Чтение онлайн

Несмотря на то что сложные ночные маневры неизбежно ведут к хаосу, особенно когда их выполняют утомленные войска, почти все шло согласно плану Роммеля. Не удалась только отвлекающая атака полковника Менни. Лис пустыни отменил ее, в основном потому, что генерал Неринг возражал, опасаясь, что не получит поддержки пехоты, когда она будет особенно нужна. (В Африканском корпусе ощущалась жестокая нехватка пехоты.) Но даже это сработало в пользу Роммеля. Как уже говорилось, штаб крепости считал юго—восточный и юго—западный сектора наиболее вероятными направлениями атаки Роммеля. Англичане полагали, что он нанесет отвлекающий удар в одном из них, а потом атакует в другом. Собственно, Роммель так и намеревался поступить. Поэтому Клоппер и его советники решили, что первая атака не представляет особой угрозы, и реагировали очень вяло. Когда они бросили в бой свои резервы, было уже поздно.

Для главного удара Африканский корпус имел около 130 танков. Утром 19 июня в 15–й танковой дивизии Граземанна имелись 9 танков Т—II, 34 танка T—III, 6 танков T—III J, 2 танка T—IV и 1 танк T—IV F2. 21–я танковая дивизия имела всего 53 исправных танка: 10 штук Т—II, 29 танков T—III, 9 танков T—III J, 2 танка T—JV и 3 танка T—IV F2. Штабная рота Африканского корпуса имела 3 танка T—III. Всего в Африканском корпусе насчитывалось 105 исправных танков, не считая трофейных. К вечеру ремонтные мастерские сумели увеличить состав 21–й дивизии до 60 танков, 15–я танковая имела примерно столько же. Работы шли всю ночь. Точное количество танков, имевшихся 20 июня, не известно, однако оно было значительно больше, чем имела 32–я армейская танковая бригада — единственное танковое соединение, находящееся в Тобруке.

В 3.30 генерал фон Бисмарк сообщил, что 21–я танковая дивизия, которая покинула египетскую границу в 17.00 накануне, полностью готова к штурму Тобрука. Ни гарнизон, ни 8–я Армия не подозревали о передислокации войск Роммеля, потому что она была слишком стремительной, а крепость не имела такой роскоши, как самолеты—разведчики. Ночью 19/20 июня большая часть гарнизона мирно спала. Солдаты не подозревали, что на них готовы обрушиться значительно превосходящие силы противника. Большинство англичан вообще не верило, что Роммель атакует крепость. Он сначала должен добить остатки 8–й Армии…

Зато Роммель был на ногах уже в 4.30. Как обычно перед боем, он написал письмо жене: «Сегодня большой день. Будем надеяться, что Госпожа Удача мне не изменит. Я чертовски устал, но в остальном — все в порядке». Однако усталость, которая раньше повлияла на действия Африканского корпуса, в этой битве не сказалась. «Для каждого из нас Тобрук был символом британского сопротивления, и мы намеревались покончить с ним раз и навсегда», — писал позднее Роммель. 20 июня немецкие войска проявили решительность, рвение и высокую профессиональную подготовку, не выказав признаков усталости.

Уже в 5.20, едва поднялось солнце, началась бомбардировка с воздуха. «Кессельринг сдержал свое слово и выслал сотни бомбардировщиков; они пикировали на передний край обороны — это была одна из самых эффектных атак, какие мне приходилось когда—либо видеть».

Капитан Фор Уокер из Колдстримского гвардейского вспоминает: «Никогда раньше я не видел такого облака пыли и дыма, которое поднялось в небо, после того как бомбардировщики закончили свою работу. Они возвращались снова и снова, и я понял, что это будет продолжаться непрерывно, так как их аэродромы находились всего в 10 милях от нас. И мы не видели ни одного британского истребителя».

Хотя его усилия выглядят бледно по сравнению с англо—американскими рейдами 1944 и 1945 годов, Кессельринг бросил в бой все, что имел, до последнего самолета. Каждый пикировщик и истребитель—бомбардировщик, находившийся в Африке, был переброшен под Тобрук. К атакам присоединились самолеты, вылетевшие с Крита и из Греции. Всего 2–й Воздушный флот имел около 150 горизонтальных и пикирующих бомбардировщиков. Тут же находились около 50 немецких и более 100 итальянских истребителей. Посадочные площадки в Сиди—Резехе, Газале и Эль—Адеме находились совсем рядом, что сделало возможным «челночные рейды». 20 июня немецкие самолеты совершили не меньше 580 вылетов (из них 30 — с Крита). Итальянцы совершили 177 вылетов. Люфтваффе сбросили на крепость более 300 тонн взрывчатки, итальянцы добавили еще 65 тонн. Кессельринг потерял всего 3 самолета: 2 пикировщика столкнулись в воздухе, и один истребитель—бомбардировщик Me–110 разбился при вынужденной посадки. Итальянская авиация потерь не имела.

