Чтение онлайн

— Для этого нет никаких оснований…

С этого момента между молодыми людьми установились теплые, доверительные отношения. Петр стал отказываться от многих походов, находя разные причины. Петр боялся своего изо дня в день крепнувшего чувства, но поделать с собой ничего не мог. Многие часы они теперь проводили вместе. Маргарита оказалась довольно любознательной девой. Ее интересовало все: и как Русь приняла христианство, и какие великие события здесь происходили, и чем прославились самые великие из князей… Петр не уставал мысленно радоваться, что местный дьяк обучил его еще в детстве грамоте и привил любовь к книгам. Да и няньку вспоминал с благодарностью: это она рассказывала ему предания старины глубокой.

— Крестил Русь Великий князь Владимир. Но правильно говорят: все в руках Божьих. Собственная судьба его весьма извилиста. Отцом Владимира был Великий князь Святослав, проводивший жизнь в основном в боевых походах. Лишь изредка возвращался он в Киев, дабы проведать мать, княгиню Ольгу. В один из таких визитов Святослав и встретил свою любимую — ключницу матери и писаную красавицу Малку…

— Красивее меня? — перебила полушутя Маргарита.

— Ни в коем разе! — искренне воскликнул Петр.

Оба задорно рассмеялись.

— Так вот, — продолжил он, — стоило князю увидеть ее, как он тотчас влюбился. Обо всем на свете от счастья забыл, но тут явился воевода Свенельд и напомнил ему об очередном походе. А как осталась Малка одна, да к тому же брюхатая, так и житья ей при княжеском дворе не стало. По счастью, нашелся один доброго сердца священник. Забрал он молодицу к себе. Построил ей в лесу домишко, и стала она там жить вдвоем с сыном, подальше от злых людей… Вернулся Святослав из похода, а любимой нет. Куда делась, никто не знает. Раз как-то поехал опечаленный князь на охоту, да заблудился. Стал искать дорогу, а навстречу ему — малец. Настолько пригожий, что князь соскочил с коня и взял его на руки. Стал расспрашивать: кто, мол, да чей. Мальчишка и рассказал, что живет в лесу вдвоем с матушкой. Потом взял князя за руку и повел к себе домой. Подошел Святослав к дому, а навстречу — Малка. Как увидела она князя, так и схватилась за сердце. Подскочил к ней, испугавшись, Святослав. А Малка улыбнулась ласково и одно лишь спросила: «Неужто ты?..» — «Я, я! — обрадованно воскликнул он. — Больше никогда тебя одну не оставлю!» Обняла его за шею Малка и крепко-крепко поцеловала. Потом тихо добавила: «Сей отрок — сын твой. Владимир». Рука ее бессильно упала, она вздохнула горестно и… Сильно горевал князь. Только в боевых походах находил некоторое утешение. Опасаясь за Владимира, отправил того на княжение подальше от Киева, в Новгород. А были, надо сказать, у Святослава еще два сына: Ярополк и Олег. Ярополк правил в Киеве, а Олег — в древлянском городе Искоростени. У воеводы же Свенельда был сын Лют, который однажды решил поохотиться в землях Олеговых. А князь Олег случайно повстречал его и повелел убить. Отец, узнав об этом, уговорил Ярополка пойти на брата. Олег проиграл битву и погиб. Весть об этом дошла до Владимира, княжившего в Новгороде. Он испугался и убежал за море, к варягам. Говорят, в рыбачье село Стокгольм…

Услышав знакомое слово, Маргарита невольно улыбнулась:

— Как тесен, оказывается, мир… — Увидев, что Петр насторожился, успокоила жестом: — Продолжай.

— Когда Владимир, уже повзрослевшим, вернулся в Новгород, он собрал войско и отомстил за смерть Олега Ярополку. Так стал Владимир князем всей земли Русской. А крестил он Русь так… Или ты устала? — спросил вдруг начитанный разбойник, увидев, что девушка, прикрыв губы ладонью, аккуратно зевнула.

— Нет, нет, я слушаю! — живо возразила та. — Мне очень, очень интересно.

