Чтение онлайн

Кроме того, моя левая рука уже мчится на перехват лезвия. Протез вполне может успеть. Моя же шашка уже мчится в бок Смоленко, под таким углом, чтобы войти в плоть под нижним ребром и ещё превратит в фарш органы грудной клетки, может быть даже поразить сердце.

– Хватит! – вдруг рявкнул Оболенский.

А в следующее мгновение между нами произошёл взрыв. Не осколочный, не вакуумный, даже не огненный, а ледяной. Стужа не сбила нас с ног, однако погасила импульс, буквально охладила.

– Отличный бой! Все видели?! – Оболенский повернулся к солдатам. – Вот с таким рвением нужно громить немцев! К такому мастерству нужно стремиться! Даже если вы не одарённый, то и без магии можете очень многое. Смотрите своему врагу в глаза, не бойтесь этого, пусть этого боится он! А вы увидите в его глазах его желания, следующее действие, а затем и смерть. Смоленко, Саш, молодцы, вы послужили и будете служить примером для многих! Подойдите ко мне.

Солдаты начали потихоньку расходится, приняв все слова за чистую монету. Я же подошёл к генералу Оболенскому, как это сделал и Смоленко.

– А теперь слушайте сюда, – Оболенский стал говорить тише, чтобы оставшиеся солдаты ничего не услышали. – Ещё раз вы полудурки выкинете что-то подобное, оба под трибунал отправитесь. Бараны.

– Выкину ещё раз.

– Что ты, Саш, сказал?

– Я сказал, что выкину ещё раз. У всего есть предел, – я подошёл в упор к Оболенскому. – И если кто-то хочет захлёбываться в ненависти, то пусть. Но если этот кто-то начинает тянуть за собой других или толкать их… этого я не стерплю.

Оболенский прищурился, после чего достал сигару и затянулся. Некоторое время он молча стоял и играл со мной в гляделки. После чего всё же генерал произнёс:

– Я тебя услышал. И в первый раз это прощу, но только потому, что ты очень помог нам в Кёнигсберге. Особенно с Изенбургом. Что же касается тебя… – Оболенский перевёл взгляд на всё ещё взбешённого Смоленко. – Твоё рвение незаменимо в бою, но здесь оно мешает. Держи себя в руках. Теперь иди. Михаил, проконтролируй от моего имени погрузку пленных для отправки в поместье Морозовых.

– Так точно! – произнёс Миша и тут же отправился исполнять приказ.

– А теперь переходим к главному… – вздохнул Оболенский, после чего сделал очень мощную затяжку. – Кто из вас создал кровавый плющ?

– Я создала, – тут же призналась Кристина.

– А кто поглощал сознание людей?

– Моя работа.

– С этим разобрались. Что же… принуждать вас к чему-то мне Самсонов запретил. Поэтому ступайте. И да, Кристина, в следующий раз ты в партизана не играй. А то вон до чего довели…

– Да я просто… не знала, что сказать… – начала что-то бормотать смущённая Кристина, а офицеры уже развернулись и направились обратно в штаб. – Даже слова вставить не дали, а я что… я ничего… блин… Извини, Саш.

– Ой, да пошли они нахрен. Хрычи грёбанные, что не солдат, то цифра, что не одарённый, то инструмент, – с горяча ляпнул я и скорее всего был услышан, пусть и проигнорирован. – Сходил, бляха, в полевую кухню.

– Какую полевую кухню?

– Мороженное ела когда-нибудь? Вопрос риторический. Пойдём.

– А ты не сердишься?

– На что?

– Ну… это же из-за меня вот так всё получилось. Если бы я сразу сказала нет, то может быть…

– Насрать. Драму ещё не хватало развести тут. А Смоленко давно по рылу своему не получал. Совсем уже контуженным стал. Нет, ты видела? Там один из пленных немцев вообще мальчик был, лет шестнадцать наверное! А он говорит жри, бляха. Конченный.

На это Кристина ничего не ответила, лишь продолжала грустно вздыхать, да хмуро поглядывать в разные стороны. Но так или иначе до полевой кухни мы добрались уже без Миши и без приключений. Как, собственно, и вернулись в блиндаж.

– О, Саш, а мы тебя заждались! – первым радостно воскликнул Ваня. – Но ничего, понимаем, были дела поважнее. Например, набить морду ротному. Зачем кстати набил?

– Ну а хули он.

После этого Ваня довольно вздохнул, посмотрел на потолок, да развёл руки в разные стороны. В левую Костя положил три толстые самокрутки, а в правой оказалась самодельная зажигался Алёны.

– Ты, Костя, конечно, интеллигент, но по-мужски совсем не мыслишь, без обид, – пояснил Ваня, тут же пряча подарки в карманы. – Ты, Алёна, девушка, конечно, но и тебе неплохо бы научиться понимать, что у нас, мужиков, в голове.

– А как ты так дословно угадал? Я не понимаю, есть какой-то алгоритм…

– Я не знаю таких слов, Алёна.

– Ладно, проехали… О, Кристина, меня Алёна, кстати, зовут.

– Очень приятно, мне про тебя Саша рассказывал. Какая ты умная, красивая и надёжная.

– Как неожиданно и приятно, – тут же смутилась Алёна, но Кристина только начала и уже села рядом со своей новой жертвой, попутно отодвинув Ваню, который пытался сопротивляться, но не особо успешно.

– Я принёс суп, колбаски, консервы и ещё кучу всего… – я тем временем начал вытаскивать из вещмешка стратегические запасы сегодняшнего пира. – Кухарка очень щедро нам всего наложила.

– А колбаски эти не из Миши случаем?

– Нет, он ушёл…

– Но обещал вернуться и, собственно, вернулся! – радостно объявил действительно вернувшийся Миша. – А ещё я нашёл что добавить от себя к нашему пиру. Вот!

Миша достал из-за пазухи металлический контейнер очень сильно напоминающий портсигар, но только более вытянутый.

– Что это? – удивлённо спросил Ваня. – Курево? У нас его и так…

– Это не курево… – вдруг произнёс побелевший Костя, который, кажется, догадался о содержимом контейнера.

– Охренеть, да ну! – не сдержалась даже Алёна, у которой глаза расширились до максимума. – Это же амброзия, да? Миша, где ты её достал?

– Чё? Какая ещё амброзия? – тут же смутился Миша.

– Твою же… – Костя уже открыл контейнер, внутри которого оказались конфеты в золотой обёртке. – Да, это точно оно. Ну, наверное. Я о ней только слышал. Её только дворянам продают.

– Конфеты? М-м-м, прикольно.

Признаться я не особо был удивлён. Ну да, контейнер металлический, выглядит дорого, так ещё и обёртка у каждого конфетки золотая. Упаковка ничего такая, не более. Но, честно говоря, в прошлом мире видел и лучше.

– Это не просто конфеты, Саш. Это амброзия, – ещё раз пояснила Алёна, которая, как и все боялась прикоснуться к контейнеру.