Чтение онлайн

– Не собираюсь допытываться, где ты пропадал. Но если разочарован тем, что увидел, – уходи сразу, не разводи предисловий.

– Фелинь… – огорчённо позвал Аурелий. – Неужели ты так низко о себе думаешь?

– Ты не знаешь, что я пережила. – Мастерица резко отвернулась. Несмотря на сдержанный тон, грудь её сильно вздымалась. – Год за годом я росла рядом с ней… постоянно стыдясь её пьяных выходок. Донашивая старую одежду своих же одноклассников. Ощущая себя гнилой вошью. Мать ушла в запой даже перед моим выпускным! А я ей купила на свои заработанные деньги платье и туфли – хотела быть как все. Чтобы ко мне тоже пришла мама… Но она их пропила, представляешь? Я всё время пытаюсь забыть, забыть своё детство как страшный сон. Создать вокруг себя иную реальность. – Фелинь обвела комнату руками. – И не хочу, чтобы другие видели во мне дочь пьяницы.

Слушая её, Аурелий впервые понял истинное значение всех тех мелочей, которые порой удивляли его в Фелинь. Её педантичность в чистоте и придирчивость в эстетике не были случайными; все умственные и душевные силы эта женщина направляла на то, чтобы не допустить ни малейшего чёрного пятна на репутации. И некоторая властность, сквозившая при поверхностном общении, родилась из привычки каждодневно бороться за своё существование.

– Но для меня это ничего не меняет. – Аурелий приблизился, впервые обнимая её и чувствуя, как тело мастерицы вздрагивает. – Та Фелинь, которую я знаю, никуда не исчезла. И, самое главное, у меня тоже есть секрет. Обернись, пожалуйста.

Внешность без иллюзии произвела эффект: Фелинь побледнела, затем отшатнулась. Рот её безмолвно исказился. Казалось, это потрясение нанесло ей ещё больший удар, лишив весенних красок, которыми всегда благоухало её лицо. Нетвёрдой, шаркающей походкой она добралась до ближайшего стула и упала на него без сил.

– За что вы так со мной? Зачем вы это сделали? – слабым голосом произнесла Фелинь.

– Это… не было преднамеренно, – грустно произнёс Аурелий. – Вначале я и правда собирался лишь сделать тебе заказ.

– И чего вы теперь хотите, Ваше Величество?

– Пока что просто быть честным. Дальше всё зависит от тебя.

Плечи мастерицы мелко задрожали.

– Вот вы поступайте дальше со мной, как угодно, но последнее, о чём я мечтала, – это роман с императором! – всхлипнув, воскликнула она. – Я… я же сказала, что ценю обычную, спокойную жизнь. Я успешна в своём деле, меня уважают. Не желаю никаких скандалов, чтобы начали рыться в моём грязном белье! Мне не нужна слава любовницы. Я хочу жить, как все!

– Понимаю. Я мечтаю о том же, но, к сожалению, этот выбор мне недоступен. Мне жаль, что из-за собственной неосторожности вверг тебя в это состояние. Я готов уйти. Однако я не мог исчезнуть из твоей жизни, не поговорив напоследок без притворства.

– А как же… как же Белая Волчица? – растерянно подняла голову Фелинь. – Разве вы её не любите?

– Когда-то мы читали мысли друг друга на расстоянии, – печально ответил Аурелий, и лицо его исказила гримаса боли. – Я не знаю, – повторил он, тогда как Фелинь уставилась на него в изумлении. – Я правда любил её. Правда. Но больше это невозможно. А с тобой… я чувствую себя как дома. С самого начала нашего знакомства я радовался возможности поговорить с кем-то по душам. Только и всего, – развёл император руками.

Шмыгнув в последний раз, мастерица достала из кармана платья платок, промокнула глаза. Решительно поднялась. С горечью посмотрела Аурелию в глаза.

