Чтение онлайн

Однако по прибытии в Долину царей Бристеду было сказано, что произошла ошибка. То, что в полумраке гробницы приняли за папирусы, на самом деле оказалось простыми тканями и льняными пеленами, принадлежавшими юному фараону. Именно тогда общественность в последний раз услышала о папирусах и вообще каких-либо документах из гробницы Тутанхамона. Согласитесь, маловероятно, чтобы кто-то, обладающий таким опытом, как Говард Картер, и его дотошностью, вызвал бы специалиста из Америки, не убедившись предварительно, имеются или нет надписи на интересующих его предметах. В те времена поездки и общение между материками были довольно затруднительны и занимали уйму времени. Никто не отправлялся в путешествие, предварительно не спланировав его самым тщательным образом. Да и вообще, сама мысль о том, чтобы Говард Картер по ошибке мог принять за папирусные свитки льняные ткани и одеяния, выглядит более чем нелепой [222] .

Опять же трудно представить, чтобы в таком богатом собрании находок, как то, что удалось обнаружить возле мумии Тутанхамона, не оказалось никаких письменных документов. В гробницах, вскрытых в новейшее время, почти в каждой находили папирусные свитки, даже в тех, что были ограблены. Дело в том, что древние грабители не проявляли к папирусам никакого интереса, поскольку папирусы не имели практической ценности, а порой их просто никто уже не мог прочитать. Следовательно, будет логичным предположить, что и в гробнице Тутанхамона они должны были присутствовать. Тогда почему же этот факт замалчивается? Единственное объяснение, которое я могу найти, заключается в следующем. Очевидно, Картер, вполне сносно читавший древние египетские тексты, ожидая прибытия Бристеда, обнаружил в них нечто такое, что подвигло его к сокрытию найденных папирусов. Однако к тому времени, когда он принял это решение, предотвратить приезд профессора было уже невозможно. Мы же понимаем, что в первой половине XX века трудно было связаться с человеком, который находился в поездке.

Заметка в «Таймс», как мы уже говорили, стала не единственным упоминанием о существовании таинственных папирусов. Сразу после обнародования факта открытия гробницы Тутанхамона Карнарвон написал своему приятелю Уоллису Баджу о том, что им удалось обнаружить тексты, которые «могут изменить наше представление о мире» [223] . Любопытно, что затем и Карнарвон погрузился в молчание по поводу этого события — так, словно воды в рот набрал.

Исчерпывающее признание о существовании документов, которые никогда так и не увидела общественность, прозвучало из уст самого Говарда Картера. К концу своего пребывания в Египте он начал все больше раздражаться по поводу того, что его родное британское правительство прекратило оказывать ему поддержку в вопросе о вознаграждении, которое, как он полагал, ему следовало получить за его находку. Картер попытался организовать встречу с лордом Алленби, занимавшим пост британского верховного комиссара, однако потерпел неудачу. Потеряв терпение, археолог ворвался в британское посольство, чтобы лично сказать чиновникам все, что он о них думает. Самого Алленби на месте не оказалось, и, в конце концов, Картера направили в офис вице-консула. К этому моменту Картер уже кипел от злости и был готов затеять драку с первым, кто попадется ему на пути. Один из тех, кому довелось присутствовать при этом событии, позже заметил, что Картер пребывал «в сварливом и скандальном расположении духа» [224] .

Как уже отмечалось, дипломатические отношения между Британией и египетским правительством в ту пору были чрезвычайно напряженными, главным образом, из-за растущих в стране националистических настроений. Среди арабов, и египтян в частности, росло недовольство по поводу планировавшегося переселения евреев в Палестину. Последнее, чего могли желать в осложнившейся обстановке британские официальные лица, — то, что неуклюжий как слон Картер начнет все крушить в их посудной лавке. Вице-консул, раздраженный его поведением, заявил, что после всего сказанного и сделанного они не будут помогать ему в удовлетворении личных обид. Начался спор на повышенных тонах, и настроение Картера еще более ухудшилось. В конце концов, судя по всему, он просто потерял способность следить за своим языком и начал говорить все, что приходило на ум. В частности, он нанес оскорбление всем присутствовавшим при встрече, нелестно отозвавшись о компетентности сотрудников Службы древностей и самого вице-консула.

