Величайшая подводная битва. «Волчьи стаи» в бою
Шрифт:
Робертсон нашел то, что поставило точку в споре о причинах гибели линкора: «На флоте были уверены — ничто не может преодолеть оборонительные заграждения. Но когда мы подняли на поверхность детали от немецкой торпеды, им всем пришлось заткнуться». Потрясающие известия стали достоянием общественности в тот же день. Британский линкор потоплен вражеской подводной лодкой в главной базе флота! Невероятно! Для флота Его Величества это был страшный удар. Уинстон Черчилль, Первый лорд Адмиралтейства, заявил, что хоть потопление «Ройял Оука» и является случаем, достойным сожаления, оно никак не повлияет на общее положение военно-морского флота. Но известно, что лично сам Черчилль тяжело переживал эту потерю.
Первые новости об успехе Прина достигли Германии благодаря радиопередаче радиостанции «Би-би-си» — 14 октября в 11 часов англичане сообщили о гибели линкора «Ройял Оук» в бухте Скапа-Флоу. Дёницу сразу стало ясно, что U-47 удалось проникнуть в главную базу флота Метрополии и провести атаку. Вера командующего подводными силами Кригсмарине в успех операции и командира субмарины, посланной для ее проведения, оказалась вполне обоснованной. Престиж Королевских ВМС удалось подорвать. Прин отомстил за позор и унижения немцев в Скапа-Флоу. Успех подводников произвел сильное впечатление на руководство рейха. Гитлер был в восторге. Министр рейхспропаганды Йозеф Геббельс развернул шумную кампанию прославления нового «Зигфрида» — Прина и «чудо-оружия» — германской подводной лодки.
Когда 17 октября 1939 года U-47 вышла на рейд Вильгельмсхафена, о подвиге ее экипажа знала вся Германия. Экипажи подводных судов и подводных лодок восторженно приветствовали победителей, выстроившись на палубах своих кораблей. На рубке U-47 встречавшие увидели изображение «огнедышащего» тельца, выполненное белой краской. Этот образ пришел в голову старшему офицеру подлодки, когда он наблюдал за тем, как командир руководил торпедной атакой. «Бык Скапа-Флоу» стал личной эмблемой Гюнтера Прина, а после его гибели — эмблемой 7-й флотилии «у-ботов».
На пирсе Прин доложил о проведенном походе гросс-адмиралу Редеру и только что получившему звание контр-адмирала Дёницу. Здесь же главком вручил «Скапа-Флоускому быку» Железный крест I степени. Всех членов экипажа наградили Железными крестами II степени. Но это было еще не все. Фюрер горел желанием лично поблагодарить героев. Весь экипаж U-47 доставили в Берлин на личном самолете Гитлера. Моряков провезли по улицам города на автомобилях с почетным эскортом в рейхсканцелярию, и ликующая толпа забрасывала их цветами. Из рук Гитлера Прин получил Рыцарский крест!
Чествование победителей длилось несколько дней. По заказу Министерства пропаганды Прин написал книгу «Мой путь в Скапа-Флоу».
Безусловно, повод для торжеств был. Экипаж U-47 провел уникальную атаку, проявил мужество и терпение, продемонстрировал хитрость и боевое мастерство. Однако справедливости ради следует отметить, что успеху Прина способствовало и везение. U-47 вообще могла не проникнуть в главную базу флота Его Величества — за несколько суток до появления «у-бота» англичане собирались затопить в проходе Кирк-Саунд третье судно-брандер. Но судовладелец решил сорвать с Адмиралтейства куш и заломил за старую посудину такую цену, что чиновники государственного казначейства пришли в ужас. Переговоры с судовладельцем затянулись. Адмиралтейство в конце концов приобрело ржавое «корыто», но его привели в Скапа-Флоу днем, после потопления линкора «Ройял Оук»… Повезло немцам и в том, что эсминец, шедший в кильватере подводной лодки, отвернул; еще несколько минут, и сигнальщики с него непременно обнаружили бы субмарину.