Боевой дневник Африканского корпуса отмечает: «Воздушная атака была исключительно эффективной. Она разрушила сильно укрепленные позиции, особенно пострадали проволочные заграждения. Боевому духу 11–й индийской бригады был нанесен сокрушительный удар». Роммель позднее писал: «Я лично могу засвидетельствовать ошеломляющий эффект атаки. Огромные фонтаны пыли поднимались над укреплениями, занятыми индийцами. В воздухе мелькали обломки и оружие. Несколько прямых попаданий просто смели проволочное заграждение». Из—за невероятной интенсивности бомбардировки наблюдатели союзников с трудом различали цели, поэтому управлять огнем британской артиллерии оказалось крайне сложно. Зато артиллерия Танковой армии таких проблем не испытывала и подвергла плотному и длительному обстрелу район вокруг высоты R.63 на участке обороны маратхов.

Спустя некоторое время появились клубы оранжевого дыма. Это был сигнал саперам, что огневой вал передвинулся дальше. Теперь они должны были приступить к расчистке минных заграждений и подготовке моста через противотанковый ров. Хотя взбешенный Георг фон Бисмарк в 6.13 сместил командира 200–го инженерного батальона за слишком медленные действия по наведению моста через ров, саперы довольно быстро расчистили путь сквозь британский оборонительный периметр. В 6.35 авангард 15–й стрелковой бригады сообщил в штаб Африканского корпуса, что проволока перед укреплением R.69 срезана, и полковник Менни попросил артиллерию перенести огонь еще дальше. Слабое сопротивление удивило немцев, а в штабе индийской бригады этому просто не поверили. Когда корректировщик 2–й южноафриканской батареи полевой артиллерии сообщил, что гарнизон одного из укреплений сдался и марширует в немецкий тыл, штабной офицер индийской бригады холодно ответил, что они, вероятно, готовятся к контратаке. Однако индийцы не были застигнуты врасплох. Из всех частей гарнизона Тобрука, похоже, только 11–я индийская бригада поняла, что штурм неизбежен, и приготовилась к его отражению. Ее командир, бригадный генерал Андерсон, был упрямым, но способным офицером, который начал службу в армии добровольцем во 2–м батальоне гайлендеров Камерона. Он постепенно продвинулся до командира батальона, а теперь командовал бригадой. Он уже выслал патрули и выставил дозоры. Они слышали в тылу противника на юге шум моторов. Со стороны Бельхамеда доносился лязг гусениц. Наблюдатели также отметили большое количество сигнальных ракет и прожекторов. Когда немцы начали атаку, Андерсон быстро направил свой резерв на атакованный участок и в 7.30 приказал гуркам контратаковать. Однако все обстояло печально. Атака пикировщиков сломила дух 11–й бригады, маратхи же просто рассыпались.

Следуя за огневым валом, немецкие пехотинцы без труда захватили множество пленных. Гарнизоны нескольких укреплений были загнаны под землю бомбардировщиками и артобстрелом и оказались просто не в состоянии определить, что происходит на поверхности, до тех пор, пока им не предложили сдаться. Во время осады 1941 года Ян Эйндрих спросил австралийцев, почему они не использует прочные подземные бетонные бункера, построенные итальянцами. Австралийцы ответили, что изнутри ничего не видно. По словам Эйндриха один из рядовых сказал: «Вас могут поймать в таком бункере, как крысу в норе. Противник может броситься вперед и захватить ваши позиции. И вы не будете подозревать об этом». Так и случилось с сотнями индийцев 20 июня.

104–й панцер—гренадерский полк доложил о взятии укрепления, а командир 155–го полка штурмовой артиллерии сообщил, что захвачены R.62 и R.65. Через 5 минут полковник Менни сообщил, что в плен попала целая рота индийцев. Примерно в 7.00 подполковник Ланкастер, командир 2–го батальона маратхов, передал, что противник находится в 400 ярдах от его командного пункта и он ведет в контратаку свои последние резервы. К 7.15 танки 21–й дивизии проникли сквозь первый пояс укреплений. К 7.45 большинство укреплений между R.58 и R.69 были захвачены. 15–я танковая дивизия донесла, что захватила важный перекресток между R.63 и R.58. Неринг приказал танкам двигаться дальше.

К 7.55 мост через противотанковый ров был закончен, и танки ринулись в прорыв. Группа Менни не сумела захватить R.71, укрепленный пункт в 400 ярдах от штаба маратхов, из—за сильного огня, который вели англичане из соседнего укрепления R.73. Однако этот пункт находился на самом крайнем фланге немецкого прорыва, и он стал единственным местом, где немцев удалось остановить.

Бригадный генерал Андерсон понимал, что его бригада в одиночку не сумеет остановить весь Африканский корпус. Как только он оценил масштаб удара Роммеля, он срочно запросил на помощь резерв крепости. Генерал Клоппер приказал батальону танков 32–й армейской танковой бригады нанести контрудар при поддержке пехоты и противотанковых орудий 201–й гвардейской бригады. Этот приказ был отправлен бригадному генералу Уиллисону, который должен был скоординировать атаку с действиями индийцев.