«Если я не добьюсь полного удовлетворения и правосудия, — по воспоминаниям очевидцев, кричал он, — то опубликую по всему миру документы из папирусов, найденных в гробнице. И тогда все узнают правду и скандальные подробности об исходе евреев из Египта!» [225]

Таким образом, Картер угрожал еще сильнее разжечь вражду между евреями и арабами как раз в тот момент, когда стабильность в регионе больше всего зависела от сохранения отношений. Поэтому неудивительно, что вице-консул также пришел в ярость. Он отбросил всякую дипломатию и запустил чернильницей в голову археолога. По всей видимости, тому удалось увернуться, а присутствовавшие на встрече поспешили разнять разгоряченных мужчин, однако было поздно. Под влиянием вспышки гнева правда все-таки прозвучала, и с тех пор скрыть ее уже не удавалось. Этот разговор Картера с вице-консулом никогда не составлял тайны и приводится во многих книгах, посвященных данной теме. (Томас Ховинг, например, нашел упоминание о нем в записках Ли Кии-дика, организовывавшего американское турне Картера.) Однако никто так и не узнал, что скрывалось за словами Говарда Картера. В книге «Тутанхамон: нерассказанная история» Томас Ховинг приходит к заключению, что Картер попросту блефовал, пытаясь запугать чиновника, который вывел его из себя своим упрямством [226] . Однако, заметим, что тогда речь идет об очень своеобразном способе блефовать. Разве возможно придумать такую историю в разгар спора? И почему, в таком случае, подобный же драматический пассаж прозвучал в разговоре лорда Карнарвона с Уоллисом Баджем несколькими годами ранее? Как хотите, я просто не могу поверить, что они оба блефовали.

Я абсолютно уверен в том, что в гробнице были найдены какие-то свитки папирусов, и они имели отношение к истории об исходе евреев из Египта. Наверняка в набедренных повязках — «схенти» — двух божеств-стражей, стоявших в передней комнате на пороге погребальной камеры, помещались папирусы, в которых содержалась информация о подлинной личности юного фараона, его отце, матери и всей родословной. Собственно, для подобных целей «схенти» и создавались. В одной из своих книг («Гробница Тутанхамона») Картер упоминает, что к середине февраля 1923 года работы в передней камере завершились, все находки были перенесены, «за исключением двух статуй — стражей, оставленных в неприкосновенности по особой причине» [227] . Заметим, что к тому моменту остальные предметы уже перенесли из переднего помещения в лабораторию, а каждый сантиметр пола едва ли не вылизали, чтобы найти все, вплоть до последней бусинки и мельчайшего фрагмента мозаики. Однако «особая причина», по которой две статуи оставили на своих местах, так никогда и не была названа, и, похоже, никто не осмелился поинтересоваться, в чем тут дело. Наиболее вероятное, на наш взгляд, объяснение заключается в том, что треугольные передники, украшавшие статуи, были обследованы кем-то прямо внутри гробницы, когда никого рядом не было: папирусы вынули, после чего их вновь загрунтовали так, чтобы не осталось никаких следов. Между прочим, результат данной операции и сегодня может увидеть любой, кто повнимательнее присмотрится к этим двум статуям. А Картер, естественно, желал, чтобы посторонние как можно дольше не могли исследовать эти две находки, потому и оставил их под землей.

Я уверен, что тексты папирусов сказали Картеру о том, что гробница, на которую он наткнулся, являлась могилой Сына Божия. Более того, я уверен, что библейские сюжеты, включая историю о непорочном зачатии, основывались на рассказах о династии египетских фараонов, и можно только предполагать, какие еще тайны содержались в тех древних текстах.

Внимательно изучая найденные папирусы, Картер не мог не понимать, насколько поразительна содержащаяся в них информация. Несомненно, он поделился информацией с лордом Карнарвоном, а возможно, и с остальными участниками своей экспедиции, или, по крайней мере, с некоторыми из них. Отсюда лорд Карнарвон и узнал то, о чем потом рассказал Уоллису Баджу.