— Крестить Русь, одобрив добродетельную жизнь исповедников, хотела еще Ольга, его бабка. Сама же, опасаясь язычников, крестилась в Константинополе. Хотя, говорят, вначале намеревалась принять римскую веру. Отправляла послов к императору Оттону, просила прислать епископа. Тот отрядил святого отца Адальберта, но его изгнали. Княгиня, правда, вздохнула с облегчением: ее все же больше тянуло к грекам. Поэтому, говоря по совести, Владимир просто завершил то, что давно назрело. Перед собственным крещением Владимир почти ничего не видел, но когда во время крещения священник возложил на него руки, произошло чудо: он прозрел! Упав на колени, князь тогда воскликнул: «Только теперь я познал истинного Бога!»

— Надо же, какие с людьми происходят знаменательные события! А в моей жизни не было ничего примечательного, — произнесла Маргарита с легким оттенком горечи.

Петр улыбнулся:

— А разве наша встреча — не чудо?

Девушка ответила ему такой же доброй улыбкой, и Петр в душе воспарил к облакам.

— А ты знаешь, почему Владимир выбрал именно эту веру? — спросил он, желая развеселить собеседницу.

Та покачала головой отрицательно.

— На Руси зело любят выпить да повеселиться от души, не можем мы без этого, а христианством сии радости жизни не возбраняются, — с готовностью ответил он.

Оба рассмеялись. Потом Маргарита с сожалением сказала:

— А в наших землях к христианству особо не тянутся.

— Это потому, — пояснил Петр, — что давным-давно князь Ростислав Моравский обратился к византийскому двору с просьбой прислать ему славянских проповедников. Император Михаил послал ему тогда двух братьев, Кирилла и Мефодия, но немецкий король Людовик, испугавшись, что Моравия отвернется от католичества, помог Семовиту Пясту свергнуть род Попела. Вот с того времени народ и старается не интересоваться христианством.

— Надо же, а я этого и не знала. Как жесток, оказывается, мир… Да, твой рассказ был поистине интересен и познавателен, но на сегодня, пожалуй, хватит. Мне хочется остаться одной и осмыслить услышанное. Надеюсь, завтра ты поведаешь мне что-нибудь еще, не менее увлекательное.

Петр расцвел в довольной улыбке.

Аскольд Сеча новое назначение воспринял с волнением. Груз ответственности, готовый лечь на его неокрепшие плечи, показался ему столь тяжелым, что, ссылаясь на молодость и малый опыт, он даже попытался отказаться от этого лестного предложения. Более того, назвал имена нескольких зрелых дружинников, которые, на его взгляд, более достойны принять командование.

Димитрий расценил его порыв правильно:

— Можно, конечно, и кого-то из них назначить, но кто лучше тебя знает тех, с кем завтра предстоит сражаться? Я верю в тебя и в твою любовь к земле Русской. Ты доказал ее, друже, не отсиживаясь в сторонке и не прячась от врага. Представь, что ты — лучина, которой надобно зажечь свечи. Вот и зажги их, пусть они озаряют нам путь к победе над врагом! По рукам?

Аскольд улыбнулся и подал руку:

— Коль так, Димитрий, дозволь сделать вылазку. Приволоку монгола, попытаем, каковы их замыслы.

— Я бы тоже с тобой пошел, — кивнул воевода, — да обоим покидать город нельзя.

Той же ночью Аскольд с Голом спустились с восточной стены и, пробравшись обрывом поближе к становищу, затаились в придорожном кустарнике. Наблюдая за неприятелем, они убедились, что монголы охраняют свой лагерь на совесть: конные разъезды курсировали взад-вперед один за другим. Казалось, ночь пройдет без толку. Однако помог случай. Совершая очередной разъезд, один монгол решил сбегать до ветру. Спешившись, он засеменил к соседнему кусту, но, не успев даже изготовиться к соответствующему ритуалу, получил по затылку такой удар кулаком, что без звука повалился на землю.

Пока друзья бесцеремонно волокли незадачливого монгола, тот потерял штаны. Обвязав его веревкой, разведчики дали сигнал на подъем. Наверху, вытянув беспортошного пленного, долго смеялись. А пленным, как вскоре выяснилось, оказался шурин самого Батыя Таврул. Оклемавшись, он при виде дюжих урусов изрядно струхнул. Поэтому даже без пыток сообщил, что войском командует старый багатур Субудай. Без него, дескать, Батый и шагу не делает. Поведал также, что сейчас Субудай подбирает группу пластунов, которые должны будут обследовать участок напротив южных (Лядских) ворот, чтобы потом без потерь протащить пороки. Именно там и планируется провести главный штурм.