Великая Отечественная война – вчера и сегодня
Шрифт:
Для этой цели в Сухуми даже привезли молодого орангутанга. Но все затраты и хлопоты не дали никаких результатов. Об этом говорит хотя бы тот факт, что в конце 1930 года лаборатория в Сухуми была расформирована. Этому предшествовало, по слухам, самоубийство комсомолки-доброволки, которая решилась ради науки и грядущего преобразования человечества, его вечной молодости преодолеть свой девичий стыд, человеческое достоинство, наконец инстинкт безопасности и вступить в половой контакт с обезьяной, проще говоря – согрешить с ней.
Собственно говоря, гибель одной девушки для некоторых вождей мирового пролетариата ничего не значила. Их точку зрения в конце 20 годов ХХ в. чеканно выразил «Буревестник» революции Максим Горький: «Следует пожертвовать сотней человек ради опытов, которые дадут жизнь и молодость тысячам и тысячам людей». Иными словами, все для светлого будущего. Но, как сказал Мандельштам, «И то, что будет – только обещанье». Дело в другом: факир был пьян и фокус не удался. Иванову не простили неудач, авантюризма и откровенной халтуры. Возможно, лавочку прикрыли по воле Сталина, вообще с неодобрением относившемуся к подобным экспериментам, от которых попахивало волюнтаризмам и троцкизмом. Но на Беломорканал Иванов не попал: помогли высокие покровители. Дерзкого биолога отправили в Алма-Ату. В этом городе он работал в Казахском ветеринарном институте. В марте 1932 года Илья Иванович Иванов умер от сердечного приступа.
Скрещивание человека с обезьяной закончилось полным провалом. Великому Комбинатору не помогли ни поддержка Розанова, ни благосклонность Горбунова, ни деловое участие Ягоды.
С Божией стихией, как известно, не совладать и царям, не то что профессорам или даже вторым заместителям наркома ОГПУ. Богозданные законы природы вынесли свой приговор относительно межвидовой рождаемости – окончательный и обжалованию не подлежащий.
И, наконец, в Бухенвальде врачи, такие, как датский экспериментатор и авантюрист Карл Вернет проводили эксперименты с половыми органами, в т.ч. и их пересадку заключенным. Позднее, с помощью врачебной круговой поруки Карл Вернет смог сбежать от заслуженного возмездия и оказаться в Бразилии, где смог устроить себе частную клинику благодаря мистификации с идеей «искусственной железы». В общем, перед нами почти такой же авантюрист, как Воронов.
Вот какие личности стоят за благостным ликом профессора Преображенского. И вот чему он служил. Надеюсь, читателям понятно, что при своей внешней консервативности и любви к порядку и комфорту Филипп Филиппович Преображенский – самый радикальный революционер. Швондер ему и в подметки не годится. Потому что «самый главный дурак» – председатель домкома работает на поверхностном уровне: пытается перестроить общественные отношения – надстройку, говоря по марксистски, при этом делает это глупо, примитивно и суетливо, настоящая жизнь все равно утекает из под его рук, как вода из под пальцев. Но об этом – в следующей публикации. А вот Филипп Филиппович работает на глубинном уровне, с базисом, пытаясь переделать самую природу человека. Это – глубинная и куда более страшная революция. Ленин, Троцкий и Свердлов были бы невозможны, если бы в свое время не появился Чарльз Дарвин с его теорией происхождения человека от обезьяны, а значит с целым веером криминальных возможностей. И не только бесплодных попыток скрестить человека с обезьяной. Но с куда более «плодотворными» теориями – атеизма, материализма, расизма и, отметим, социо-дарвинизма, неразрывно связанного с такой квази-наукой, как евгеника. А ей то и предан всей душой Филипп Филиппович: «Я заботился совсем о другом, об евгенике, об улучшении человеческой породы. И вот на омоложении нарвался!»
А теперь небольшой экскурс в то, откуда пошла есть евгеника и к каким последствиям она привела. Родоначальником ее явился некий Фрэнсис Гальтон, двоюродный брат пресловутого Чарльза Дарвина. Именно Гальтон придумал термин «евгеника». Под евгеникой он подразумевал научную и практическую деятельности по выведению улучшенных cортов культурных растений и пород домашних животных, а также по охране и улучшению наследственности человека. У читателя появляется вопрос: ну и что, разве это не благородная деятельность, которой занимается и генетика и селекция? Не скажите: Гальтон считал, что существуют народы с положительным набором генетических признаков и соответственно с набором отрицательных. Соответственно, первые имеют полное право управлять вторыми. Галь-тон намеревался сделать евгенику, которая, по его мнению, подтверждала право англосаксонской расы на мировое господство, «частью национального сознания, наподобие новой религии».
