Чтение онлайн

В октябре 1936 г. была создана новая регулирующая надстройка — Генеральный индустриальный совет, в который вошли представители профсоюзов, Экономического совета, совета предприятий и Женералитата. При Генсовете были созданы фонды, призванные сбалансировать развитие разных предприятий и областей. 50 % прибыли предприятий шло в фонд торгово-промышленного кредитования, 20 % — в резервный фонд, 15 % — на социальные программы коллективов и 15 % распределялись по решению рабочих собраний. На крупнейших предприятиях избрание директора должно было быть одобрено Экономическим советом. Совет предприятий и Генеральный индустриальный совет планировали производство с целью добиться его максимальной социальной эффективности и ограничения конкуренции. Генеральный совет также обеспечивал связь с внешними рынками, взаимодействуя с правительством Испании. В случае если какой-либо из субъектов этой системы выступал против решения Генерального индустриального совета, он мог апеллировать к советнику по экономике Женералитата [489] .

Главные решения в этой системе принимались не в „надстройке“, где предполагалось согласование разных интересов, а на уровне предприятий и синдикатов. НКТ стремилась выстроить самоуправление и синдикалистские органы в стройную систему в масштабах всей Испании. 20 апреля 1937 г. пленум НКТ решил создать Конфедеративный орган экономического регулирования. Проект конкретной структуры представила каталонская организация. В нем говорилось: „Первое. Промышленный синдикат будет составляться из территориальных организаций на сессиях, которые представляют различные специальности и подразделения труда в каждой отрасли, синдикальном комитете, фабрике, мастерской, деревне, шахте, и, наконец, в каждом пункте производства и распределения… Второе. На месте труда или центра производства трудящиеся назначают различных товарищей, которыми создается фабричный комитет, который осуществляет профсоюзный контроль, идеологическую ориентацию и отношения, разрешает моральные конфликты, (поддерживает) нормы гигиены и безопасности на производстве“, посылает делегатов на пленум синдиката. Как видим, синдикалисты стремились к созданию сетевой структуры, где пересекаются территориальные и отраслевые интересы.

Синдикат создает административный совет из представителей секций, который формируется на Генеральной ассамблее. Региональная федерация формируется из представителей синдикатов. В ее комитете и секретариате должно быть сохранено равноправие различных отраслей путем ротации руководства. Национальный комитет должен формироваться на национальном съезде или референдуме организаций. Региональные и национальный комитеты создадут советы по экономике, контролю и статистике соответствующего уровня. „Главная задача этого совета — установить общую статистику для всех отраслей федерального региона, техническую организацию, административный контроль, распределение труда, компенсацию и взаимопомощь между отраслями, регулирование заработной платы там, и всех тех аспектов, которые имеют большее или меньшее отношение к общему интересу, также как и к порядку производства и распределения всех отраслей“ [490] . Таким образом, стратегия социальных преобразований НКТ была основана на идее общества, которое развивается не хаотически, которое регулирует себя, но не через государственную бюрократию, а через демократические сетевые организации трудящихся, которые создают делегированные органы координации экономики.

Несмотря на тяжелую экономическую ситуацию, вызванную войной и расколом страны, коллективизированная промышленность не допустила резкого падения производства. Добывающая и продовольственная промышленность особенно зависели от зарубежных рынков, и по ним ударил разрыв с Италией и Германией и особенно морская блокада. Как отмечают испанские авторы, „с сентября 1936 г. возник недостаток хлопка, джута и текстильного сырья в целом, а также бумаги; в октябре прекратились поставки для химической промышленности, с ноября перестало хватать фосфатов для удобрений. В том, что касается энергоносителей, то нехватка угля возникла с октября 1936 г., и он был заменен лигнитом; нехватка тяжелых масел возникла с ноября того же года. Трудности с поставкой бензина появились в октябре 1936 г. и усилились в мае 1937 г., а в середине 1938 г. бензин полностью исчез… Негативно повлияла на коллективизированную текстильную отрасль потеря большей части внутреннего рынка, куда до войны поставлялось 75 % каталонского производства хлопковых тканей и 79 % — шерстяных тканей“ [491] .

И в этих тяжелейших условиях, с июля по декабрь 1936 г. производство промышленности Каталонии упало на 29 % и стабилизировалось до июня 1937 г. [492] (когда началось силовое разрушение синдикалистской системы противниками анархистов).

А вот металлургическое производство Республики после коллективизации выросло.

Если принять за 100 % средний уровень производства металлургии Каталонии в первой половине 1936 г., то в сентябре оно составило 105,1 %, в октябре — 118,2 %. В ноябре 1936 г. отрасль испытала падение до 76,6 %, но в декабре „отыграла“ до 134,7 %, в январе 1937 г. — до 130,3 %. После падения до 92 % в феврале снова последовал рост до 106,2 %, а в мае рывок до 145,6 %. После падения правительства Ларго Кабальеро и начала свертывания революции при Негрине падение стало необратимым. Октябрь 1937 г. — 32,8 %, октябрь 1938 г. — 35,6 % [493] . Таким образом, в первые месяцы правления Негрина металлургическое производство упало в несколько раз.

