Чтение онлайн

Такая идеологизация, всеобщая закомплексованность на борьбе с империализмом напоминала средневековую кампанию «охоты на ведьм», где буквально во всех начинаниях церковники с опаской усматривали происки дьявола. Если тогда еретиков-новаторов отправляли на костер, то в СССР слишком вольно мыслящих ученых — в лагеря ГУЛага. А в США «прокоммунистических агентов» подвергали остракизму, лишали их работы. Кстати, прокоммунистом можно было прослыть и получить ворох неприятностей даже не будучи знакомым с марксистской теорией, а просто подвергая здоровой, объективной критике недостатки трумэновской системы «закручивания идеологических гаек». Если бы диссиденты всех убеждений Востока и Запада сошлись на гипотетическом необитаемом острове, то они наверняка нашли бы между собой взаимопонимание и с еще большим удивлением со стороны взглянули на вселенскую свару между двумя социально-экономическими формациями.

Антиамериканским настроениям и установкам вынуждены были в СССР подчиниться и создатели многотомной «Всемирной истории». Когда в феврале 1948 года президент и академик-секретарь АН СССР С. И. Вавилов и Н. Г. Бруевич испрашивали разрешения на публикацию новых прогрессивных воззрений авторов этого огромного труда, то в качестве главного аргумента выдвинули «необходимость создания труда в противовес многочисленным буржуазным изданиям на эту тему».

И вполне в духе кремлевских настроений была разработана трактовка развития всемирно-исторического процесса. Понятно, что большинство оценок событий нового и новейшего времени были предвзяты, ибо марксистские оценки не подходят ко многим явлениям домарксистского периода существования человечества. А если и подходят, то они все равно однобоки, не совсем полны, так как полнота оценки предполагает и учет того прогрессивного, что было накоплено при, капитализме. Поэтому и вышло, что безоглядное отрицание очевидных преимуществ капитализма в его высшей стадии, особенно в сфере демократического обустройства общества, через десятилетия горько откликнулось. Это успел признать последний генсек Горбачев, еще будучи на посту первого президента СССР.

А в 1949 году даже выдающиеся ученые умы страны Советов действительно верили в чудодейственную силу логического «скальпеля» марксистско-ленинской идеологии. Они наивно полагали, что с его помощью удастся со стопроцентной гарантией препарировать и точно проанализировать язвы и пороки буржуазного общества и тем самым доказать его бесперспективность. Апологеты этой версии упускали из виду важнейший фактор — отсутствие у советской идеологии полной, всеобъемлющей объективности в изучении социально-политических процессов. И эта пагубная убежденность завела подобных исследователей в такой же тупик, в который зашли средневековые искатели философского камня.

По сути, в никуда шли со своими пухлыми трактатами директор Института экономики АН СССР К. В. Островитянов и его сподвижники, когда летом 1949 года обратились к секретарям ЦК ВКП(б) Т. Маленкову и М. Суслову с пространным докладом «О недостатках» в работе института. В документе они обязались исследовать экономику капиталистических стран «в проблемном разрезе». Трудно сказать, насколько они осознавали то, что постановка и рассмотрение проблем мировой экономики только в идеологическом плане не позволит полноценно раскрыть все особенности развития мировой экономики в комплексе, поскольку заранее программировалось «сделать приоритетной» экономику социализма. И исполнители этого гигантского заказа изощрялись, как могли, в изобретении доказательств для утверждения того, чего на самом деле не было и никогда не могло произойти. Советская экономика при всех потугах и успехах действительно не могла по всем основным отраслям тягаться на равных с Западом, о загнивании которого наши политики упрямо твердили десятилетиями, вплоть «до последнего дыхания» СССР. Но даже прогрессивным советским ученым, понимавшим несостоятельность административно-хозяйственной системы, ради собственной карьеры, судьбы и семьи приходилось считаться с мрачными реалиями сталинского «средневековья».

И уж особенно пагубно, по-цензорски костоломно отразилось партийное руководство на создании Большой Советской Энциклопедии (БСЭ), которая готовилась и выходила в свет с 1926 по 1947 год. Целью сталинских критиков и редакторов было закрепить в энциклопедии, где только возможно, марксистско-ленинскую теорию, взгляды на историю, развитие общества, науки, на весь мир.

Не довольствуясь первым изданием и желая дополнить его новыми сталинскими теоретическими высказываниями, на заседании оргбюро ЦК в январе 1949 года одновременно с принятием позорного постановления по борьбе с космополитизмом «для просвещения советского общества» было решено в пятидневный срок разработать проект постановления ЦК о втором издании БСЭ. Задачу поручили академику С. Вавилову и Д. Шепилову. Разрешалось для оправдания необходимости такого дорогого издания и покритиковать первое.

