Чтение онлайн

Но солдаты явно находились не на пике боевого духа. Тем временем начал раздаваться скрежет металла и вот уже прямо под ногами можно увидеть сам город.

– Твою мать… – сглотнул Иван, когда один из снарядов, летящий прямо к нам, взорвался об барьер. – Да нас всех перебьют только мы парашюты раскроем.

– Не переживай! У нас есть план! Надёжный как двигатели «Екатерины»! – ободряюще заявил Смоленко, продолжавший осмотр бойцов: мало ли кто-то парашют забудет. – Тем более ночь же, нас будет практически не видно!

– Спаси нас Боже… – шептал свою молитву Миша, пока белый как смерть Сергей с ужасом смотрел вниз: он явно очень сильно боялся высоты.

Прозвучала сирена, сделали залп орудия и в огненных вспышках утонул Алленштейн, вокруг которого смыкала клешни пехота.

– Открывайте парашюты только после меня, – дал приказ Смоленко и первым сиганул вниз.

За ним последовали и другие, самые храбрые бойцы, однако некоторые впали в ступор. Ну и я как поручик вместе с другими офицерами помогал им принять правильное решение, пихая солдат в пропасть. Десантники из них никакие, однако наша задача несколько отличается от задач элитных подразделений воздушного флота.

Как только последние рядовые отправились в полёт, то следом прыгнул и я. Из-за экзоскелета моя скорость свободного падения оказалась выше, поэтому быстро передо мной пролетели тех, кого я пихал. Но быстрее всего к земле мчался Смоленко, броня которого была самой тяжёлой в нашей роте.

Ветер хлестал мне в лицо, и только гоглы на моём лице защищали глаза от ветра. Скорость просто чудовищная, адреналин уже насыщает кровь, а мимо нас летят снаряды и уже пули. Смоленко же до сих пор не открыл парашют.

В какой-то мне показалось, что его случайно кто-то прибил, хотя это невозможно, ведь у него имелись мощные барьеры. Так что пуля бы его не убила, а взрыв артиллерийского снаряда не заметить невозможно.

Но мои опасения развеялись, как только передо мной появилась белая точка. В самый последний момент Смоленко открыл парашют и несколько белых куполов начали тормозить его движение. Отсчитав несколько секунд, достигнув примерно той же высоты, за кольцо дёрнул и я. Скорость падения замедлялась, а по нам уже открыли огонь враги, начавшие высовываться после обстрела с «Екатерины». Ночь озарили осветительные ракеты.

Смоленко не успел сбросить скорость полностью и его приземление на крышу вышло довольно жёстким. Он выжил только благодаря экзоскелету, от которого начал исходить пар. И сразу же капитан побежал к ближайшему пулемётному гнезду, где стрелки работали по солдатам, что открыли парашюты слишком рано.

Моя посадка тоже выдалась довольно жёсткой, ведь я дёрнул за кольцо ещё на более низкой высоте. Правда у меня и экзоскелет меньше весит, на что и делался расчёт. Правда латунные трубки странно лязгнули, однако вроде ничего не сломалось, только пар валит из энергетического ранца.

Сразу же я оказался под перекрёстным огнём. В каждом окне дома сидел немец с винтовкой, поэтому с крыши нужно было убираться.

– Внутрь, в дом! – Кристина уже принялась раздавать советы.

Но и без неё мне было понятно, что делать. Мой потенциал лучше всего раскроется именно в ближнем бою и вот уже я спрыгнул во внутренний двор, после чего выбил плечом дверь и вынул из ножен духовное оружие, принявшее облик шашки с защитой кисти. И Кристина начала петь, ознаменовав начало кровавой жажды.

Перед высадкой Смоленко говорил, что у них есть план – это была ложь, дабы успокоить солдат. Единственный план который имелся на нашу роту – бросить мясо в гущу сражения, дабы они отвлекли на себя пулемёты, а может и уничтожили несколько огневых точек. Сейчас уже десантируются подготовленные роты, которые куда в большем составе доберутся до земли.

Цинично? Да. Эффективно? Покажут цифры после захвата Алленштейна.

– Я слышу как бьётся его сердце, эта мелодия завораживает, – пропела Кристина, вонзившись в плечо очередного солдата и прорубив кости аж до сердца, столь остёр её клинок и столь силён мой удар.

Отбросив иссушённое тело тут же влетаю на второй этаж, где находилось человек десять. Загремели выстрелы, засверкали мои барьеры и забил пар из поршней. В этой схватке я даже не стал тратить патроны в своём протезе, а просто рубил как бешеный, всегда держа одного противника на линии огня других врагов.

– Очисти мою кровь от адреналина.

– Как скажешь.

Я почувствовал боль в ладони, когда чёрный металл вонзился в вены, соединяясь с моей кровеносной системой. Но это необходимо, ведь гормоны что-то слишком сильно ударили в голову, начали влиять на эмоции и чувства. Это мешало, ведь заставляло забыть о собственной смертности.

Раздался выстрел миномёта. Оторвав чеку гранаты и бросив её к пулемёту, я тут же отправился к новой цели, оставляя за собой багровый туман из остатков непригодной для употребления крови.

– Сколько мирных жителей… прячутся в подвалах, – с удивлением произнесла Кристина. – Неужели враг не проводил эвакуацию?

– Это неважно.

– Конечно, на это всем плевать. Война.

На полной скорости я совершил прыжок и с разгона забрался на второй этаж следующего дома. Сразу же вонзил Кристину в грудь очередного врага. Полетели в воздух конечности, закричали в отчаянии солдаты, бросившееся в штыковую. Храбро бился и их командир, жаль только недолго.

Мы обменялись двумя ударами, после чего Кристина с лёгкостью разрубила его саблю, а дальше вонзилась в шею. Далее от меня последовал пинок, и младший офицер взорвался на улице. Его внутренности и кровь расплескались повсюду, но тут же алые пятная начали будто испаряться, создавая ещё больше алого тумана.

Миномётное гнездо оказалось обустроено в руинах одного из домов. Для него вырыли глубокий окоп, чтобы защитить и расчёт, и самое орудие от ответных выстрелов. Бойцы как раз тащили очередной снаряд, когда я прыгнул прямо к ним в укрытие. Один взмах и полетели на землю головы. Ещё одна цель была уничтожена.

В бой тем временем вступили основные силы десанта, а «Екатерина» начала отходить с позиций для перезарядки энергоблоков, с которых питались барьеры. Сразу же активизировались и немцы, начав давать более жёсткий отпор. Но не жалела снарядов артиллерия и со свистом сотни снарядов разрушали кричащий в агонии Алленштейн.

В бой уже бежала и пехота, атакуя город сразу с трёх направлений. Столько смертей в одном моменте я редко чувствовал на родине, где уже было изобретено ядерное оружие. Более того, ядерное оружие на этом фоне теперь выглядело для меня более гуманным, чем бесконечные атаки на траншеи, в которых солдаты служат просто мясом.