– В любом случае я не могу дать сейчас никакого ответа. И прежде всего, чтобы он появился, вам необходимо выяснить отношения с невестой. Даже невольно, вы поступили со мною жестоко. Поэтому уходите. И возвращайтесь не раньше, чем через месяц, когда я успокоюсь и всё тщательно обдумаю. Подарок вашей невесте уже готов и упакован, заберите его с собой.

* * *

Если для многих война оказалась трагедией, то Иверту Нуршенгу она скорее протянула руку помощи. Поначалу он записался в армию лишь для того, чтобы хоть как-то оттянуть свадьбу с Иволь Ир-Цесс. Родители планировали купить для новобрачных дом и отселить причиняющего бесконечные проблемы сына – обстоятельства, которым Иверт был бы и рад, не будь при этом женитьба обязательным условием. Однако мать и отец категорически отказывались предоставить беспутному отпрыску свободу, не обременив его предварительно семьёй. Его заявление, что он собирается защищать родину, они встретили с нейтральным удивлением: казалось, впервые Иверт смог им чем-то угодить. Быть может, родители просто не считали его способным на патриотический порыв. За годы скандального взросления сына их отношения так запутались, что родители перестали оценивать его беспристрастно.

Однако армия дала Иверту гораздо больше, чем он мог себе представить. Жёсткая дисциплина подразумевала иную систему ценностей; физические испытания закалили характер, прививая юноше чувство собственного достоинства; поход в Королевство Дроу позволил ему вкусить дух странствий, превратив его из расплывчатой грёзы, к которой Иверт из робости никак не мог подступиться, в осязаемую часть реальности. Неожиданно для себя юноша обнаружил, что его больше не тянет к выпивке: теперь в ней просто не было необходимости.

Битва под стенами Стевольпа, когда он выжил лишь чудом, укрепила его в намерении покинуть Белую империю и бросить вызов судьбе. Вернувшись домой, Иверт разыскал Женвиля Щенга, откровенно попросившись с ним в ближайшее путешествие, и вскоре получил положительный ответ. Более того, Женвиль явно был рад неожиданному компаньону и даже попросил Иверта взять на хранение свёрток с некоторыми личными вещами: дескать, он как раз собирался переезжать на новую квартиру и боялся потерять их во время суматохи, а у его нового друга они точно будут в безопасности. Иверт счёл эту просьбу от бывалого авантюриста за честь.

Родители вновь заговорили о свадьбе, и он, не желая вступать в пререкания раньше необходимого, вызвался самостоятельно навестить невесту. На деле же Иверт считал, что Иволь – единственная, кому следует знать о его истинном решении загодя, ведь она стала такой же заложницей ситуации, как и он. Иверту повезло: когда он приехал, пианистка была одна, и, хвала Бездне, заискивающих лобызаний господина и госпожи Ир-Цесс удалось избежать. Поднимаясь по лестнице, Иверт ещё издалека услышал звуки рояля. «Неужели она и вправду тренируется за ним и день и ночь?» – с удивлением подумал он про себя. Иверт плохо разбирался в музыке, а потому не мог судить, хороша игра Иволь или нет.

– Чего тебе? Не видишь, я занята? – услышал он её резкий окрик, едва горничная посмела прервать репетицию.

Впрочем, как только служанка сообщила о визитёре, самоуверенный голос оборвался, в комнате послышалась лихорадочная возня. Вскоре графа Нуршенга пригласили войти. Оставив рояль, Иволь стояла посреди комнаты, сложив руки перед собой, и её взгляд смущённо бегал по стенам, не зная, за что зацепиться. Казалось, она ничуть не изменилась за минувшие восемь месяцев: то же худое, фарфоровое телосложение, те же кружевные платья в пол с завышенной талией, придающие её облику девическую невинность. Увы, Иверт вновь ощутил неприязнь. Он и сам не знал, откуда она произрастает. Несмотря на ухоженность, в Иволь угадывалось нечто нездоровое, как в дереве, с голых веток которого в разгаре лета облетает листва. А потому на предложение выпить чаю он отреагировал суше, чем намеревался: