Чтение онлайн

У Днепровских ворот стояла толпа, мужиков не пропускали в город.

— Пошто озоруете? — возмущенно выкрикивали они, наступая на копейщиков. — Чай, не половцы мы — свои же, русские.

— Мать-княгиня не велела пущать, — отвечал им с коня кривоглазый вой, в котором Летяга сразу признал знакомого ему тысяцкого Ипатия.

— Это как же так? — удивлялись мужики.

— А вот так, — важно подбоченясь, объяснял им Ипатий. — Вчерась поозоровали, сожгли избу боярина Горши — и будя. Нынче княгиня шибко осерчала. Креста на вас нет!

— Христиане мы…

Тут к воротам подъехал Давыд, и толпа расступилась. Давыд резко осадил коня. Ипатий удивленно вытаращил на него глаза.

— Шапку, шапку скинь, — зашипел, приблизившись к нему, Летяга.

Ипатий проворно снял шапку, и вся толпа тут же обнажила головы. Хмуря брови, Давыд недовольно спросил:

— А енто что за народ?

— Посадские мы, — зашелестело в толпе. — Есть среди нас и торговые люди…

— Пошто не пущаете? — обратился Давыд к тысяцкому.

— Так ведь… — заикаясь, пробормотал Ипатий и повернулся за подмогой к Летяге. Но сотник отвернул голову и смотрел в сторону, будто не слышал тысяцкого.

— Так ведь… — еще больше заикаясь и обмякая, повторил Ипатий.

Давыд рассмеялся и весело сказал:

— Не забижай, тысяцкий, моих людишек. Пусти их в город.

— Так княгиня ведь… Горшу, боярина, спалили…

— Это не они, тысяцкий, это мед ему избу запалил, — рассмеялся Давыд. — Верно говорю, мужики?

— Верно, чего уж там, — послышалось из толпы.

— Не углядели…

— Шибко по князю тужили…

— Раствори-ко им, тысяцкий, ворота, — приказал Давыд. — Проезжайте, мужики!

— Благодарствуем, — заулыбались обросшие бородами рты. — Добрая ты душа, князь.

— Дай-то бог тебе здоровья.

Под восторженные крики толпы, разрумянившийся и счастливый, Давыд въехал в город. Дружинники вплотную следовали за ним. Летяга торжествовал:

— Пусть знают наших!.. Это им не князь Роман.

— Цыц ты, — одернул его Давыд. — Романа, брата моего, не тревожь. Праведник он был, святая душа.

— Да что ты, княже, — пробормотал, смешавшись, Летяга, — я о Романе ни слова. Знамо дело, правдивый и добрый князь.

Давыд скосил глаз на сотника. «Им только волю дай, — подумал он. — Нынче Романа поносят, завтра примутся за меня».

Тысяцкий Ипатий, с которого мигом смысло всю значительность и величавость, трусил в самом хвосте дружины. Не по душе ему пришлась уклончивость Летяги. Вчера только вместе распивали они меды, и сотник взахлеб расхваливал своего князя Рюрика Ростиславича, а нынче переметнулся к Давыду. Такой, чего доброго, и княгине донесет про то, что сказывал Ипатий о Романе. Старую побасенку Летяге пересказал про лягушонка, — ох, и смеялся сотник.

— И вправду лягушонок, — говорил он, икая. — Да нешто такому князю править в Смоленске?.. Мужики и не такое про него сказывают.

Не дело это — плохо говорить о покойнике. Да так уж вышло. Хорошим человеком показался Ипатию Летяга. Пел сотник песни, рассказывал старины. Плясал на крепком дубовом полу. «Эх, и простофиля ты, Ипат, — корил себя тысяцкий. — Совсем очи-то затмило. Дальше носа своего глядеть разучился».

Святославна встречала молодого князя возле терема с лицом, распухшим от слез. Давыд спрыгнул с коня; приняв скорбное выражение, обнял княгиню; бережно поддерживая за плечи, повел ее на всход. Дружинники спешились, поставили коней к коновязям, сгрудились, скаля зубы, вокруг дворовых девок.

Летяга сразу пробился к востроглазенькой разбитной Марфуше — еще вчера, вернувшись от Ипатия, стучался он к ней в каморку, но Марфуша его к себе не пустила.

— А нынче пустишь? — пристал к ней сотник, щекоча девушке маленькое ушко окладистой бородой.

— Да чегой-то? — хихикнула она, отстраняясь от Летяги. — Ишь какой прилипчивый…

— Это ты сладкая, — шепнул сотник, снова прилаживаясь к ее ушку. — Отродясь краше девки не встречал.

— Жена небось дома заждалась.

— Не женат я. А приглянешься, возьму в жены. Вот те крест возьму.

Девушка замахала руками и спряталась за подружек.

— Давай, сотник, выкуп! — закричали подружки.

— Да какой же вам выкуп нужен? — смутился Летяга.

— А хоть запону подари.

— Запона — княжеский подарок.

— Тогда перстень.

Делать нечего. Снял сотник перстень с безымянного пальца, протянул девушкам. И тотчас же Марфуша оказалась в его объятиях. Крепко держа девушку, Летяга сказал:

— Я за тебя выкуп дал. Теперь ты моя.

— А маменьке выкуп дашь?

— И маменьке…

— Тогда жди нынче вечером за теремом, — сказала Марфуша и юркой змейкой выскользнула у него из рук.

Смеялись дружинники:

— Ну как, провела тебя Марфуша?

— А где же твой перстень, Летяга?..

И верно, жаль стало Летяге перстня.

— Возвращайте подарок, — сказал он девушкам.

— Не подарок это, а выкуп, — сказали девушки. — Мы тебе нашу Марфушу отдали.

— Да где она?! — рассердился сотник.

— То не наша вина, что руки у тебя дырявые.

Сплюнул Летяга и пошел к коновязи, где уже, сгорая от нетерпения, поджидал его Ипатий. Нервно кривя рот, спросил сотника:

— Аль обиду на меня затаил?

— С чего это? — удивился Летяга.

— Да вроде бы не признал у ворот, — осторожно напомнил ему Ипатий.

— Ишь ты, — загадочно улыбаясь, покачал головой Летяга. — Нешто не видел, что я с князем?

— С князем, — протянул Ипатий. — А как с вечера пили меды, про князя ты и не вспомнил.

— С вечера другой был разговор.

— Про тот разговор ты забудь, — дрожа от страха, заискивающе попросил Ипатий.

Летяга задумчиво уставился на тысяцкого.

— Видал, как девки перстень у меня выманили? — сказал он.

— Шалуньи, — кивнул Ипатий.

— А ты мне свой отдай, — сказал Летяга, нагло глядя в глаза тысяцкого. — Вот этот…

— Женой даренный, — растерянно пробормотал Ипатий и снова изменился в лице.

Летяга засмеялся, глядя поверх головы тысяцкого, будто вспоминая приятное, нараспев сказал: