Чтение онлайн

— Княже, ратники пришли, лодьи вытянули, отдыхают, как ты велел, только от них какой-то старик к тебе, речёт, с важными новостями! — окликнул молодой охоронец.

— Пропусти! — велел Рарог.

Пред очами князя и воеводы, который спал тут же, на своей попоне, неожиданно предстал Айер.

— Едва на лодьи ваши поспел. От Вольфганга доверенный человек прибыл, — негромко молвил вепс. — Он сообщает, что франкам и нурманам ведомо про хазарский поход. И потому они готовятся, в случае, ежели хазары нас разобьют, идти на Новгород и хотя бы часть словенских земель себе прихватить. Многие снаряжают купеческие корабли и уже плывут в Нево, чтоб в нужный час оказаться под боком…

— Узнаю расчётливых европейских лис, не преминут на чужом горе побыстрей нажиться, — горько усмехнулся князь. — А мыслят они верно, Хазария далече, а они рядом, отчего ж с хозяйского стола жирный кусок не стащить. Только мы пока не поджаренная дичь на их столешнице. Да и грады наши: Ладога, Нов-град, Руса, Изборск, Плесков, Белоозеро и прочие надёжно укреплены и городскими дружинами охраняемы. А лодьи морскую границу стерегут. — Князь умолк, погрузившись в тяжкие думы.

— Выходит, не только с Хазарией будет предстоящая битва, — также задумчиво молвил воевода.

— Так, брат Ольг, а потому проиграть её мы не имеем права, — наполняясь внутренней силой, блеснул очами князь. — Иначе одни головешки останутся от Руси.

И опять конная дружина Рарога борзо шла древним шляхом по высокому десному берегу Дона. Сосновые, дубовые и смешанные рощицы всё чаще стали сменяться низкими кустами и травами. Русская дружина вышла к придонской степи. Копыта коней поднимали теперь облачка белесой меловой пыли, под ногами стлались зелёные пыреи, душистые чебрецы, шелковистые полыни, низкая осока, в которых громко трещали сверчки, кузнечики и цикады. Ветер уже гнал высохшие шары перекати-поля, а в небе над степью парили хищные канюки, чёрные коршуны да степные луни.

Причудливые белые скалы выходили к чистой донской воде и, как дозорные, глядели на восход поверх низкого, болотистого и лесистого шуйского берега.

— Гляди, братья, вон те белые скалы, будто люди окаменевшие стоят! — воскликнул кто-то из воинов.

— А вон та, ну точно воин в шеломе! — отвечал другой дружинник.

— А там — звери неведомые…

— Это Дивногорье, — пояснил седоусый кривич, которому доводилось бывать в этих местах. — Слыхивал я сказание древнее от старого донского лодочника про то, что жили некогда на земле сей великаны. Да только случилась меж ними ссора, и перебили они один другого. И боги в наказание не взяли их в Ирий, а превратили в каменных Дивов, что теперь стоят вечными стражниками сей земли…

Только дозорным было не до дивных красот: то, опускаясь в балки да овраги, то снова поднимаясь на скалистые гряды, зорко следили воины, сменяя друг друга, не затаилась ли в очередной впадине вражеская засада, не полетят ли из ольховой или дубовой рощицы на холме хазарские стрелы.

— Эх, гляди, Ольг, краса-то какая, — белые скалы, поля, перелески, балки, поросшие вязами, липами и дубами, полные живности всякой, синь Дона да степи привольные, ладно устроили боги мир сей!

— Только мы, люди, никак в том ладном мире меж собою ладу устроить не можем, — в тон князю задумчиво молвил воевода. — А так подумать, брат Рарог, сколько человеку надобно? Дом тёплый, жену любимую, да деток малых, а уж еды в таком-то богатом мире завсегда крепкий муж добудет. Вон сколько всего вокруг — и лесов, и рек, зверья да птицы. Только не дают враги мирному огнищанину, рыбаку или охотнику спокойно жить и трудиться на своей земле.

