Чтение онлайн

— Выяснить, сколько людей было убито ОМОНом до эпизодов “мэрия” и “Останкино”. Сколько избито до смерти?

— Кто разработал план “Кровавая баня” — нападение на мэрию и “Останкино”? О том, что эта была спланированная провокация против “Белого дома”, свидетельствует следующее: ОМОН и милиция, успешно сдерживающие напор манифестантов, стремящихся на протяжении 2-х недель прорваться к “Белому дому”, вдруг 3 октября расступились; и более того, повели прорвавшихсся людей на штурм мэрии (кстати, там почти никого не оказалось!); затем здесь же раздались лозунги “На Останкино”! И начался средневековый поход через весь город. Провокаторы давно, похоже, подготовили кровавую встречу. Они даже ускоряли доставку несчастных “боевиков”, предлагая им автобусы (откуда они появились?). Так что Макашов с его тремя десятками “боевиков” оказался хорошим прикрытием для массового расстрела мирных людей с целью устрашения общества и введения террористических методов расправы с оппонентами.

Все это, связанное с этой операцией, требует исключительно тщательного расследования. В том числе надо установить точное число расстрелянных ОМОНом, особенно пулеметами БГПП, а также отрядом Макашова. По свидетельству очевидцев, почти все убитые — результат действий ОМОНа, возможно, других подразделений МВД. Роль персонально Ельцина (он “достойно” выполнил то, что не сумел Пуго в 1991 г.).

— Кто в Кремлевском руководстве препятствовал переговорам с Х Съездом народных депутатов, руководством Верховного Совета, когда 25-26 сентября в Кремле и на Старой площади стали доминировать панические настроения? Почему там отказались от “нулевого варианта”, предложенного Зорькиным с согласия руководства Верховного Совета? Кто оказывал на Ельцина решающее влияние? Надо подробно допросить этих людей.

— Cамого тщательного расследования требует тягчайшее преступление, совершенное 4 октября. Такого преступления не было совершено даже в сталинские времена. И все без исключения причастные к этим драматическим событиям (равно как и те, кто безучастно наблюдал, имея власть вмешаться), должны быть преданы суду. Какие были основания штурмовать здание Парламента, расстреливать его из танковых орудий (в центре густонаселенного города!). Похоже, что преступления 4 октября были совершены с единственной целью — “замазать кровью” армию (Грачеву пришлось сыграть роль Язова, которую старый маршал не захотел играть в августе 1991 года). Тогда ясно, почему Ельцин добивался ракетно-бомбового удара ВВС по “Белому дому” — и не добился этого. Сколько перебито в этот день защитников “Белого дома”? Сколько ранено? Все это не выяснено. Может быть, потому, что защитники “Белого дома” вообще не стреляли в нападавших? Да и было их в здании — горстка вооруженных! Выяснить роль спецчастей (“Альфа”, “К”, президентского полка ГУО, бейтаровцев), находящихся в ведении Кремля (Ельцин, Барсуков). Точное количество военнослужащих этих частей.

Разгром “Белого дома”, расстрел людей, находящихся в нем 4 октября, — это исключительно акт мести со стороны Кремля в отношении защитников Конституции и демократии, дикая расправа “победителей” над “побежденными”. Поэтому у Кремля было исключительно сильно стремление, чтобы в этих дьявольских, “победных” играх участвовало как можно больше армейских частей. Думается, эта затея не удалась. Около 10 залпов танков Таманской дивизии, хотя и бросили тень на армейское руководство, но, скорее, это “заслуга” лично Грачева. Все это надо выяснить. Я — свидетель того, как с самого утра 4-го (так же, впрочем, как и 3-го, когда бронетранспортеры расстреливали у “Останкино” мирных людей), и.о. Президента Руцкой по рации, на волнах радиостанции штурмующих “Белый дом”, призывал их не стрелять, сообщал, что никто не будет стрелять (и не стреляли) из здания Парламента; Руцкой утверждал о ведущихся с Черномырдиным переговорах, о том, что конфликт решается, просил, умолял, приказывал не убивать, не стрелять; он говорил, о сотнях убитых в “Белом доме”, просил допустить санитарные машины, врачей. В ответ — грохот танковых орудий, обстрел из пулеметов БМП, автоматического оружия. Все это должно быть тщательно расследовано не только следствием, но и независимыми экспертами и обязательно — Международным общественным Трибуналом, поскольку то, что я видел 4 октября, — это фашизм, порожденный политическим режимом ельцинского Кремля. И уйти от ответственности за содеянное Кремлю не удастся, даже если режим убьет Хасбулатова. Совершено преступление против человечности, против россиийского народа, против русского народа, против чести и достоинства всех народов России, против Конституции, против человека и демократии, против армии, против государства и закона.

— Кто конкретно координировал всю антиконституционную, заговорщическую и мятежную деятельность Кремля, включая “расстрельную”? Кто настоял на предельно жестоких, террористических методах расправы с защитниками Конституции, порядка и демократии? Кто внедрил метод массового запугивания общества? Кто подчинил этой тактике отечественные и зарубежные СМИ? Какой гигантский механизм поддержки Кремля был приведен в действие для достижения этих целей — и что обещано Кремлевским руководством взамен (“Мюнхенский сговор”). Кто автор лозунга “действовать как с врагом!”?