В проекте говорилось, что первое издание БСЭ «содержит грубые теоретические и политические ошибки», многие статьи «аполитичны, написаны в объективистском тоне». Особый упор делался на то, что многие статьи «проникнуты низкопоклонством и раболепием перед иностранщиной», что недостаточно показана ведущая, главенствующая роль советской науки в мировом прогрессе.

«А бомбу-то с атомом первыми рванули американцы», — осмелился тогда в узком кругу без последствий для себя хихикнуть патриарх медицины, сотрудничавший в медицинском разделе энциклопедии ученик Бехтерева В. Тангоров.

На Политбюро при утверждении проекта второго издания БСЭ указывалось на «необходимость приоритетного значения партийно-классового подхода». «Интересно, как с классовых позиций писать статьи о сообществах африканских обезьян?» — пошла тогда гулять шутка в узком кругу молодых ученых-диссидентов. Да, несмотря на жестокие уроки прошлого, на потери, которые понесла наука в результате репрессий 30-х годов и 1947 года, в среде интеллектуалов все же находились люди, осмеливавшиеся говорить друг другу правду, не опасаясь, что друг предаст. Значит, общество еще не окончательно было запугано и подавлено бериевщиной, в нем во всех слоях и сферах деятельности было еще достаточно честных, порядочных людей, понимавших «к какому уродству может привести страну и народ повсеместное полуграмотное партийное руководство, схожее с религиозным фанатизмом». (Выдержка из эмигрантской прессы НТС).

В ревностном желании принизить буржуазное общество отрицалось буквально все прогрессивное, талантливое не только в науке, но и в искусстве, культуре. Щадили только умерших классиков, поскольку выискивали в их творчестве и «пристегивали» к социалистической пропаганде все, что хоть как-то можно было подтасовать под марксистско-ленинскую эстетику. Таких живых мастеров, как Бернард Шоу и Ричард Олдингтон называли «слащавыми писаками, делающими дешевые вещи на потребу мелкобуржуазной публике».

В пропагандистской упряжке оказалась и отечественная драматургия. В поручении, данном Всесоюзному комитету по делам искусств при Совете Министров СССР, говорилось, что в трех-четырехмесячные сроки «силами ведущих драматургов» надо создать новые пьесы на антиамериканские темы. В документе упоминались К. Симонов и Н. Вирта. «Культурный комитет», как его запросто называли в творческой среде, тут же обязался «включить в план государственных заказов новые произведения для эстрадного исполнения, разоблачающие политику, культуру, быт и нравы империалистической Америки».

Внутри страны на передний план «для просвещения общественности» в духе новых политических веяний выдвигался кинематограф, чью продукцию навязывали для просмотра в кинотеатрах новоявленных соцстран Восточной Европы. Сталин, помня слова Ленина о великой пропагандистской силе кинематографа, лично просматривал каждую полнометражную ленту. Помимо этого он имел список «событий и личностей, о которых следовало делать фильмы» по его заказу.

И такие сталинские заказы руководителям кинематографии не замедлили последовать: снять киноочерк по мотивам произведения М. Горького «Город желтого дьявола» и кинофильм, в основе сценария которого лежала бы уже упомянутая книга А. Бюкар «Правда об американских дипломатах», где показывались бы советскому зрителю «грязный американский шпионаж и антисоветские заговоры». Одновременно снимались фильмы о благородных и умных советских разведчиках. Только общественность абсолютно не ведала, что некоторые наши «рыцари без страха и упрека» при выполнении спецзаданий пользуются ядом, убивают русских эмигрантов из-за угла и вообще пользуются всем набором методов не хуже инквизиторских — включая лицемерие и откровенный подкуп, шантаж и угрозы.

Это была борьба за приоритет в мире двух враждебных систем, и, сцепившись в схватке, они просто вынуждены были действовать подлыми методами, а своим народам говорить только о благородных и миролюбивых замыслах. Кстати, в 1947–1949 годы политики Запада и Советского Востока наперебой рассуждали о миротворчестве и обвиняли друг друга в подготовке к агрессии.

Радио тоже постоянно напоминало советскому гражданину, что в лице британцев и американцев надо видеть потенциальных врагов и поэтому постоянно быть начеку. Очень часто в эфире звучали передачи на тему «Народы мира не хотят быть рабами американского империализма» и «Американские правящие круги против международного сотрудничества».