Чтение онлайн

Эгвейн постаралась придать голосу беззаботности:

— Не думаю, что я выйду за него. Вы же знаете, Айз Седай редко выходят замуж. Но я бы не стала сокрушаться и страдать, если это будешь ты. Или ты, Илэйн. По-моему... — Голос у нее сорвался, и, пряча душившие ее слезы, она закашляла. — По-моему, вряд ли он когда-нибудь женится. Но если так обернется, то желаю всего хорошего той, кто с ним свяжет себя, даже одной из вас. — Ей показалось, что она говорит так, словно уверена в этом. — Он упрямей мула и чересчур упорствует в своих ошибках, но он добрый.

Голос у Эгвейн задрожал, но она сумела обернуть всхлип в смех.

— Как бы ты ни твердила, но тебе совсем не все равно, — сказала Илэйн. — Я думаю, ты одобрила бы куда меньше мамочки. С ним интересно, Эгвейн. Намного интереснее, чем с любым мужчиной, какого я когда-либо встречала, пусть он и пастух. Если ты настолько глупа, что откажешься от него, то вини одну себя, если я решу пойти наперекор и тебе, и мамочке. Что ж, не впервой до женитьбы у Принца Андора не будет никакого титула. Но ты-то не будешь такой глупышкой, так что и не прикидывайся! Несомненно, ты выберешь Зеленую Айя и сделаешь Ранда одним из своих Стражей. Не многие Зеленые, имеющие всего-навсего одного Стража, замужем за ними.

Эгвейн заставила себя продолжить разговор, сказав, это если она станет Зеленой, то у нее будет десять Стражей.

Мин, хмурясь, наблюдала за ней, а Найнив задумчиво наблюдала за Мин. Позже, достав из своих седельных вьюков более подходящую для путешествия одежду и переодевшись в нее, нового разговора подруги не заводили и молчали. Не так-то легко в таком месте не вешать носа.

Сон приходил к Эгвейн медленно, судорожными толчками, и снились ей кошмары. Ранд в снах не появлялся, но снился мужчина, чьи глаза были пламенем. На этот раз лицо не скрывалось под маской, и оно было ужасно от почти заживших ожогов. Он только смотрел на нее и смеялся, но это было намного страшнее, чем последующие сны — о том, как она навечно потерялась в Путях, о том, как ее преследовал Черный Ветер. Она испытала прилив благодарности к Лиандрин, когда та разбудила ее, ткнув ребра носком сапога. Эгвейн чувствовала себя так, будто вообще глаз не сомкнула.

На следующий день — или что считалось тут за день, с одними фонарями заместо солнца, — Лиандрин гнала отряд еще скорей и остановилась на отдых, лишь когда спутницы ее чуть ли не из седел вываливались. Камень — постель жесткая, но Лиандрин без всякой жалости подняла всех через несколько часов и, едва дождавшись, пока те сядут верхом, отправилась дальше. Скаты и мосты, острова и Указатели. Эгвейн перевидала в этой смоляной темноте такое их множество, что давно сбилась со счета. Счет дням или часам она потеряла и подавно. Лиандрин разрешала лишь короткие остановки — перекусить и дать отдохнуть лошадям, и на плечи путникам наваливалась тьма. Кроме Лиандрин, все вяло сидели в седлах, точно мешки с зерном. А Айз Седай будто не брали ни усталость, ни мрак. Она оставалась так же свежа, какой была и в Белой Башне, и такой же холодной. Сверяясь по Указателю с пергаментом, она не позволяла никому бросить взгляд на него. А когда Найнив спросила о нем, засунула пергамент в карман, коротко бросив:

— Ты в этом ничего не поймешь.

А потом, пока Эгвейн устало щурилась, Лиандрин поехала прочь от Указателя, не к мосту или скату, а по ямчатой белой линии, ведущей в темноту. Эгвейн обернулась на подруг, а после они гурьбой заспешили следом. Впереди, в свете фонаря, Айз Седай уже вынимала лист Авендесоры из резных узоров Путевых Врат.

— Ну вот мы и приехали, — сказала, улыбаясь, Лиандрин. — Наконец я вас привела туда, куда вы должны были прийти.

Пока Путевые Врата открывались, Эгвейн спешилась и, когда Лиандрин жестом приказала выходить, осторожно вывела косматую кобылу. И даже при всей осмотрительности и она, и Бела, обе, внезапно став двигаться будто еще медленнее, запнулись в путанице побегов, прижатых открытыми Вратами. Полог плотных зарослей окружал и скрывал Путевые Врата. Поблизости виднелось несколько деревьев, и утренний ветерок шевелил листву, немногим более тронутую красками осени, чем в Тар Валоне.

Наблюдая за тем, как за нею появляются друзья, девушка простояла добрую минуту и лишь тогда осознала, что здесь есть и другие — по другую сторону ворот, невидимые с Путей. Заметив незнакомцев, она недоверчиво уставилась на них; страннее людей она не видела, и слишком много слухов о войне на Мысе Томан довелось услышать.

