Чтение онлайн

– Расскажи, кто их убил?
– попросил он парня.

Агей с готовностью начал рассказать, сколько народ на них охотится, про Рамоса, Сегрегора и Надана и неизбежную новую войну в Пустоши. А также про опаснейших охотников за рабами. Во время рассказа он корчил глупые рожи и несколько раз вставил свою коронную фразу - "я не дурачок!".

Когда он на секунду запнулся, переводя дух, то подал голос младший сын старика, щуплый Санир.

– Тихо!
– оборвал он Агея и посмотрел на старика.
– Папа! Ты что, хочешь предупредить нас, чтобы мы не связывались и лезли в это дерьмо, так?

– Именно, сын! Наконец-то до тебя доходить начинает!

– Так мы же всё это, про тех, кто их ищет, уже давно слышали! Они, ведь, нам давно всё это рассказали. Скажи, Олаф!

– Так и есть, - кивнул здоровяк.
– Коляныч же ещё в первый день всё рассказал. И ты, ведь, тоже там был. Ты чем слушал-то?

– Я, сынок, слушал тем чем надо, ушами!
– сказал старик нарочито вежливо, но Агей увидел, что того трясёт от ярости.
– Только люди слушают по-разному! У одних, в одно ухо влетает, а в другое вылетает. А у других, в голове, представь себе, кое-что есть. И это "кое-что" называется мозгом!

– Подожди, папа!
– быстро сказал щуплый Санир.
– Не заводись! Есть вещь, о которой ты не знаешь. Выслушай меня, а потом уже поговорим, по-мужски.

Поскольку старик Трерий молчал, щуплый мужчина продолжил:

– Ты нам сразу сказал, что нечего нам лезть туда, где мы ничего не соображаем. И это правильно! Но мы-то туда и не лезем! Мы же сразу решили, всё это дело через Грука провернуть! И всё уже на мази! Знаешь, какую он себе долю потребовал?

– И знать не хочу!

– Сто тысяч! Представляешь?! И плюс всякие расходы - на горючее, еду, взятки чиновникам, взятки бандитам и прочее. И всё это из нашей доли! Так что, мы, из этих двухсот тысяч получим, в лучшем случае, треть! А то и того меньше!

– К чему, ты мне это рассказываешь?

– А к тому, папа, что ты сам видишь, какая огромная награда и сколько мы Груку отдадим. Нет, мне не жалко! Но, раз он специалист по этим "тёмным делишкам", вот пусть он этим и занимается - голову свою подставляет под пули! А я свою голову подставлять не собираюсь - мне моя башка дорога!

Мужчина с нервным видом постучал себе по голове пальцами.

– Пока он там всё это будет проворачивать, - продолжил Санир, - я буду здесь сидеть. Вон, в твоей беседке. Буду смотреть, как солнце заходит за каньоном, и пить вино. Вот, что я буду делать! Кстати, Сквилл привезёт скоро еду и я заказал ему вина "Ночная роза", которое вы все любите. Пока Грук там будет копаться, в этом опасном дерьме, мы будем наслаждаться жизнью.

– Пить вино и готовиться к роли богачей?
– спросил старик.

– Ага!

– А откуда деньги на вино?

– Грук занял, конечно. Не обеднеет.

– В счёт будущей прибыли?
– спросил Трерий, нехорошо улыбаясь сыну.

– Именно так, папа!

Старик что-то хотел сказать ему, но посмотрел на сидящего по другую сторону столика Антона и спросил его:

– Ну, а ты-то, Антон, тоже согласен с ним? Собираешься сидеть, пить вино и ждать пока Грук вам целый мешок денег привезёт?

– Послушай, - откликнулся мужчина.
– Вы для меня, все, как родные! Ты, Трерий, мне как отец, сам знаешь. И я тебе отвечу, как родному отцу. Я понимаю, что ты волнуешься за нас, но и мы волнуемся за тебя. У меня сегодня сердце кровью обливалось, когда мы тебя оставили там, одного...

Но! Ситуация сейчас не простая. Тут не то, чтобы поймали рабов и решили вернуть их хозяину за вознаграждение. Нет. Дело стало гораздо шире и объёмнее.

Мужчина посмотрел на щуплого Санира и сказал:

– Расскажи ему про Альну.

– Да!
– воскликнул тот.
– Я вот начал рассказывать и сбился с мысли. Грук сегодня попросил у Сквилла руку Альны!

Старик несколько секунд помолчал, а затем спросил:

– И, что Сквилл ему ответил?

– Согласился, конечно! Но, не прямо сейчас, а после того, как мы получим деньги!

– Это надо, чтобы шериф нас не обманул?
– прищурился старик.

– Да при чём тут это??? Антон, вон, правильно сказал, ситуация стала сильно шире, чем она нам представлялась, когда мы их только поймали. Помнишь, Коляныч нам рассказывал про сокровища, спрятанные у Белой Хвори и предлагал нам долю? Так вот! Мы рассказали про это Груку, и он собирается этот клад забрать, перед тем, как мы вернём рабов Рамосу.

При этих словах Агей несказанно удивился.

"- Вот уроды!
– только и подумал он.
– Коляныч им, наверняка, хорошую долю сулил, а они и клад Белой Хвори заберут и их Рамосу продадут! Вот мрази-то!"

Парня просто затрясло от ярости и ненависти к мужчинам вокруг него. Вся его надежда сейчас в том, что Седат придумает, как правильно атаковать их. Агей пока не сильно представлял, как он поможет в этом товарищу, но сейчас полностью решил, что пойдёт на смерть, но что-нибудь, да сделает...

"- Если надо, зубами рвать их буду!" - зло подумал он.

Пока он это думал, слово взял брат Фертины, Антон.

– Вот и смотри, отец, какая комбинация складывается, - говорил он старику.
– Первым делом, Грук забирает клад и отдаёт нам долю. Затем продаёт рабов Рамосу и нам опять доля. После этого он бросает свою службу здесь, женится на Альне, и мы, вместе с ним, уезжаем на побережье, в Надигур, где у него уже дом куплен. Там мы откроем своё дело и вложим туда полученные деньги. Если денег не хватит, Грук даст недостающее. Видишь, сколько всего?

Я понимаю, твоё волнение, но сам суди! При таких перспективах бросать всё это и идти в Ковчег, как раньше решили, откровенно глупо! На одной чаше весов - путь в Ковчег, где ещё не ясно, что с нами будет, а на другой чаше - начать новую жизнь, в которой мы можем жить, как захотим!

– Это я понимаю, Антон, - сказал старик.
– Но, о моральных аспектах вы думали?

– Моральных?!
– воскликнул Санир.
– А ты сам, папа, думал об этих моральных аспектах? Посмотри на нас! Я с Фертиной детей так и не завёл, всё откладывали, до лучшей жизни. Только начали копить на свой дом и вон, сам знаешь, что случилось и где те деньги! Посмотри на Олафа, на Антона! Им тоже хочется свою семью и детей, а как они создадут семью, если они с пустыми карманами сидят?!

И ведь ты хорошо знаешь, что все мы с золотыми руками, и вот, чего мы добились? Ничего! И вдруг, жизнь даёт нам шанс, который бывает раз в жизни, и ты, папа, начинаешь гундеть про такие-то моральные аспекты.

Что, я не прав? Скажи, папа!

Прищурившись, старик смотрел на сына недобрым взглядом. Некоторое время он молчал, а затем сказал:

– Я понимаю, грядущее богатство затмило вам разум и вы ни о чём другом, и слушать не хотите. Это понятно. Но ведь должен же остаться у вас, хоть какой-то, инстинкт самосохранения!