Чтение онлайн

Благодарю вас сердечно за вашу работу и за те силы, которые вы положили на пользу и устройство родной армии. Беспристрастная история вынесет свой приговор более снисходительный, нежели осуждение современников. Сдайте пока вашу должность Вернандеру. Господь с вами.

Уважающий вас Николай".

Стало известно и то, что по совету Великого Князя вместо Маклакова Министром Внутренних Дел назначается Н. Б. Щербатов. Его любил Великий Князь. А брат его состоял при Великом Князе.

Щербатов был крупный Полтавский землевладелец и Губернский предводитель дворянства. Князь был настоящий широкий, культурный русский барин, обладавший здравым умом, энергией и деловитостью. По коннозаводству он сделал многое и умел доставать у Государственной Думы нужные кредиты. Во время же войны князь был назначен инспектором всего конского состава армии с чрезвычайными полномочиями и принес делу много пользы. На новый пост его продвигал Вел. Кн. Николай Николаевич и Совет министров, смотревший на него, как на хорошую связь с общественностью.

За вечерним чаем в нашем вагон-столовой уже положительно говорили о новом курсе "на общественность", который принимается по настоянию Великого Князя, а посредником примирения правительства с общественностью является вызванный в Ставку умный и хитрый Кривошеин.

{156} Наш поездный Нестор-летописец, генерал Дубенский, побывав у Федорова и у Нилова, потолкавшись и в Ставке, уже совершенно переменил фронт. Он вдруг стал таким либералом и прогрессистом, что хоть куда. Щербатова он, оказывается, давно знает по лошадям, и расхваливал его во всю. С Поливановым, которого он всегда награждал нелестными эпитетами, он, оказывается, когда-то служил и отношения у них были самые лучшие. Его наш Дмитрий Николаевич восхвалял теперь весьма, а бедного Сухомлинова совсем разжаловал в разряд легкомысленных.

Разошлись мы поздно и старик долго затем гулял по коридору нашего вагона, шлепая туфлями.

12, с утра все были встревожены и в ожидании, как и что оформится. От генерала Сухомлинова была получена Государем телеграмма о сдаче им должности Вернандеру. Сейчас же после завтрака приехал Поливанов и прямо с вокзала проехал к Великому Князю. Оттуда он был вызван через дежурного флигель-адъютанта к Его Величеству.

Немного спустя Поливанов вышел и стало известно уже от него об его назначении. Старшие поздравляли. Наш Димитрий Николаевич озабоченно и горячо доказывал, что лучшего выбора нельзя было и сделать, что он всегда говорил и т. д.

Генерал Поливанов и Кривошеий были приглашены к Высочайшему обеду. Вечером уже передавалось, что Государь в самых милостивых словах объявил Поливанову об его назначении, расспрашивая его про сына и расставаясь поцеловал его, желая успеха.

13 июня в 10 утра, Государь, как обычно, прошел в домик генерал-квартирмейстера на доклад. У крыльца дежурный офицер рапортовал Его Величеству. На крыльце без фуражки генерал Данилов. Доклад делался от Верховного Главнокомандующего. Его читал генерал Янушкевич перед большой картой, присутствовал и генерал Данилов

На этот раз на доклад был приглашен и генерал Поливанов, что было сразу же замечено и учтено, как особо хорошее отношение к генералу со стороны Великого Князя, который не допускал на доклады генерала Сухомлинова.

{157} После доклада Государь ходил несколько минут по аллее с генералом Поливановым, выслушивая какой то доклад. Фонды генерала еще более поднялись

Дубенский горячо упрашивал барона Штакельберга приказать фотографу Гану (Ягельскому) немедленно же снять Поливанова. Фельд-егерские офицеры, получив новое начальство, бегали особенно деловито. Даже появился их начальник полковник Носов, нарядный и лихой. В Аракчеевском кадетском корпусе он отличался широкой и высокой грудью и был особенно молодцеватым. Маленькие кадеты старались подражать ему.

