Чтение онлайн

Работники служб НКВД, ГРУ и Коминтерна многое сделали, чтобы выполнить не всегда логичные желания советских лидеров. Они особенно преуспели в вербовке ценной агентуры и распространении дезинформации (дезы). К сожалению, во главе Главного разведуп-равления накануне Великой Отечественной войны находился генерал Ф. А. Голиков (1900—1980), чрезмерно следовавший формуле тех времен: «Угадать, угодить, уцелеть». О моральном облике этого горе-военачальника, попеременно провалившегося на шести военных постах, прекрасно свидетельствуют воспоминания маршала А. И. Еременко. В своем дневнике он так писал о нем: «...кто таким подлецом будет доволен? Это же трус из трусов... Это трус и болтун...» Особенно поражает рассказ о том. как в конце 1942 г. под Сталинградом бывший шеф ГРУ, будучи командармом, имитировал сумасшествие, лез ночью на стенку блиндажа, — видимо, чтобы любой ценой покинуть опасный участок фронта.

Но выводы Ф. Голикова от 30 марта 1941 г. о сознательной дезинформации со стороны английской или немецкой разведки о намерениях Гйтлера в отношении СССР разделяли многие. А предупреждениям Р. Зорге не верили прежде всего потому, что он был «невозвращенец» — трижды проигнорировал приказ прибыть в СССР, опасаясь попасть в жернова репрессий. Для этого у него были все основания: в январе 1939 г. из 16 сотрудников совет-73

ской резидентуры в Берлине было арестовано 14, жесткой проверке подвергались и все другие сотрудники военной разведки.

Собственно говоря, не мог блистать успехами и один из предшественников Ф. Голикова — П. М. Фитин. После окончания сельскохозяйственного вуза он закончил краткосрочные курсы при Высшей школе НКВД, а через несколько месяцев стал руководителем Главразве-дупра.

К тому же миллионы советских людей романтически верили в иммунитет немецкого народа от заражения нацизмом, неувядаемость былого влияния Германской компартии. Материальным воплощением этой веры оставались юнг-штурмовки и тельманки — головные уборы периода революционных выступлений Ротфронта. Аналогичный просчет допустили и гитлеровцы, не сумевшие охватить массив идеологически новых явлений в СССР, возникший под влиянием мощной пропаганды. Лозунг «Россия на глиняных ногах» лишь подчеркивал некомпетентность его дублеров.

В январе 1941 г. торговый атташе США в Берлине

С. Э. Вудс получил (видимо, от группы В. Канариса) все данные о плане «Барбаросса». 1 марта 1941 г. госсекретарь С. Уоллес, симпатизировавший левым силам, предоставил его копию послу СССР в Вашингтоне К. Уманскому. Вместо благодарности полпред обрушился на С. Уоллеса с обвинениями в намеренном разжигании вражды между Германией и Советским Союзом. Столь же недоверчиво воспринимались и донесения журналиста Г. Кегеля, который с января 1940 г. был завербован НКВД — вскоре после прибытия в Москву на работу из Берлина.

В марте 1941 г. шведский банкир Я. Валленберг сумел через дипломата Г. Хагглофа передать данные о предстоящей войне послу СССР А. М. Коллонтай. Услышав его рассказ, она заплакала и с грустью произнесла: «Вы не имели права говорить мне это, а я не имею права Вас слушать».

Ценную информацию сообщил в марте и резидент НКВД в Польше «Феликс». В донесении начальнику разведотдела Западного особого военного округа Блохину говорилось: в Восточной Пруссии и Польше сосредоточено 100 пехотных и до 110 танковых дивизий Германии. За взятку в 1 тыс. долларов он обещал достать карту их дислокации. Но загипнотизированные советско-германским договором руководители разведки округа назвали «Феликса» аферистом, вручили ему 100 злотых и отправили назад в Варшаву. В апреле 1941 г. резиденты «Арнольд», «Висла» и «Почтовый» уверяли, что у западных границ СССР находится 1,5 млн солдат и офицеров вермахта. Заместитель разведотдела округа подполковник Ильницкий, однако, заявил: «Такую глупость можно ожидать только от Ломжинского пункта».

Рискуя жизнью, 28 мая советско-германскую границу пересек «Арнольд», предоставив своему руководству планы Германии. Из них следовало, что к войне готова 2-миллионная армия. 10 тыс. диверсантов-белогвардей-цев. При этом он добавил: немцы планируют на 8-й день войны занять Минск. Назвав всю его информацию фантасмагорией, резидента 4 июня заставили вернуться в Польшу.

Подобных примеров — множество. Ведь только в Киевском особом военном округе к награждению было представлено более 10 тыс. осведомителей из Полыни, сообщивших достаточно ценные данные.

