Чтение онлайн

Однако мы можем быть уверены, что за одно поколение от основания города в нем появились два публичных здания: мечеть и дворец, имевшие общую стену. Таким образом, установился общий архитектурный облик исламских городов, сохранявшийся веками. Этот официальный комплекс дополнял третий элемент — рынок. Ясно, что в Куфе с самого начала шла оживленная торговля: как-никак, победоносные арабские войска должны были куда-то потратить дирхемы, полученные при дележке трофеев. На первых, ранних стадиях им еще и платили жалование, которое они тоже тратили на покупку необходимых вещей и предметов роскоши. Говорят, именно шум, доносившийся с рынка, заставил Саада укрепить стены и ворота дворца. Впрочем, нам ничего не известно о том, как выглядели те первые базары: мы знаем только, что они занимали свободное место вокруг мечети и дворца. По-видимому, до начала Омейядской эпохи спустя век от основания города для торговли не строилось особых зданий. До тех пор, очевидно, обходились хрупкими навесами из тростниковых циновок на опорах из дерева или тростника. Тем не менее рынки в центре города, вокруг мечети и дворца, стали основополагающей чертой будущих исламских городов.

Мусульмане, воевавшие на юге Ирака, тоже заложили город на границе пустыни, в Басре. Отчеты о первом поселении в Баере очень противоречивы, хотя Хузистанская хроника четко приписывает его основание Абу Мусе аль-Ашари, командовавшему войсками, завоевавшими его родину. Кроме того, город был меньше Куфы, возможно, около 1000 человек населения, поскольку и армия на юге была малочисленней. Место, где стояла Басра, известно теперь под названием Зубайр и лежит примерно в 20 километрах от центра современного города. До берега реки от него было довольно далеко, так что для подвода воды провели канал. Хотя расположение города хорошо известно и большая его часть лежит открыто в полупустынной местности, публикации о его раскопках и серьезных исследованиях отсутствуют. Будь ситуация более мирной, чем в момент, когда я пишу эту книгу, раскопки этого раннего военного поселения предоставили бы прекрасные возможности для изучения раннего исламского урбанизма.

В этих новых городах пышно расцвела фискальная администрация раннего исламского государства. Население жило на долю из собранных налогов, выплачиваемых в наличных как жалование (ата). На первых порах оно дополнялось зерном, маслом и другими продуктами (ризк), но постепенно свелось к исключительно денежным выплатам. Те, кто имел право на такие выплаты, регистрировались в списках как «диван». Управление этой системой было очень сложным. В Басре, например, к концу халифата Муавийи в 680 году было якобы 80 000 человек, каждому из которых полагалось не менее 200 дирхемов в год. Для этого требовалось собрать и распределить миллионы дирхемов — огромный труд, выполнявшийся обученными работниками. Мусульманам пришлось нанимать счетоводов и чиновников, служивших прежде Сасанидам, и те принесли с собой традиции персидской финансовой системы и бюрократической практики.

Оба новых города, Басра и Куфа, сыграли чрезвычайно важную роль в истории раннего мусульманского мира, сначала как военные базы, из которых выступали войска для завоевания Ирана и стран на востоке, а затем как культурные центры. Куфа имела и политическое значение, будучи главным центром сопротивления халифам-Омейядам в Дамаске и центром движения в поддержку семьи Пророка, переросшего в шиизм. Основание в 762 году всего в нескольких километрах к северу отсюда Багдада нанесло смертельный удар благосостоянию города. К IX веку он совершенно пришел в упадок, и только древняя мечеть, ставшая целью паломничества, поддерживала существование города. Басра же, лежавшая достаточно далеко от зоны притяжения Багдада, долго оставалась главным портом в верховьях Залива.

Примерно в это же время войско из Куфы продвигалась вдоль Тигра к Джазире, принимая капитуляцию прибрежных городков и селений и жителей равнин по берегам реки. Дойдя до мест, где теперь стоит город Мосул, они обнаружили там крепость, несколько христианских церквей с маленьким поселком и иудейскую общину. Едва захватив это крошечное поселение, арабы начали строительство нового города, родоначальника современного Мосула. Между арабами распределили участки для строительства, и город быстро разрастался, превращаясь в главный урбанистический центр Ирака.

Абсолютная хронология событий весьма затруднительна, но мы можем с достаточной уверенностью предположить, что к концу 640 года силы мусульман захватили орошаемые земли Ирака от Такрита на севере до Залива на юге, а на востоке продвинулись к подножиям гор Загрос. Мусульманские поселения оставались редкими. Большая часть арабского населения концентрировалась в новых городах-гарнизонах, таких как Куфа, Басра и, в меньшем масштабе, Мосул. Гарнизон стоял и в прежней персидской столице Ктесифоне, а возможно, были и другие, о которых нам ничего не известно. Завоевателей было слишком мало, чтобы подчинить и удерживать такую большую и многолюдную страну. 20 000 взрослых мужчин из первых поселенцев Куфы были окружены сельской местностью, где проживало, как предполагают, до полумиллиона человек. Хотя численность арабов увеличивалась с иммиграцией, они всегда оставались весьма малочисленным меньшинством и в первом поколении не могли составлять более 10 процентов населения. Эта проблема усугублялось и труднодоступной местностью, рассеченной ирригационными каналами и арыками. Безусловно, столкнись арабы с решительным сопротивлением местного населения, они никак не смогли бы завоевать и удержать страну. Однако в данном случае сопротивление оказывала только армия персов. По не вполне еще выясненным причинам эта армия раз за разом терпела поражение от арабов. На полях сражений при Кадисии и Джалуле, в городах Ктесифон и Тустар Сасаниды потерпели явное поражение. После распада персидской армии арабы выставляли мирному населению достаточно легкие условия — они не уничтожали горожан и сельских жителей, не захватывали их домов и земель, не мешали им сохранять свою веру и обычаи, даже не селились среди них. Они требовали только выплачивать налоги и не оказывать помощи их врагам. Мы не знаем, были ли налоги выше или ниже, чем при предыдущей администрации, но с уверенностью можем сказать, что большинству иракцев это представлялось выгодной сделкой.

