяна в сорванных с петель калиток…

– Одичали люди, – заговорил Алекс, когда они забрали свои вещи и дом Гнатенко остался позади. – Еще хуже, чем Черный Рынок, у тех хоть какие-то обычаи, традиции, суеверия. Не законы, так хоть что-то. А у елизаровских – ничего. Вообще ничего!

– Все сравниваешь, следы цивилизации ищешь? – откликнулся отшельник. – И к чему это?

– Я понять хочу, почему это произошло? Ну, почему именно сейчас, именно с нами? Может, это такой прогресс человечества? Может, наша цивилизация зашла в тупик и лучше без нее? Может, пришло время расчистить место для чего-то нового?

– Нет, это вряд ли, – возразил Швед. – Мы ведь это уже пережили, я имею в виду, человечество пережило. Когда Римская империя рухнула, помыкались без единого мирового порядка и снова начали что-то в таком духе строить. Варварские короли приближенных стали звать патрициями, законы на основе римского права вернули взамен своих. Так что, как ни верти, если мы и сворачиваем, как нам кажется, с пути развития цивилизации, то, потыкавшись в стороны, все равно возвращаемся к старому. Нет, Лешка, не тешь себя – это не по человеческой воле мир рухнул. Нет, здесь другая сила вмешалась. А елизаровские анархисты – это так, случайный выверт. Они долго не протянут.

Путешественники достигли околицы – дома на окраине лежали в руинах, видно было, что Лес не захватывал это место, но и здесь ощущалась его близость. Сквозь развалины пробились молодые деревца, сорняки буйно разрослись на грудах кирпичей, вешняя вода уже прорыла русло вдоль прежней улицы… Обвалившиеся хаты постепенно превращались в пригорки, улица вскоре станет оврагом… Несколько лет – и природа вернет это место, следы человеческого присутствия скроет земля и зелень.

– Цивилизация, – проворчал Швед, озираясь, – как мало времени понадобилось, чтобы ничего не осталось. Силен Имир, силен. Столько веков проспал, а силен по-прежнему.