Зависимость эффективности производства от наличия самоуправления иллюстрирует динамика добычи угля на синдикализированных рудниках Берге. В августе 1936 г. было добыто 302 т. сырья. В сентябре, после коллективизации (инкаутации) добыча снизилась на две тонны, однако уже в октябре возросла до 334 т., а в декабре 1936 — до 360 т. В январе-феврале 1937 г. добыча падает до 328–335 т. (уровень октября 1936 г.), но в июне-июле восстанавливается. Однако в августе-декабре 1937 г., по мере вытеснения самоуправления государственным контролем, добыча угля падает до 235 т. [494] . Таким образом, фактический материал подтверждает, что введение системы производственной демократии обеспечило ту эффективность производства, которая вообще была возможна на испанских предприятиях того времени в условиях войны и частичной экономической блокады. Миф о том, что „анархо-синдикалисты развалили производство“ можно считать окончательно опровергнутым. Получив в свои руки фабрики, рабочие и инженеры сделали максимум возможного. Производство, необходимое для нужд войны, смогло превысить довоенные показатели. Борьба против производственной демократии, предпринятая в период правления Негрина, подорвала экономику Республики [495] .

Особое значение в условиях войны имело военное производство, особенно, если учесть, что до войны современное оружие в Испании почти не производилось. Состояние военной промышленности Испании и особенно Каталонии оказывается в перекрестье множества концептуальных дискуссий. Могла ли Испания производить оружие и в какой степени? „Развалили“ анархо-синдикалисты военную промышленность или нет? И если выясняется, что военная промышленность Испании и особенно Каталонии работала успешно — то чья это заслуга?

Для представителей самых разных идейных течений важно доказать, что эффективной альтернативы их экономическому идеалу не существует. И коммунисты с их верой в государственное хозяйство, и либералы со священной коровой частной собственности относятся весьма критически к попытке трудящихся организовать самоуправление. Они заранее уверены в том, что анархо-синдикалисты развалили экономику Республики, и именно они виноваты в том, что республиканцы не смогли наладить производство собственных боеприпасов в достаточном количестве. Здесь открывается благодатная возможность для того, чтобы найти „крайнего“ и за поражение Республики, и за подчинение ее воле Сталина — ведь иначе нельзя было получить боеприпасы и технику.

Спору нет — советская помощь была важным фактором, и монополия СССР в деле помощи республиканцам вытекает не только из состояния испанской экономики, но и из блокады, которую установили в отношении Республики либеральные режимы Европы.

Тем не менее, проблема остается: насколько предприятиям, работающим в соответствии с принципом производственной демократии, удалось сделать все возможное для обороны?

Автор этой книги также давно вовлечен в эту полемику. В том числе — с видным испанским историком А. Виньясом, с которым мы неоднократно обсуждали эту проблему. Позиция А. Виньяса ярко окрашена политически — он приверженец социал-либеральных взглядов и, применительно к теме Гражданской войны, политики Х. Негрина. Следовательно — противник политики Ф. Ларго Кабальеро, предшественника и антипода Негрина. Сближение Ларго Кабальеро с анархо-синдикалистами также оценивается А. Виньясом весьма критически — ведь они развалили экономику Республики и своим экспериментом подорвали военную промышленность. А. Виньяс видит в анархистах главную проблему тыла Республики: „В тылу накапливались трудности из-за, прежде всего, безответственного поведения анархистов“ [496] , что сказывалось и на „военной промышленности в Каталонии“, развитие которой „постоянно затруднялось из-за анархических и националистических идей“ [497] .

Очевидно, у меня другая точка зрения. Сегодня можно сказать, что советские архивные материалы позволяют решить эту проблему. Важный свидетель, которого нельзя заподозрить в стремлении обелить анархистов и скрыть теневые стороны их деятельности — советский консул Антонов-Овсеенко [498] . Прибыв в Каталонию, Антонов-Овсеенко стал вникать в дела каталонских предприятий так энергично, что это вызвало даже недовольство министра Женералитата: советский консул „отдает приказы даже отдельным заводам“ [499] . Конечно, Антонов-Овсеенко мог давать не приказы, а советы. Во всяком случае, он внимательно ознакомился с состоянием коллективизированной экономики, консультировался с советскими специалистами, также направленными на предприятия. И главный вопрос, который волновал Антонова-Овсеенко — каким образом добиться максимальной производительности боеприпасов.

Первый диагноз Антонова-Овсеенко в конце октября таков: „Производительность патронных заводов Барселоны 60 тысяч штук в день. Нужны автоматы“ [500] . Следующее свидетельство в середине ноября: „Производство патронов выросло в 5 раз до 200 тысяч штук в сутки. Больше нельзя — нет инструментальной стали и инструментов“ [501] . Таким образом, производственная демократия синдикалистов выжала из имеющегося оборудования все, что возможно. Дальнейшее повышение производительности труда было реально только при условии поставки из СССР автоматического оборудования по производству патронов, инструментальной стали и инструментов. Главный военный советник Я. Берзин рекомендовал поставить в Испанию автоматическую патронную линию производительностью в 2 млн патронов в сутки [502] . На это Сталин не пошел. В этом — ключевая причина невозможности наладить производство достаточного количества боеприпасов в республиканской Испании. Не мог наладить его и Франко, но к нему боеприпасы в изобилии поступали от союзников.