Чтение онлайн

Поднявшись на насыпь, путники увидели двор крепости. Внутренние стены насыпи тут были вертикальные и, судя по множеству узких и широких проходов, внутри насыпи располагались помещения и гаражи. Сейчас же тут не дверей, ни ворот, ни окон - одни пустые проёмы.

– Видимо их тоже вывезли, как в том доме, вчера", - подумал Агей.

Коляныч рассказал старику о доме, который они посетили.

– Там, вообще, ни следа укреплений не было.

– Это понятно, - сказал Седат.
– Там уже какая-никакая, а глубина, а здесь - граница их страны, поэтому и нужны укрепления. До шоссе, значит, уже не так далеко и это хорошо для нас.

Насмотревшись на заброшенное укрепление, пошли дальше, до вечера не встретив никакого жилья. Разве что один раз пересекли немного накатанную колею, тянущуюся на северо-восток.

– Возможно, это дорога ещё к одному местному отшельнику, вроде меня, - недобро усмехнувшись, сказал Седат, задумчиво глядя на следы от автомобильных колёс.

До вечера встретили только несколько домов, которые находились на северо-востоке. На юго-западе, в той стороне, где шоссе и граница страны чигуров, никаких жилых строений не встретилось. Вместо этого часто проходили равнины, где натыкались на давно высохшие оросительные канавы и явно остатки некогда больших и засеянных полей. Кроме того, часто встречались бетонные фундаменты давно заброшенных теплиц. Рядом с некоторыми встречались водоёмы, с укреплёнными бетоном берегами, вода из которых вполне была пригодна для питья.

В одном таком, разрушенном, тепличном комплексе из десятка зданий и решили провести ночь.

Перед сном, парни побродили по останкам строения без стен и потолка. На солидном бетонном фундаменте стояли вытянутые ряды бетонных грядок, высотой по пояс и заполненных чёрной землёй. Когда-то там росли овощи, но сейчас в этих грядках густо росла степная трава и даже несколько деревьев, которые своими корнями разрушили тонкие стены грядок.

– Это обычные теплицы, - говорил старик.
– Такие и на юге, издревле делали. Землю для них привозили с севера или с юга. В Пустоши, ведь, с хорошей почвой напряг. И, кстати, вы обратили внимание, что вокруг уже цвет земли другой, и скоро увидите, что чем дальше, то тем больше деревьев будет встречаться. А это значит, что граница уже рядом!

Исследовав остатки других теплиц рядом и, не найдя ничего подозрительного, устроились на ночлег между бетонными грядками.

Часовых на ночь, на всякий случай, выставили. Седат вызвался дежурить первым, пообещав разбудить Добера, который должен был разбудить Агея. Однако, когда Агея разбудил Вилен, парень увидел, что уже небо сереет, и все уже встали, занявшись приготовлением завтрака.

Коляныч с Агеем сходили вместе отлить, и товарищ рассказал, что проснулся в четыре утра и увидел, что Добер спит. Седат же не спал. Коляныч не стал будить бугая и после побудки устраивать скандал, тоже не стал.

– Надоел мне этот дурень, - говорил бывший раб.
– Но, и без него тоже, нельзя. Не можем мы пока позволить себе роскошь, даже от такого дебила избавиться. Наоборот, нужно всё новых людей привлекать.

– Где же их взять-то?
– хмыкнул Агей.

– В том-то и дело!
– досадливо поморщился товарищ.
– Я часто Носа вспоминаю. Как бы он, пригодился нам! Да и Лысый... Колпак там... И те ребята, с Белой Хвори, Виктор и Фома, тоже ничего были, вроде... Но, где они сейчас?..

После завтрака продолжили путь. Как обычно, Добер держался так, словно ночью ничего особенного и не произошло. На ходу он спросил старика:

– Там, это... Я так понимаю, мы уже скоро к дороге выйдем?

– Не то, чтобы скоро, - медленно ответил старик, глядя как его мальчишка бегает вокруг, нечленораздельно угукая.
– Я говорил вам вчера, что полдня шёл и не дошёл. По моим прикидкам, я, может быть, километров десять до неё не дошёл. Сейчас мы немного медленнее идём и не прямо к дороге, а по касательной, так что, я думаю, до обеда мы точно не дойдём. Хорошо бы к вечеру дойти, чтобы перейти её в темноте.

