Чтение онлайн

В 1-м тысячелетии до н. э. ассирийская круглая скульптура не имеет большой художественной ценности: сохранились экземпляры, изображающие царей или богов (см. фото 42 и 44), но, хотя позы фигур исполнены достоинства, им не хватает жизни.

Предметы, которые большинство людей считает характерными для Ассирии того времени (хотя подобные вещи находят также в хеттских районах и в Сирии), – это огромные крылатые быки и львы с человеческими головами, вырезанные из каменных плит, весящих много тонн, и предназначенные для защиты ворот в царский дворец. Эти массивные фигуры выполнены техникой средней между рельефной и круглой скульптурой, так что, хотя они и остаются связанными с каменной плитой, все же создают впечатление независимых, отдельно стоящих фигур. Многие зрители, восхищающиеся ими в наших музеях, не замечают, что у этих созданий пять ног (см. фото 75). Этот прием используется для того, чтобы обеспечить натуралистический вид при взгляде спереди или сбоку.

Великое художественное достижение позднего ассирийского периода – рельефная скульптура. Рельефы создавались еще в 3-м тысячелетии до н. э., но с ограничениями, накладываемыми использованием одной стелы. Одна стела оставалась в употреблении у ассирийцев, чтобы представить особенные культовые акты мифологических концепций, и некоторые из таких рельефов очень впечатляющи. Действительная важность ассирийского использования рельефной скульптуры заключалась в том, что они развили старую технику и поставили ее на службу рассказчику. Целая стена или палата могла быть выложена каменными плитами, покрытыми рядом сцен, расположенных в последовательности, предусмотренной рассказом. Такая же техника использовалась в металле, как, например, на знаменитых бронзовых воротах Балавата (сейчас в Британском музее), где на металлических лентах длиной 2,5 метра был выполнен выпуклый рисунок в двух регистрах высотой 13 сантиметров, где показаны сцены царской кампании. Отдельные части можно увидеть на фото 47 – 49.

Сцены на каменных рельефах разделяются на два главных типа: они могут показывать инциденты во время царской кампании (см. фото 64 – 66) или охотничьи сцены, где царь может изображаться убивающим крупную дичь. Удивительно, но до нашего времени сохранились следы красок, которые первоначально использовались, чтобы выделить фигуру царя и придворных.

В этих рельефах большое мастерство проявилось в изображении животных (для примера см. фото 54). На декоративном фризе с изображением сцены охоты (см. фото 53) лошади, кажется, действительно двигаются, а умирающий лев и львица (фото 58 и 59) в знаменитой сцене львиной охоты (сегодня скульптура находится в Британском музее) являются самыми выдающимися представителями этого вида скульптуры всех времен. Тот факт, что отсутствует развитая концепция перспективы и практически не было попыток передать пространственную глубину, не мешает нашим современникам наслаждаться созерцанием этих великолепных произведений искусства. Как однажды указал Г.К. Честертон, перспектива на самом деле является комическим элементом во всем... и остается за бортом величественного и декоративного искусства.

Другой аспект ассирийского искусства, привлекающий наших современников, – резная слоновая кость. Резьба по кости, часто покрытая золотом (см. фото 93) использовалась как украшение для мебели. В 3 Цар., 10: 18 упоминается, что Соломон владел троном из слоновой кости, покрытым золотом, а Ахав построил дом из слоновой кости (3 Цар., 22: 39). Занимавшиеся этим ремесленники и в Палестине и в Ассирии, возможно, были сирийцами. Когда древние дворцы Калаха были разграблены, костяные панели были сняты с предметов мебели, вероятно из-за покрывавшего их золота, а брошенная кость попала в костры, где большая часть ее подверглась нагреванию, вполне достаточному для ее сохранения без карбонизации. Вот что предшествовало находкам больших количеств прекрасно сохранившихся изделий из слоновой кости во время раскопок профессора Мэллоуэна в Нимруде (Калах).

О древней живописи можно сказать немногое, хотя в Древней Месопотамии оштукатуренные стены вполне могли быть покрыты настенной живописью. После разрушения зданий у произведений искусства на стенах почти не было шансов уцелеть в сырой земле. До нас дошли лишь немногие образцы. Самый ранний из известных – из храма в Тель-Укайре (протолитературный период). Больше масштабных настенных изображений не было найдено до начала 2-го тысячелетия до н. э., но явился ли тому причиной отказ от техники или несохранность изображений, сказать трудно. Во дворце (начало 2-го тысячелетия до н. э.) царей Мари было обнаружено несколько фрагментов следующего вида: они включают традиционные композиции, военные сцены, культовые сцены, в которых жрец или царь ведет жертвенного быка, мифологические сцены. Масштабная настенная живопись касситского периода (ок. 1400 до н. э.) была найдена в Акаркуфе. Нам также известны примеры настенной живописи из ассирийского периода (1-е тысячелетие до н. э.): изображения с использованием красного, синего, черного и белого цвета были найдены при раскопках в Нимруде, Тиль-Барсипе и Хорсабаде. Многие композиции ассирийской живописи включают геометрические фигуры или мифологические персонажи, которые регулярно повторяются, чтобы создать узор. Такие узоры обычно составляют своеобразную раму, окружающую главные панели с изображением культовых сцен.

Изделия из металла, который можно расплавить и использовать еще раз и который при попадании в землю подвергается коррозии, должны были быть представлены в Месопотамии гораздо лучше, чем можно предположить по уцелевшим экземплярам (см. фото 83 – самый ранний пример). В случае появления сомнений в правомерности такого заключения можно обратиться к историческим текстам ассирийских царей, которые часто упоминали о добыче в виде огромного количества металлических предметов.