Завоевание Сирии и Ирака естественно следовали из завоевания Аравии. В Сирии и, в меньшей степени, в Ираке уже жили арабы, оседлые и кочевые, которых можно было присоединить к мусульманской армии или покорить. Далее было логичным и даже неизбежным продвижение мусульманских войск в области, населенные неарабскими народами.

С Египтом дело обстояло совсем иначе. Мы в современном мире мыслим Египет как арабскую страну, во многих отношениях политический и культурный центр арабского мира. Однако в начале VII века ничего подобного не было. В пустыне не было, видимо, ни значительных арабских поселений, ни кочевых арабских племен, а в городах вели дела лишь редкие арабские купцы. Первые мусульмане, безусловно, знали Египет, но почти не имели с ним связей.

История завоевания описана в арабских источниках со множеством противоречивых подробностей. Египет VIII и IX веков дал свою школу историков, совершенно не связанную с иракской традицией, на которую мы опираемся, говоря о завоеваниях земель Плодородного Полумесяца и Ирана. Великий багдадский историк ат-Табари, посвятивший сотни страниц собранным им рассказам о завоевании Сирии, Ирака и Ирана, на историю Египта отводит меньше двадцати страниц. Однако в Египте рано развилась собственная традиция исторических летописей. Рассказы о завоевании Египта мусульманами собирал и записывал историк Ибн Абд аль-Хакам (805-871) в середине IX века. Он происходил из арабской семьи, его предки пришли в Египет с завоевателями, и он стремился записать и сохранить великие деяния того времени. Он писал в эпоху, когда правящую арабскую аристократию в Египте вытесняли турецкие военные, завезенные с востока, и в его повествованиях звучит ностальгия по временам, когда его род вместе с другими такими же правили страной. Он извлекал сведения из множества трудов, утраченных ныне, созданных в Египте в VIII и начале IX веков, а возможно, опирался и на местные устные предания, отражая реальность социальной памяти исламского общества о завоевании. Полезно рассмотреть эти тексты как особый слой литературы, и я буду ссылаться на эти материалы как на египетско-арабские записи.

В то же время завоевание Египта отражено в современной ему христианской хронике, написанной Иоанном, епископом Никиу — маленького городка на западном краю дельты Нила. Иоанн был почти современником тех событий, которые описывал, и его хроника отражает взгляды того времени. Кроме того, он дает нам точные даты, обеспечивая рамки хронологии. Но и его хроника не лишена проблем. Коптский оригинал давно утрачен, и сохранилась лишь единственная рукопись на гизском (древнем языке эфиопской церкви), созданная в XII веке. Перевод местами явно неточен, и трудно сказать, насколько верно он передает оригинал. Имеются и лакуны в очень важных местах, например, в описании сдачи вавилонской крепости. Но все же Иоанн дает достаточно связное повествование и позволяет проверять египетско-арабские записи.

В наше время историю завоевания Египта исследовал Альфред Батлер в книге «Арабское завоевание Египта и последние тридцать лет византийского владычества». Батлер страстной и звучной викторианской прозой рисует запоминающуюся картину драматических, но невразумительных событий. Батлер был большим поклонником коптов и позволяет себе с размахом критиковать их врагов и тех, кто бросал на них тень, что вряд ли позволил бы себе современный историк. Однако он был крупным ученым, и, несмотря на то что в его время еще не был доступен оригинальный текст Ибн Абд аль-Хакама, многие его предположения и выводы выдержали испытание временем.

Египет был страной фараонов, их храмы и памятники доминируют во многих ландшафтах страны, их пирамиды для средневековых мусульман были столь же поразительными и таинственными, как для нас сегодня. Каждый путешественник или завоеватель неминуемо дивился их древнему величию. Мусульмане знали Египет по истории Иосифа, которую пересказывает, или, скорее, комментирует Коран, и пирамиды для них были житницами Иосифа.

Ко времени, когда мусульманские войска впервые перешли границу Египта, прошло почти тысячелетие с тех пор, как последний фараон был низложен Александром Македонским (такой же временной промежуток отделяет нас от битвы при Гастингсе и норманнского завоевания Англии). В последнее тысячелетие Египтом правили преемники Александра, Птолемеи, и он стал богатой и ценной римской провинцией, поставлявшей в столицу много зерна. Современный Египет — крупный импортер продуктов питания, поскольку Нильская долина не в состоянии прокормить 70 миллионов населения. Однако во времена римского владычества в этой области, вероятно, проживало не более пяти миллионов человек: в поздний ромейский период чума сократила население до трех миллионов. При разумном использовании плодородные земли вдоль реки, орошаемые и удобряемые ежегодными разливами Нила, могли давать постоянный избыток зерна.