— На то мы и воины, брат Ольг, чтоб покой нашей земли стеречь. Хоть от нурманских воронов, хоть от хазарских волков.

— Княже, надобно уже место для битвы присматривать, — озабоченно молвил воевода, — чутьё мне подсказывает, близко ворог.

— Верно, брат, — оглядываясь, молвил князь.

— Звал, княже? — послышался сзади голос седоусого кривича.

— Подскажи, Зоремир, где, по-твоему, лепше всего хазарскую конницу встретить, да так, чтобы и поле для битвы достаточное было, и в тылы наши им не просто зайти, тебе эти места добре ведомы.

Сотник задумался.

— Лепше всего у реки Чёрная Калитва, — молвил кривич. — Там с захода выходят леса с болотами, а со стороны Дона обрывы и балки, коннице трудно пройти. Мыслю так, что остановиться мы должны до того, как Дон круто на восход повернёт, иначе разминуться с хазарами можно, а тут одна дорога, путь хоженый, древний.

Кривич сказал верно, дойдя до искомого места, Рарог с воеводой объехали поле предстоящей битвы.

— Гляди, княже, а место и впрямь что надо: котловина большая, есть где развернуться. Пожалуй, вот тут станем, чтоб одесную камыши да болота, где коннице не обойти, а ошую сам Дон-батюшка с крутыми обрывистыми берегами, тут тоже конному не пройти, зато нашим лучникам со скалистых вершин стрелы удобно метать, котловина-то будто на длани лежит, — молвил Ольг, когда они с Рарогом заехали на вершину одной из прибрежных скал.

— А ещё с хазарской стороны проход в сию котловину узкий, — добавил князь, указывая плетью на противоположную сторону предстоящего поля битвы. — Я вот о чём мыслю, воевода, — Рарог слез с коня, подобрал сухую ветку, разломил на части и разложил обломки на травянистом ковре. — Вот тут станет наша пешая рать и будет ждать подхода хазар, я с полутьмой конницы тут, а вот тут, подальше, в ольховом бору, чтоб вражьи изведыватели не обнаружили, твоя засадная конница схоронится.

— А как только ударят по нашим тьмам хазары, — продолжил мысль князя воевода, — мы конницей на тылы их и налетим!

— Нет, Ольг, только тогда, когда уже хазары крепко в сече увязнут, когда все свои запасные силы в бой кинут и будет им казаться, что ещё немного — и победа за ними. Только тогда твоя конница обрушится на них, как Перунов гром средь ясного неба. Ударишь по их тылам и не будешь ждать удара в спину или сбоку, потому что все силы они введут в сечу.

— Погоди, Рарог, тут опасность слишком велика, а как я опоздаю, находясь вдали от поля битвы? Нет, не годится так, слишком велик риск для тебя, да и для всего войска.

— Надо, брат Ольг, на тебя вся надежда, на чутьё твоё необычайное, другой никто не сможет этого сделать, вспомни, как выручал тебя не раз «кельтский крест».

— Да ведь тогда само получилось, а нарочно вдруг не выйдет? Не могу я на душу сию тяжкую ношу принять, не смею, княже! — воскликнул воевода. — Давай я стану рядом с тобой и будем биться до последнего, или победим или погибнем с честью, как отцы наши учили.

— Ага, погибнем, а то, что землю Руси славянской поделят меж собой хазары, печенеги да нурманы, то выходит, и не наше дело вовсе! — тоже невольно возгораясь, с жаром ответил Рарог.

Они ещё долго спорили, а охоронцы с посыльными да темниками стояли поодаль, не решаясь приближаться к спорщикам. Наконец хмурый воевода, махнув крепкой дланью, согласился с князем, а Рарог хлопнул его по плечу и, обняв, тихо молвил:

— Не переживай, брат, нас с тобой Ефандушка бережёт… — И они съехали с кургана.

— Воевода, воевода! — раздался сзади истошный крик отрока. Ольг обернулся: к нему бежал через избитое только что прошедшими конными воинами поле юный изведыватель Ерошка.