По-моему, не может быть сомнений: тексты папирусов подтверждали, что отцом Тутанхамона являлся фараон Эхнатон. Возможно, там же говорилось и о том, что матерью его была царица Нефертити. Причем, это имя является египетским эквивалентом Мириам [228] , а как известно из Ветхого Завета, сестру Моисея и Аарона звали именно так. В свитках могли содержаться подробности религиозного конфликта, разгоревшегося в то время. Эхнатон представляет собой довольно противоречивую и крайне загадочную историческую личность. Прежде всего, потому, что он верил лишь в одного бога. Этот бог был невидим, и его зримым воплощением считалось Солнце, которое сам фараон-реформатор называл Атоном.

Прадед Тутанхамона был «начальником колесничих войск», и звали его Иуйя. Любопытно, что британский писатель египетского происхождения Ахмед Осман в своей книге « Чужестранец в Долине царей» (Stranger in the Valley of Kings)впервые отождествляет его с библейским Иосифом. По мнению автора исследования, хронологические рамки жизни Иосифа указывают на то, что он служил фараону Аменхотепу II, то есть именно тому, которому служил Иуйя. Кроме сходства имен, напомним, что, согласно библейскому рассказу, фараон сделал Иосифа «начальником колесниц», а Аменхотеп II сделал Иуйю «начальником колесничих войск», когда впервые в истории военного дела отделил этот род войск от остальной армии. Дочь Иуйи Тии стала женой Аменхотепа III и матерью Эхнатона. Таким образом, можно предположить, что другими предками Тутанхамона по линии его бабки Тии являются… библейский пророк Авраам и его жена Сара! [229]

Совершенно точно известно о том, что жрецы ненавидели отца Тутанхамона Эхнатона. Они не могли простить ему того факта, что по линии матери он считался иудеем. Однако Эхнатон выстроил себе новую столицу Ахетатон подальше от жрецов Амона, жаждавших его крови, и некоторое время жил в ней счастливо со всей своей семьей. Приверженцы новой религии считали фараона Эхнатона земным богом, воплощением его силы, который повелевал вселенной, озаряемой солнечными лучами. Однако старое египетское жречество не могло принять новый культ. Жрецы желали возвращения старого пантеона богов. По некоторым сведениям, они заставили Эхнатона отречься от престола в пользу сына. И, действительно, если посмотреть на трон, найденный в гробнице Майи, кормилицы Тутанхамона, можно обнаружить очень любопытную картину. Юный фараон сидит на коленях у кормилицы, а за ним стоят шесть его виднейших царедворцев. Пять из них были полководцами, а четверо (Эйе, Хоремхеб, Рамсес I и Сети) последовательно правили Египтом после смерти Тутанхамона. Данное изображение, по-моему, ясно доказывает, что Тутанхамон был возведен на престол силой. В то же время нет достаточно ясных свидетельств того, что его отец Эхнатон погиб в результате военного переворота или что он был похоронен в Египте. Лично я склоняюсь к мысли, что Эхнатон — основоположник первой монотеистической религии — может быть отождествлен с Моисеем, как это утверждает Ахмед Осман в своей книге «Чужестранец в Долине царей». А если так, то он, скорее всего, вместе со всеми иудеями был изгнан из Египта. Кстати, Питри обнаружил в египетской гробнице на Синайском полуострове доказательство того, что там отправлялся культ Атона уже после того, как он был запрещен в Египте. Одной из находок, сделанных там, оказалась голова Тии, матери Эхнатона [230] .

Опекуном при новом фараоне Египта Тутанхамоне стал его дядя Эйе, правивший хорошо, несмотря на интриги полководца Хоремхеба, считавшего малолетнего царя помехой на своем пути к трону и сразу начавшего подготовку к его свержению. Как показал Осман в своей книге «Дом мессии», когда Тутанхамон подрос, он вернулся к Ато-ну, богу своего отца. На троне юного фараона имелось изображение, где его помазывают на царство под лучами солнца — символа Атона как единого истинного бога. Понимая, что идея единого бога слишком сложна для обычных людей, он восстановил пантеон старых богов как посредников между людьми и истинным богом (сделав их, в некотором роде, предшественниками ангелов). Однако таким образом он нанес оскорбление не только жрецам Амона, но и верховному жрецу новой религии [231] .