После завтрака пришел поезд со всеми министрами, во главе с престарелым Горемыкиным. Приехали: П. Л. Барк, С. Д. Сазонов, С. В. Рухлов, П. А. Харитонов, Кн. Шаховской и Кн. Щербатов. Все были в белоснежных кителях при орденах и звездах и только Кн. Щербатов, моложавый и веселый, был в защитной форме и высоких сапогах и выглядел совсем по военному. Горемыкин заехал к Великому Кн., после чего Великий Князь вышел к министрам, поджидавших премьера на скамейках около поезда. После ухода Вел. Кн. состоялось совещание министров у Горемыкина. Горемыкин объявил о новом курсе. Этот новый курс - "на общественность" не вязался с присутствием в Совете почтенного Щегловитова и маститого Саблера. Решено было просить Государя, для примирения с общественностью, заменить Щегловитова Александром Хвостовым, Саблера Самариным.

После совещания Горемыкин имел доклад у Государя и вернувшись сообщил, что Его Величество соизволил на (назначение Самарина и Хвостова и что на завтра, в два часа, назначается заседание Совета министров под председательством Его Величества. Согласился Государь и на подписание декрета о новом курсе на имя Горемыкина.

Это была инициатива все того же Кривошеина, который составил и проект, и показывал его Вел. Князю.

Из лиц свиты заметно волновался всем происходящим князь Орлов. Его тучную, изнывающую от жары фигуру, можно было неоднократно видеть с портфелем в руках {158} шествующим к поезду Великого Князя и обратно. Над этими деловитыми визитами не раз подтрунивал за чаем Государь.

Особенно торжественно, но спешно деловито, проходил то туда, то сюда Янушкевич. Погода была дивная, жаркая. В огороженном Барановичоком пространстве, где уютно в лесу расположились все поезда - было все на виду. Новости передавались из уст в уста. Министры были в ажитации. Ставка и того больше. Политический момент был очень важный. Получив приказание от Штакельберга, Ган бегал с аппаратом и даже с помощниками снимал и министров, и генералов, в одиночку, по два, группами. Вообще все указывало на важность переживаемого момента.

Нилов ругался и пил от жары сода-виски, Федоров радовался повороту на общественность, Воейков красный от жары, попыхивал сигарой и глубокомысленно ронял иногда: - политика нас не касается... Он не терпел Поливанова, с которым у него были какие то столкновения, но теперь тактично не говорил ничего против него и даже помог ему получить Высочайшее разрешение на временное проживание в лицейском флигеле в Царском Селе. Государь повелел предоставить и стол от Двора.

Вечером были у всенощной. После все министры обедали у Его Величества. Позже князь Орлов беседовал с Поливановым, после чего тот имел совещание с Янушкевичем и Даниловым о взаимной работе. Устанавливалась столь необходимая дружная работа Ставки с Военным министром, чего не было при Сухомлинове, которого Великий Князь не терпел.

14, воскресенье, все с утра в каком то приподнятом, праздничном настроении. С 10 утра Государь слушал доклад, на котором опять присутствовал Поливанов. Затем все отправились к обедне. Были и министры. Служили особенно торжественно. Пели отлично. Молебен был с коленопреклонением. На Высочайшем завтраке были Великие Князья и все министры. Завтракали в роще, под большим навесом. После завтрака под тем же навесом состоялось заседание совета министров под председательством Государя. Навес издали был окружен охраной, которой распоряжался сам {159} Воейков. Заседание продолжалось от двух до пяти часов.

Кроме министров присутствовали Великий Князь, Янушкевич и московский генерал-губернатор князь Юсупов. Юсупову Государь предложил доложить о происшедшем в Москве погроме немцев. Волнуясь и жестикулируя, Юсупов приписал всю вину за погром министерству Внутренних дел и в частности генералу Джунковскому, которые-де, покровительствуя постоянно немцам, возвращали из ссылки удаленных из Москвы немецких подданных и это возмутило, наконец, простой народ и он устроил погром. Московская же полиция не сумела ни предупредить его, ни прекратить.