Солдаты — не меньше пятидесяти, — в доспехах, с перекрывающимися стальными пластинами на груди и в угольно-черных шлемах, сработанных в виде голов насекомых, сидели в седлах или стояли подле лошадей, глядя на нее и появляющихся женщин, глядя на Путевые Врата и тихо перешептываясь между собой. Среди них выделялся непокрытой головой один — высокий, темнолицый, с крючковатым носом. Он стоял, держа у бедра позолоченный и раскрашенный шлем, и потрясенно взирал на происходящее. Среди солдат были и женщины. Две, в простых темно-серых платьях и в широких серебряных ошейниках, пристально смотрели на выходящих из Путевых Врат, за плечом у каждой, словно готовые говорить им в ухо, стояли две другие женщины. Еще две женщины, расположившиеся чуть в стороне, были облачены в широкие юбки-штаны, кончавшиеся у самых лодыжек и украшенные вышитыми вставками с зигзагообразными молниями на лифах и юбках. Самой необычной из всех была последняя женщина, сидевшая в паланкине, который держали восемь мускулистых, обнаженных по пояс носильщиков в мешковатых черных шароварах. Череп ее был выбрит по бокам, так что прическа представляла собой широкий гребень черных волос, ниспадавших на спину. Длинное, кремового цвета одеяние, вышитое цветами и птицами на голубых овалах, было тщательно уложено, дабы показать белые плиссированные юбки, ногти женщины были не меньше дюйма длиной и на первых двух пальцах обеих рук покрыты голубым лаком.

— Лиандрин Седай, — обеспокоенно спросила Эгвейн, — вы знаете, кто эти люди? — Ее подруги перебирали поводья, готовые вскочить в седло и пуститься бежать, но Лиандрин переставила лист Авендесоры и, когда Врата начали закрываться, уверенно шагнула вперед.

— Верховная Леди Сюрот? — промолвила Лиандрин — отчасти вопросительно, отчасти утвердительно. Женщина в паланкине чуть кивнула.

— Вы — Лиандрин. — Речь ее была немного неотчетливой, и Эгвейн не сразу поняла ее. — Айз Седай, — прибавила Сюрот, скривив губы, и по рядам солдат пробежал ропот. — Нам нужно поскорее заканчивать с этим делом, Лиандрин. Не нужно обнаруживать себя патрулям. Вы не больше моего обрадуетесь вниманию Взыскующих Истину. Я обязана вернуться в Фалме раньше, чем Турак узнает о моем уходе.

— О чем вы тут говорите? — вмешалась в их беседу Найнив. — О чем она говорит, Лиандрин?

Лиандрин положила ладонь на плечо Найнив, другую — на плечо Эгвейн.

— Вот те две, о которых вам говорили. А это еще одна. — Она кивнула на Илэйн. — Она — Дочь-Наследница Андора.

Две женщины с молниями на платьях выдвинулись вперед, встав перед Вратами, — Эгвейн заметила у них в руках витки какого-то металлически-серебристого цвета, — и вместе с ними шагнул и тот воин без шлема на голове. Хотя на лице у него играла рассеянная улыбка и к мечу, рукоять которого торчала у него над плечом, он не сделал ни единого движения, Эгвейн все равно пристально наблюдала за ним. Лиандрин ничем не выказала своей тревоги; в противном случае Эгвейн тотчас бы запрыгнула на Белу.

— Лиандрин Седай, — с настойчивостью спросила она опять, — кто эти люди? Они здесь тоже, чтобы помочь Ранду и другим?

Крючконосый вдруг схватил Мин и Илэйн за шиворот, а в следующий миг произошло множество событий. Мужчина, вскрикнув, громко выругался, завопила женщина, или даже и не одна — Эгвейн не была уверена. Внезапно легкий ветерок обернулся ураганным порывом, который в тучах земли и листьев смел прочь яростный крик Лиандрин и от которого застонали склонившиеся деревья. С пронзительным ржанием взвились на дыбы лошади. И одна из женщин защелкнула что-то вокруг шеи Эгвейн.

Плащ хлопал и бился как парус, Эгвейн боролась с ветром и дергала за то, что на ощупь походило на ошейник из гладкого металла. Он не поддавался; отчаянно дергающие его пальцы находили сплошной кусок, одно целое, хотя девушка понимала, что должно быть у него нечто вроде защелки. Серебристые витки, что прежде женщина держала в руке, теперь свисали с плеча Эгвейн, второй конец был соединен с блестящим браслетом на левом запястье женщины. Крепко сжав кулак, Эгвейн изо всех сил ударила женщину прямо в глаз и, пошатнувшись, сама упала на колени, в голове звенело. Ощущение было такое, будто ее в лицо ударил здоровенный мужик.