Да и сам Дарвин баловался идеями социального дарвинизма. Вот что он пишет: «В недалёком будущем, возможно, уже через несколько сотен лет, цивилизованные расы целиком вытеснят или уничтожат все варварские расы в мире».
Однако, даже если Вы – добрый англичанин, не надейтесь, что это автоматически дает вам право управлять миром. Ведь Гальтон проводил не только расовое, но и социальное членение общества. Соответственно, если Вы принадлежите к классу предпринимателей, или к дворянству, если Вы – джентльмен, значит у Вас подходящее происхождение, должный набор генетических признаков, дающих Вам право на мировое господство. Напротив, если Вы – бедняк, значит – сами виноваты, у Вас дурная наследственность. Значит – ваше место внизу, все в порядке. А вообще-то бедняков и бродяг лучше стерилизовать.
В ХХ в. подобные идеи вышли на государственный уровень. Программа стерилизации бродяг, преступников, алкоголиков, сумасшедших была запущена в США несколько раньше Гитлера: он явился лишь учеником англичан и американцев, хотя учеником способным.
В 1932 году один из ученых специалистов-евгеников прямо заявил следующее:
«Нет никакого сомнения, что если бы в Соединенных Штатах закон о стерилизации применялся бы в большей мере, то в результате меньше чем через сто лет мы ликвидировали бы по меньшей мере 90 % преступлений, безумия, слабоумия, идиотизма и половых извращений, не говоря уже о многих других формах дефективности и дегенерации. Таким образом, в течение столетия наши сумасшедшие дома, тюрьмы и психиатрические клиники были бы почти очищены от своих жертв человеческого горя и страдания.
Адольф Гитлер распространил этот принцип не только на пауперизированный и преступный мир, но и на целые народы. По его приказам стерилизовали умственно больных, преступников, а также евреев, цыган и т.д. Но стерилизации оказалось недостаточно и тогда в ход пошла эвтаназия – блаженная смерть или благостное убийство. По приказу Гитлера физически уничтожались умственно отсталые граждане Германии, а затем и других стран, в том числе и на оккупированной территории Советского Союза.
«Ну и что?» – спросите вы. Все это т.н. негативная евгеника, а профессор Преображенский – сторонник евгеники позитивной, улучшающей, прогрессивной. Дорогие друзья, уже сам факт истребления Шарикова в конце повести показывает, что увы, профессор Преображенский и его верный ассистент Борменталь не были чужды негативной генетики – истребления лиц не соответствующих известным параметрам. И по своим воззрениям, увы, профессор Преображенский вполне вписывается в идеологию социал-дарвинизма.
К чему такие соблазнительные биологические экскурсы?» – могут спросить меня просвещенные читатели. Отвечаю: в силу той страшной биологической революции, которую мы наблюдаем. В силу грандиозного развития биотехнологий, генной инженерии, огромных успехов медицины и биологии в целом с одной стороны. И в силу потрясающей общественной безнравственности и преступной глупости в этом вопросе – и не только за рубежом, но к сожалению и у нас в России. В девяностые годы как дикую нелепицу я выслушивал рассказ одного архимандрита о его православном друге в Америке, тяжело страдавшем от своего начальника, который решил стать… начальницей. Но сейчас в Государственной Думе пресурьезно дебатируется возможность о внесении закона о замене двух полов – мужского и женского на…пять. «Что это значит?» – спросил один недалекий депутат. «То, что в Госдуме будет пять туалетов» – ответили ему. Да, как справедливо заметил профессор Преображенский, разруха не в клозетах, а в головах граждан. Добавим, в этой головной разрухе Филипп Филиппович поучаствовал изрядно.
Ведь начинают революцию благостные профессора и писатели-«старики в душистых сединах», интеллектуалы – разные там человеколюбы Руссо, Толстые, Милюковы, Дарвины, Вороновы и Ивановы. Ее лишь заканчивают мясники типа Фуше и Ягоды, уголовка вроде Клима Чугункина или местечковая шушера, наподобие Швондера. И сын кафедрального протоиерея Преображенский – символ. Как духовной подготовки революции, так и февраля 1917 года.
Вероятно, многие читатели вознегодовали на меня за бездоказательное обвинение профессора Преображенского в социал-дарвинизме. Ну что же, время представлять доказательства.
Вот фрагмент из диалога Борменталя и Преображенского:
«Объясните мне, пожалуйста, зачем нужно искусственно фабриковать Спиноз, когда любая баба может его родить когда угодно. Ведь родила же в Холмогорах мадам Ломоносова этого своего знаменитого. Доктор, человечество само заботится об этом и в эволюционном порядке каждый год, упорно выделяя из массы всякой мрази, создает десятками выдающихся гениев, украшающих земной шар».
Итак, для Преображенского человечество делится на мразь и гениев. Мразь тоже нужна, но она вроде навоза, на котором произрастают гении. Чем не социо-дарвинизм?