Фигурки, отлитые из меди или бронзы, известны с начала II раннего династического периода и далее. Самый распространенный тип этого периода – стоящая человеческая (или, возможно, божественная) фигура, поддерживающая нечто вроде держателя, очевидно являвшегося некой подставкой для использования в служении богам. Из II раннего династического периода до нас дошла медная нога, вероятно ранее принадлежавшая статуе, выполненной почти в человеческий рост. Конечно, нет свидетельств того, что вся статуя была металлической, поскольку тело вполне могло быть сделано из другого материала и только покрыто металлом, как, например, голова на фото 8 из Убейда.

Франкфорт указывает, что в II раннем династическом периоде статуи из камня и металла независимы друг от друга, а в более поздних периодах ремесленники Месопотамии, похоже, предпочитали изменять стиль работы, выполненной из камня, используя моделирующую технику менее свойственную резьбе по камню, чем металлическому литью.

В период аккадской династии были созданы лучшие образцы месопотамских изделий из металла. Бронзовая голова этого периода (см. фото 21), по мнению многих исследователей, – это изображение самого Саргона Аккадского. Голова выполнена в 3/4 натуральной величины и буквально излучает энергию и достоинство. Глаза, вероятно, первоначально были выполнены из драгоценных камней, поскольку бронзовая маска повреждена, скорее всего при выдалбливании.

Металлические изделия более позднего периода в основном известны по сосудам и разного рода держателям, гирям в форме животных (см. фото 84), бронзовым полоскам на воротах и фигуркам высотой в несколько сантиметров, изображающим демонов или монстров (см. фото 89). О развитии техники литья cire perdue [62] шла речь в главе 4. Самые тонкие работы 1-го тысячелетия до н. э. были найдены в периферийных районах, в первую очередь в Урарту на севере и Персии на востоке, но и там было сильно ассирийское влияние. Крылатый горный козел на фото 88 – это работа эпохи Ахеменидов VI – IV вв. до н. э.

Четверг, 11 апреля 1776 года

Еще не так давно было возможно записать все, что известно о Древней Месопотамии, на нескольких страницах, причем рассказ представлял бы собой смесь искаженной истории и исковерканных легенд. Но за последнее столетие мы получили много знаний, так сказать, из первых рук об этой великой цивилизации, и, хотя наше представление о ней остается обрывочным, недостаточным и далеко не всегда правильным, все же представляется очевидным, в каком неоплатном долгу находится наша цивилизация перед месопотамской. Идеи и методы древних шумеров и вавилонян дошли до нас из разных источников. Мы знаем переданные и нередко преобразованные Библией древние мифы, а также ряд идей, связанных с магией и колдовством, а многие мифы и эпосы стали неотъемлемой частью нашей литературы благодаря грекам. Через Грецию и Рим, Византию и арабские страны до нас дошли элементы систем счисления и календаря. Астрология дошла до нас по тем же каналам, так же как и знания о различных пищевых растениях, лекарствах и химических процессах. И конечно, сама астрономическая наука и многие астрономические концепции являются прямым наследием Древней Месопотамии. Древние месопотамские элементы, вероятно, лежат в основе некоторых наших законов и коммерции, а наземные дальние системы связи определенно зародились в Месопотамии. Превосходство грамотного человека – не всегда принимаемое в Средние века – это идея, перенятая в эпоху Возрождения у древних и, вполне возможно, связанная с почестями, которые в Месопотамии воздавались грамотности. Если современный мир и научился чему-то от Рима в области международного управления и поддержания порядка, здесь тоже есть заслуга Ближнего Востока, потому что Рим, в свою очередь, поддерживал тесные контакты с Грецией и Персией, которые являлись наследниками ассирийской практики. Некоторые мотивы в христианском искусстве пришли к нам через Византию из Шумера, да и отдельные черты христианских ритуалов (но в этом со мной многие не согласятся) имеют корни в вавилонском язычестве.

Любая попытка литературной критики Библии, равно как и предположение, что к ее созданию приложил руку не только Бог, но и отдельные люди, может вызвать негодование в сердцах многих читателей. Им я заранее приношу извинения, отметив, что я сам понимаю огромное духовное значение Ветхого Завета как послания Господа нашего. Однако нет сомнений в том, что некоторые главы в Бытии, в первую очередь повествования о Творении и о Потопе, имеют некоторую связь – и в случае с историей о Потопе связь очень близкую – с вавилонскими или шумерскими мифами, о которых уже говорилось. Никаких месопотамских корней не было предложено для истории о садах Эдема, но профессор Спейсер показал, что географические подробности, приведенные в Быт., 6 – 14, заставляют считать это место частью Ближнего Востока, тесно связанной с Месопотамией.

Если присутствие в Бытии месопотамских элементов является общепризнанным фактом, мнение о присутствии в Ветхом Завете, особенно в Псалмах, ссылок на магию и колдовство, распространено значительно меньше. Понятно, что, даже если признать их существование, вывод о том, что эти идеи пришли из Месопотамии, вовсе не обязателен, поскольку колдовство не является монополией именно этой части Ближнего Востока. Однако подробности этих ссылок все же указывают на прямое влияние Месопотамии. Приведем пример: «Если делаешь доброе дело, то не поднимаешь ли лица? А если не делаешь доброго дела, то у дверей грех лежит» (Быт., 4: 7).