В начале июня счел своим долгом обратить внимание на тревожную ситуацию посол США в Москве Л. Штейн-гардт. Он сообщил правительственным инстанциям Советского Союза, что все супруги видных дипломатов Италии и Германии покинули Москву, а советник немецкого посольства даже вывез в Берлин собаку, с ко-

75

горой ранее никогда не расставался. Посол, как, впрочем, и большинство американских политиков, боялся падения СССР в случае войны максимум через 3 месяца. Британские деятели отводили на это от 6 до 8 недель, сравнявшись поточности прогноза с И. Риббентропом.

Уже 30 января 1940 г. Геббельс дал директиву органам печати: впредь не помещать положительных материалов о России. В отличие от этого, основное содержание пропаганды в Красной Армии изменилось мало: так, в Киевском военном округе личный состав за несколько месяцев прослушал 60 лекций по истории ВКП (б), 20 — по метрическому и диалектическому материализму, 10 — о жизни Сталина, доклады о А. В. Суворове и сражении под Верденом в годы Первой мировой войны. В дивизионных газетах различных военных округов тоже царила благодать: в Белорусском особом публиковали статьи типа «Состояние урожая в странах Юго-Восточной Азии», орган Забайкальского округа — газета «На боевом посту» — с 1 января по 15 октября 1939 г. поместила 19 статей по истории ВКП (б) (сплошь панегирических), >5 перепечаток из центральной прессы. О дружбе с Гер-манией твердила вся агитмашина страны, хотя Гитлер в день 20-летия создания нацистской партии 12 сентября 1939 г. заявил: «Пакт с Советским Союзом — это пакт ( сатаной, чтобы изгнать дьявола». Но даже участники встречи писателей и работников редакции газеты «Красная звезда» 25 июня 1940 г. практически не уяснили сущности советско-германских отношений. Тем более, что Сталин вскоре после этого выговаривал Л. 3. Мехлису: «Почему «Красная звезда» до сих пор публикует материалы с критикой фашизма? Немедленно прекратить!» Но подобные окрики применялись только для маскировки. И если в августе—сентябре 1939 г. устная антинацист-ская агитация в частях Красной Армии проводилась крайне осторожно (но никогда не прекращалась), то с мая 1941-го — откровенно и наступательно. К примеру, для политруков 5-й армии, дислоцированной в Луцке, 4 мая был подготовлен план политаропаганды, в котором утверждалось: германская армия усгала, поэтому следует подготовить и нанести врагу сильный, молниеносный удар, который подорвет моральный дух фашистских солдат. Но именно чувство ожидания войны в августе — сентябре 1940 г., появившееся у многих советских военнослужащих, должно было служить дополнительным сдерживающим фактором, с помощью которого Сталин стремился удержать Гйглера от войны, буду'!и не готовым к ней. Надеялись на будущее: ведь согласно февральскому плану 1941 г. Красная армия к началу 1942 г. должна была насчитывать 8,9 млн личного состава, 32 628 самолетов, в том числе 22 171 боевых, 37 тыс. танков, 10 679 броневиков и т. д. В таком случае она превратилась бы в сильнейшую армию мира, не исключая вермахт. Что уж там говорить о Вооруженных силах США, которые в начале 1941 г. имели одну танковую дивизию и несколько авиасоединений!

Истинную цену договору с Германией Кремль знал хорошо. Арестовав в конце 1939 г. главного его организатора — посланника СССР в Берлине Г. А. Астахова (он был казнен 14 февраля 1942), Сталин заранее готовил в его лице «козла отпущения». Как и Гитлер, московский диктатор знал, что последствия политического флирта заранее предсказать невозможно. Заметим, что те германские дипломаты, которые не желали развязывания войны, намеренно приукрашивали в отчетах готовность СССР к отражению врага, а на деле усиливали этим недоверие Гйтлера.

В хитросплетении различных концепций запутаться было легко. Ведь Гитлера уговаривали дружить с Россией, а не воевать, Ф. Гальдер и В. Браухич, а Геринг, не вспоминая о трудностях экономики, развивал идею втяги-77

вания СССР в войну с Британией. Адмирал Э. Редер, генерал Э. Роммель, Б. Муссолини призывали захватить

12-ю дивизиями Суэцкий канал не позднее осени 1941 г. и этим поставить на колени Англию. Посетив 3 декабря 1940 г. в госпитале фельдмаршала Т. фон Бока, Гитлер и от него услышал предупреждение о «факторе 1812 года» — опасности войны с Советским Союзом, не зная точно его потенциала.

В свою очередь, 13 января 1941 г. Сталин в выступлении перед высшим комсоставом обронил такую фразу: если 5000 самолетов нанесут по противнику массированный бомбовый удар, то Красная Армия легко перейдет через Карпаты. Но за два месяца до агрессии на СССР академик Е. Варга убеждал слушателей Военнополитической академии в несколько иной перспективе: как только в результате войны возникнет революционная ситуация, пролетариат Запада поднимется против своей буржуазии, и Красная Армия тогда совершит освободительный поход в Европу.