Коляныч рассказал, как они пересекали Срединное шоссе и спросил, что Седат думает об идее - идти по дороге ночью?

– Идея хорошая, - задумчиво кивнул он.
– По здешнему шоссе ведь и днём мало ездят, а уж ночью...

– Мы уже ходили ночью по дороге!
– перебил его Добер, и рассказал про события после ухода из Хибара.

– Всякое бывает, - пожал плечами старый джигит, когда выслушал его.
– Просто не повезло вам. Так совпало, что вы шли на подъём и не услышали звук мотора. Бывает, что машина ревёт, а из-за складок местности, её даже близко не слышно. Но на больших шоссе таких крутых подъёмов не бывает. К тому же... Не на всех машинах, но на многих, которые ко мне приезжали, были установлены "невидимые фары". Это такая заслонка с щелью, которая ставится перед фарой. Через неё проходит узкий луч и освещает дорогу перед машиной. Издалека видно пятно света, но откуда светит, не видать. Это я к тому говорю, что если такая машина нам вдруг попадётся ночью, то достаточно отойти на обочину и там присесть - они нас не заметят.

Началось обсуждение, на котором пришли к выводу, что стоит попробовать идти по шоссе ночью. За разговорами время летело быстро, а позади оставались всё новые километры...

Местность немного менялась. Тут уже почти не встречался песок, и почва давно потеряла оранжевый оттенок. Стали встречаться деревья. К полудню даже встретилась небольшая рощица из довольно толстых и высоких деревьев, в которой устроили большой привал и пообедали.

К шоссе вышли, когда часы Коляныча показывали половину четвёртого дня. Поднявшись на вершину невысокого холма и присев там, путники по очереди смотрели в монокуляр на виднеющуюся в двухстах метрах перед ними серую ленту, которая тянулась поперёк их курса. Их взору открывался участок длиной больше километра и на всей его длине - ни следа движения. За дорогой видны холмы и перед ними ровное пространство.

– Ну, вот, - усмехнулся старик, когда все они, насмотревшись на дорогу, отползли назад и присели на противоположной от шоссе стороне холма.
– Первый этап мы завершили - вышли к шоссе. Второй этап, дойти до границы Пустоши. Третий - перейти границу и покинуть владения Сегрегора. Потом ещё куча этапов, но пока, давайте сосредоточимся на этих, первоочередных.

Немного посовещавшись, решили идти дальше по шоссе. Разумеется, когда стемнеет. Позади, к востоку от холма, на склоне которого сидели путники, виднелись несколько деревьев. Добравшись до них и коротко перекусив, легли спать в тенёчке, с тем, чтобы набраться сил до ночи. Агей даже не стал интересоваться, когда его дежурство и будут ли выставлять часовых, а уснул, как только улёгся на травку в тени.

Когда его разбудили, то небо уже потемнело, и только далеко на западе догорал закат. Собравшись, выступили в путь и уже скоро дошли до пустынного шоссе. Оно выглядело примерно также, как и Восточное шоссе - две широкие, светло-серые, полосы, тянущиеся в бесконечность. Каждая из них шириной около десятка метров, разделённых небольшим пространством пятиметровой ширины.

Выйдя на дорогу, Седат присел на корточки и приложил ладони к бетонному покрытию.

– Да, парни, - сказал старик.
– Давненько я на дороге не бывал. Как-то не ценил, а вот, как здесь, отшельником, пожил, то сразу ценить старые времена начал...

Коляныч в это время достал из кармана компас и, в полумраке, поднеся его к глазам, сказав, что дорога не идёт строго на север, а серьёзно отклоняется к северо-востоку.

– Так и есть, - кивнул Седат, поднимаясь на ноги и беря мальчишку за руку.
– Все три шоссе, на севере, загибаются к востоку. И на юге тоже такое есть. Там они к юго-востоку загибаются.

Не мешкая, путники двинулись на север.

– Спокойно, парни, - говорил старик.
– Бояться нечего. Если позади или впереди машина появится, то мы её или услышим, или увидим свет её фар. Тогда достаточно с дороги уйти и, всего-то, метров двадцать пробежать в сторону и залечь! На скорости, они нас в жизни не заметят! Даже на пустом месте не заметят.