Без выяснения этих вопросов (далеко не исчерпывающих суть событий) считаю совершенно бессмысленным свое участие в расследовании дела в любом качестве. Именно эти вопросы должны быть в центре внимания следствия, которое стремится обвинить меня в... “защите конституционного строя” (?!).

"Лефортово"

После этого следствие приобрело, откровенно говоря, характер “вялотекущего процесса”. Лысейко изредка появлялся, говорил, что передал мое заявление Генеральному прокурору. Просил ознакомиться с протоколами судмедэкспертизы и исчезал. Я же пытался направить следствие на выяснение первопричины убийства людей — на участников заговора против Конституции, их противоправные действия. Лысейко парировал, говоря, что “Указ № 1400 его не интересует”... Его интересуют “конкретные действия Хасбулатова 3 октября”. Его, оказалось, вообще не интересуют “события 4 октября”. Была попытка вообще уйти от расстрела Парламента. И было похоже, что следствие боится даже упоминания о событиях 4 октября.

Были очень нелогичные попытки проводить аналогии между путчистами августа 1991 года и конституционалистами сентября-октября 1993 года.

В пропагандистских целях можно говорить что угодно — и сравнивать конституционалистов сентября-октября 1993 года с мятежниками августа 1991 года, проводить здесь аналогии, менять местами Ельцина с Хасбулатовым и т.д. и т.п., но язык следствия, уголовного процесса должен быть точен. Здесь действуют только два документа: Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Никакие указы, приказы Президента — здесь не имеют никакой юридической силы. Здесь — только акты законодательного органа.

Читатель спросит: ну как же, ведь многие нормы сохранились еще со старых времен, чуть ли не со времен Сталина, Хрущева, Брежнева... Да, это так. Но читатель должен знать — партийная норма никогда не “ложилась” в Уголовный кодекс как норма — она получала свое оформление через высшую законодательную власть — в этом отношении былые партийные вожди были намного мудрее Ельцина. Он, в отличие от них, наподобие восточного деспота, пытался превратить свой указ в закон, без его надлежащего оформления через высший законодательный орган. Что было, разумеется, невозможным. И поэтому Ельцин, хотя и смог арестовать меня и Руцкого, но оказался бессильным оформить свое обращение к народу, в котором он называл нас “убийцами и бандитами” — как обвинение. Единственная возможность осудить нас — это попробовать “подогнать” наши действия под обвинение “в массовых беспорядках”. За эту возможность и ухватился руками и ногами Казанник.

...Кстати, каждый вызов при каждой встрече со следователем я начинаю с непременного (уже ритуального) протеста против содержания под стражей. Требую возбудить уголовное дело против Ельцина и Ко, совершивших тяжкие преступления. Требую записать все это. Одна беда, больно неграмотный Владимир Онуфриевич — приходится “редактировать” текст. Затем он или переписывает, или перепечатывает. После этого — подписываю. Иронически сказал — что подумают историки о Председателе российского Парламента, который подписывает такие протоколы — примитивное построение предложений, ошибки. Смеется. Видимо, привык. Или делает вид, что не обижается...

Откровенно чувствовалось, что “наверху” думают, — что же делать с Хасбулатовым? Обвинение, по сути, провалилось. Но и выпускать нельзя — мало ли ,что он невиновен (как будто мы не знали, что он невиновен, когда сажали!). Тактика у следствия богатая: они бросились в “атаку” на показатель времени. Как бы вызвать хотя бы сомнения в том, когда именно выступал Председатель Верховного Совета в тот роковой день 3 октября — до событий у мэрии или после. Они-то, следователи, знают, что Хасбулатов выступал после. Но им приказывают “сделайте так, чтобы он выступил до. Тогда можно “подвесить” ему ст.79 УК. Хотя и в этом случае — ничего не выходит. Даже если “сдвинуть” на час мое выступление — все равно ничего не выходит. Но — им приказывают. Они — стараются. Они же все здесь “маленькие люди”, как сами откровенно признаются. “Большие люди” в Кремле им приказывают — они подчиняются. Так в России было издавна — и при царях, и при генеральных секретарях — “вождях” и их марионетках — Берии, Вышинском, Ульрихе...

И теперь — похоже, при узурпаторе-президенте-”вожде” так же происходит...

И вот 25 января, во второй половине дня, окошко со скрипом открывается. “Руслан Имранович, к следователю!” Затем, с грохотом — железная дверь. Идем в кабинет следователя. Здороваюсь. Следователь, его помощник, мой адвокат.

Вопрос следователя: — Когда, где и при каких обстоятельствах вы писали “обращение к москвичам”?

Ответ: — От дачи показаний, до посещения меня Генеральным прокурором и освобождения меня из-под стражи, отказываюсь. В деле достаточно доказательств, указывающих на отсутствие какого-либо состава преступления в моих действиях, строго соответствующих решениям Верховного Совета и Съезда народных депутатов. Одновременно вновь настаиваю на отмене избранной в отношении меня меры пресечения...