Чтение онлайн

Мимо шли гоплиты из горожан, скрипя доспехами.

– Эй-ла, Левкий, – сердито закричал один, – уходи домой, пока я тебя не выпорол! Ведь тебя стрелой пронзят, как цыпленка!

Мальчик, услышав голос отца, остановился и с готовностью опустил на землю пучок стрел. Пожилой воин поднял их.

– Вот спасибо, что собрали!.. Я их сейчас отошлю обратно к скифам!

Скимн и Бион в числе десятка городских ополченцев вливаются в общую массу вооруженного люда, поднимающегося на стены города. Подойдя к прорезям бойниц, оба с угрюмым любопытством разглядывают толпы скифов, их знамена, обозы.

– Мать-Прародительница, – вздыхает Бион, закрывая глаза, – степняков тысячи, они заполонили все окрестности! Их в несколько раз больше, чем в прошлом году. Одной десятой части этих разбойничьих отрядов достаточно, чтобы побить нас в рукопашном бою!

– Погляди, с ними сарматы! Я всегда узнаю их по длинным мечам и щитам, сплетенным из прутьев!

– Ах, проклятые, да покроет их тьма Аида! Раньше роксоланы помогали нам против скифов, а сейчас стали заодно с ними! О боги! Погляди, вон на телегах какие-то орудия!

– Ты прав. Мне не очень все это нравится! Нынче скифы хотят дать нам решительное сражение!

– Помоги Зевс и Посейдон кораблям Митридата! Только на них и надежда!

– Ожидай! Какие там корабли, на зиму глядя!

По равнине повалил дым от костров, над которыми на треногах укреплялись котлы. Ревели быки, приносимые в жертву желудкам скифских воинов.

На бугор выехал сам царь Палак с двумя воеводами. Поднял руку и водил ею, указывая, видимо, направление предстоящего штурма.

Скифский царь волновался, его душа была полна надежд, сомнений и нетерпеливого стремления скорее бросить жребий своей судьбы, узнать неизвестное грядущее. Ему нужна была победа над Херсонесом, чтобы смыть позор прошлого года, укрепить свое положение среди князей, в глазах народа и восстановить доверие к самому себе.

В шатре, сбросив рукавицы и меч, он обратился к Тойлаку, раскладывавшему на ковре прутья и беззвучно шевелившему старческими губами.

– Ну, как боги? Согласны ли с нами?

Жрец разводил ладони, втягивал голову в плечи и, уставив водянистые глаза ввысь, возглашал:

– Получается одно и то же – ты победишь, царь!

– И я так думаю, такова и воля покойного отца!

Он оглядывался вокруг блестящим взором, ища кого-то.

– Раданфир!

– Я здесь, государь!

– Готовь людей к приступу! Мы должны взять Херсонес одним ударом! Калак!.. Омпсалак!.. Князья и воеводы! Жду от вас и ваших людей геройских дел!.. Пифодор!

Вбежал грек, теперь одетый в скифские шаровары, синий кафтан и войлочный шлык. Однако чисто выбритый.

– Слушаю, государь!

– Готовь тараны, раздавай лестницы!.. Установи камнеметы так, чтобы они били по бойницам! Иди!

Грек вприпрыжку побежал исполнять царский приказ.

«Эх, – мысленно вздыхал он, крепки и высоки стены города! С моря нужно брать Херсонес, на кораблях!»

Херсонесцы прекрасно знали, что портовая сторона города – их ахиллесова пята. И хотя боевым флотом не располагали, но на всякий случай вооружили торговые суда и расположили их шеренгой у входа в гавань. Ни одна лодка не прошла бы через это заграждение.

Несмотря на горячку, охватившую Палака, немедленный штурм не состоялся. Пошел косой ветреный дождь, воины стали разбивать шатры, вколачивать в землю приколы для коней, прятали продовольствие от сырости под попоны.

Защитники города догадались, что скифы не намерены долго стоять под стенами и готовятся к приступу. Стали принимать меры к его отражению.

Было объявлено, что рабы, желающие получить свободу, могут заслужить ее участием в обороне города. Следствием этого объявления было то, что на стенах появилось несколько сот дополнительных бойцов. Среди них оказался и Меот. Возбужденный и обрадованный, силач потрясал копьем в чаянии освобождения и готов был драться насмерть с кем угодно. Он искал Навара, желая поделиться с ним своей радостью, но старик словно в воду канул. Некоторые из строительных рабов сказали ему, что навары, из племен коих происходил старик, все колдуны и могут обращаться в волков. Отсюда вытекало предположение, что Навар обернулся волком и бежал из неволи. Меот покачал головою с сомнением.

– Тут что-то другое, – в раздумье сказал он.

Ночью Палак совещался с князьями. Была составлена диспозиция. Прямо на ворота должен был идти Раданфир с тараном и отборными воинами. Остальные также получили участки, на которых по сигналу они должны начать одновременное восхождение на стены.

Утром граждане города увидели, что пешие рати скифов многими колоннами двинулись к стенам с необыкновенным шумом и криками.

– Глядите, – взволновались греки, – варвары двигают к воротам таран!

– Приготовить камнеметы!.. Все по местам! – загремел Орик, занявший опять свое место одного из стратегов Херсонеса после выкупа из таврского плена.

Сухо защелкали рычаги. Камни начали падать вокруг ползущего тарана, убивая людей и коней, что толкали и тянули тяжелое сооружение. Послышались крики и проклятия. Таран остановился. Военачальники забегали, замахали руками, спотыкаясь о тела убитых воинов. Подбежал Пифодор, стал наводить порядок.

Таран двинулся вновь. Скифы проявили стойкость и упорство. Греки с возрастающим ужасом взирали на чудище, что медленно, но неуклонно подбиралось к воротам города. Десятки искалеченных людей и лошадиные трупы с вывороченными внутренностями отмечали его путь.

Враз заревели трубы. Вся масса скифских войск хлынула к стенам. В воздухе замелькали стрелы и камни. Со стен повалил черный дым. Осажденные подтаскивали к бойницам котлы с бурлящей смолой.

Бумм!..

Первый удар тарана по медной обшивке ворот болью и страхом отозвался в сердцах херсонесцев. За первым ударом последовал второй, третий, четвертый, подобно мерному стуку исполинского маятника, отсчитывавшего минуты жизни осажденных.

Палак с покрасневшим лицом верхом на коне подскакал почти к самым воротам.

– Бей крепче! – вне себя закричал он, взмахивая обнаженным мечом. – Ломай ворота!.. Ночевать будем в Херсонесе!..

Сверху стали лить горячую смолу. Черные кляксы падали на крышу винеи, прикрывавшей таран, не причиняя никому вреда. Скифы хохотали под укрытием, где стояли в два ряда, и с дружным криком раскачивали на цепях тяжелое бревно, окованное на конце железом.

Медная обшивка ворот лопнула, дубовые створки затрещали.

– Бей сильнее!! – неистовствовал Палак. Его глаза налились кровью, готовые выскочить из орбит.

Сверху посыпались амфоры с земляным маслом. Они разбивались о деревянную крышу винеи, смачивая ее горючей жидкостью. Вслед за амфорами полетели горящие факелы.

Через полчаса Палак неистово ругался и потрясал кулаками. Таран пылал, как костер. Люди бежали прочь от ворот под градом стрел, срывая с себя пылающую одежду. Многие получили ожоги, прикладывали сырую землю к опаленным лицам, крутили дымящиеся бороды.

Со всех башен и из бойниц греки усиленно метали камни, стрелы, куски дерева, утыканные гвоздями.