Как бы то ни было, Прин сделал свое дело — Гитлер, скептически относившийся к возможностям своего подводного флота, увидел, наконец, в нем реальную боевую силу. Именно такое впечатление и собирался произвести на него Дёниц.
Глава 4
«Торпедный кризис» и минная война
9 апреля 1940 года германские вооруженные силы приступили к операции по захвату Дании и Норвегии. Она носила кодовое название «Везерюбунг» и предполагала высадку комбинированного воздушного и морского десанта в важнейших пунктах двух скандинавских стран. Кригсмарине в этой операции отводилась едва ли не решающая роль. Весь действующий флот был разделен на семь групп, перед каждой из которых ставилась задача высадить десант в определенном пункте и поддерживать его с моря. В операции приняли участие 2 линейных корабля, 1 устаревший линкор, 3 тяжелых крейсера, 4 легких крейсера, 22 миноносца и несколько десятков транспортов и мелких кораблей.
Подводные силы Кригсмарине, 30 подлодок, также приняли активнейшее участие в боевых действиях. Они были разделены на 9 групп, от 2 до 6 субмарин, и заблаговременно заняли позиции на пути возможного движения боевых кораблей и транспортов противника. Их задача состояла в противодействии контрдесантной операции англо-французского флота и сухопутных войск.
Операция «Везерюбунг», при всем ее авантюрном характере, готовилась тщательно и предельно секретно. Дёниц вспоминал, что о ней знал очень узкий круг офицеров штаба Кригсмарине. Командиры подводных лодок должны были вскрыть опечатанные пакеты с приказом в открытом море по получении специального сигнала. «Что касается перспектив предстоящей операции, — писал он, — то я считал обстановку, в которой предстояло действовать подводным лодкам, довольно благоприятной».
Однако если надводный флот выполнил в целом поставленные задачи [11] , то подводные силы ожидал полный провал.
Когда союзники, англичане и французы, 10 апреля бросили к берегам Норвегии целую армаду боевых кораблей и транспортных судов, у немецких подводников появилась возможность отличиться: цели выбирать не приходилось. Но случилось так, что немецкие подводные лодки оказывали лишь «моральное воздействие» на противника фактором своего присутствия. Дёниц вспоминал о том, в какой шок его повергли радиограммы, приходившие в штаб с «у-ботов»:
11
Правда, ценой больших потерь: в ходе операции немцы потеряли 1 тяжелый крейсер, 2 легких крейсера, 10 эсминцев, 10 мелких кораблей и ряд транспортов.
«Донесения, поступившие с лодок в последующие дни, превзошли все ожидания».
11 апреля. «10 апреля, вечером, атаковал торпедами два эскадренных миноносца. Результатов взрыва не наблюдал. И 12.30 выпустил три торпеды по „Кумберленду“ [12] . Мимо. Одна торпеда взорвалась на пределе дальности хода. В 21.15 три торпеды веером по крейсеру „Йорк“ [13] . Все торпеды взорвались, не доходя до цели…» U-48.
12 апреля. «10 апреля. 22.50. Два промаха. Одна торпеда взорвалась после прохождения „расстояния безопасности“ [14] , другая взорвалась через 30 секунд после выхода из аппарата, не дойдя до крупного эскадренного миноносца», U-51.
15 апреля. «14.04. Торпеды, выпущенные по „Уорспайту“ [15] и двум эскадренным миноносцам, отказали», U-48.
«Залп двумя торпедами по транспорту. Безуспешно». U-65.
16 апреля поступило донесение от U-47. Гюнтер Прин докладывал:
«15 апреля… Вечером обнаружил три крупных транспорта (30 000 тонн) и три судна меньшего тоннажа, следующие в охранении двух крейсеров. Транспорты стали на якорь вблизи южной части Бюгдена… Транспорт и крейсера стоят в стесненном районе, частично заслоняя друг друга.
22.00. Выхожу в подводном положении на позицию залпа. Намерение: расходуя по одной торпеде, атаковать оба крейсера и два транспорта.
…Произвести перезарядку торпедных аппаратов и вновь выйти в атаку.
22.42. Выпустил четыре торпеды, наименьшая дистанция 750 метров, наибольшая — 1500 метров. Торпеды были установлены на глубину хода 4 и 5 метров. Перед лодкой стояла целая стена судов. Ни одного взрыва. Противник ничего не заметил. Произвожу перезарядку торпедных аппаратов.
…Выстреливаю четыре торпеды. Безрезультатно. Одна торпеда отклонилась от заданного курса и взорвалась, ударившись о скалу… Начинается преследование лодки и атака глубинными бомбами… Покидаю район.
19 апреля. Обнаружил „Уорспайт“ и два миноносца. Атакую линейный корабль двумя торпедами с дистанции 900 метров. Безрезультатно. Из-за детонации торпеды, взорвавшейся на пределе дальности хода, лодку преследуют миноносцы».
18 апреля. «Два преждевременных взрыва торпед…» U-37.
19 апреля. «Две торпеды по „Уорспайту“. Дистанция 900 метров… Одна торпеда взорвалась преждевременно, вторая — на пределе дальности хода». U-47.
«На выходе из Вогс-фьорда при стрельбе по крейсеру „Эмералд“ [16] наблюдал преждевременный взрыв через 22 секунды». U-65.
12
Тяжелый крейсер «Кумберленд», 1926 года постройки. Водоизмещение около 10 тысяч тонн, скорость — 31 узел. Вооружение: восемь 203-мм, восемь 102-мм орудии, зенитные автоматы, два трехтрубных торпедных аппарата.
13
Тяжелый крейсер «Йорк», 1929 года постройки. 8300 тонн, 32 узла, шесть 203-мм орудий, четыре 102-мм зенитки, зенитные автоматы, два трехтрубных ТА.
14
300 метров от подводной лодки.
15
Линейный корабль «Уорспайт», 1915 год. 36 490 тонн, 23 узла, восемь 381-мм, восемь 152-мм, восемь 102-мм орудий, автоматы.
16
Легкий крейсер «Эмералд», 1926 год. 7580 тонн, 33 узла, восемь 152-мм орудий, три 102-мм зенитки, автоматы.
Эти радиограммы после возвращения подводных лодок были дополнены устными докладами командиров. То, что произошло, Дёниц назвал «торпедным кризисом».
В целом картина оказалась удручающей: в четырех случаях «у-боты» атаковали линейные корабли, в четырех — крейсера, в десяти — эскадренные миноносцы и еще в десяти — транспорты. Итог: потоплен лишь один транспорт!
Можно представить себе состояние командиров субмарин и всех членов экипажей, которые рисковали собой, лодкой, выходили в атаку и… без результата. Любимец Дёница, Гюнтер Прин во время доклада не сдержался и, срываясь на крик, заявил «папаше Карлу»: «Нас послали драться против сильного противника, вооружив негодным оружием! Я не намерен больше выходить в море с этими деревянными болванками!» Дёниц разделял возмущение подводников. И своем дневнике он записал: «В истории войн, пожалуй, не было случая, когда солдаты посылались в бой со столь несовершенным орудием» [17] .
17
Было! В 1904–1905 годах, когда русская Вторая Тихоокеанская эскадра получила такие снаряды, которые не разрывались даже при попадании в броню японских броненосцев. Результат Цусимского сражения известен.
На вооружении германских подводных лодок стояли в это время торпеды двух типов. G7a (II), принятая в 1937 году парогазовая торпеда, диаметром 533 мм, длиной 7,2 метра, развивавшая скорость 40–44 узла, с наибольшей дальностью хода 7800-12 000 метров. G7c (III), принятая в 1939 году электрическая торпеда, с такими же габаритам и скоростью хода 30 узлов, дальностью 5000 метров. Вес 1538 и 1600 кг соответственно, вес боевой части — 280 кг.
Парогазовая торпеда при движении оставляла заметный пузырьковый след. Обнаружив его, противник мог уклониться от смертоносного снаряда и контратаковать подлодку. Электрическая торпеда следа не оставляла. Плата за это — меньшая скорость и дальность хода.