Чтение онлайн

Никакой он не Ленский, а Воробьев, из зажиточных московских купцов. Такие на сцену в актеры не хаживали. Вот и Воробьев-старший определил сына по почтенной коммерческой части и даже пристроил клерком в отделение английского банка в Москве, но сын пошел поперек. Как потом часто говаривал: «Много горя я принес старику!»

Однако на своем Димаша (его и вправду так звали приятели) настоять сумел — пошел на сцену. В 1824 году дебютировал на сцене театра в доме Пашкова на Моховой. Однако артистическая карьера Ленского не задалась. Хотя он и сыграл Молчалина в «Горе от ума». Однако быстро обнаружился иной талант — он умел писать хлесткие тексты, смешные репризы и сочинять веселые стихи. Из всего этого и вышел водевиль — в то время самый востребованный жанр. Конечно, знатоки разругивали этот «легкий жанр» в пух и прах, зато публика валом валила. И на бенефис каждый актер стремился поставить именно водевиль. Ведь как написал Ленский:

Вот все московские и петербургские актеры и просили Ленского: «Напиши водевиль!» И весельчак писал — легким пером, не особо утруждаясь. Он создал больше ста водевилей. Не брезговал брать сюжеты из чужих книг, перелицовывать французские водевили на русский лад. Но среди многочисленных поделок встречались у него и настоящие жемчужины, вроде «Льва Гурыча Синичкина».

Однако, стряпая свои бесконечные водевили, Ленский ничуть не обогатился. Хуже — большой любитель компаний, он не вылезал из долгов. Чаще всего его видели в кофейне Баженова, тестя знаменитого трагика Мочалова, на Неглинке в доме номер 6. С 1860-х годов там разместилось легендарное Театральное училище при Малом театре. А в 1840-х годах в этом, тогда двухэтажном здании располагались под одной крышей артистическая кофейня Исамва и трактир Печкина. Вот там-то и отдыхали актеры Большого и Малого театров. Общались, читали газеты (редкость по тем временам), ели-закусывали и, ясное дело, «вспрыскивали». Конечно, «денежные» актеры платили сами. А вот «голытьба» частенько откушивала за счет гостеприимного, хлебосольного Ленского. Ну как тут не влезть в долги? «Тут поневоле будешь промышлять куплетцами!» — писал Ленский другу — великому трагику Каратыгину. Однако раскошеливаться за других острослов не переставал. А все потому, что был уверен: его товарищи талантливы, а у него самого таланта на копейку. Правда, друзья думали иначе. В Москве вообще считали его самым одаренным современным остряком. И надо сказать, что свои остроты он расточал не только в литературе, но и в обычной жизни. Причем если для сцены Ленский выбирал тон веселого смеха, то в жизни это часто оказывалась язвительнейшая сатира, которая и передавалась москвичами из уст в уста.

Однажды Ленский был вынужден прийти с прошеним к важному московскому чиновнику. Народу в приемной была тьма. Ждать пришлось так долго, что один старенький генерал уже совсем занемог. Уселся на стульчик и начал обмахиваться треуголкой. Да так ретиво, что из нее перья выпали. Ленский поднял одно да и заключил в сердцах: «Вишь, как замучалась публика — даже генералы линять начали».

Ленский вообще был способен на едкие и злые эпиграммы и отзывы. Но был он настолько обаятелен и чистосердечен, всегда готов прийти на помощь, хоть последнюю рубашку отдать, что ему все прощалось. Знакомые, малознакомые и вообще незнакомые москвичи постоянно зазывали водевилиста к себе. Все знали: Ленский — человек-праздник, фонтан шуток и веселья.

Скончался Дмитрий Тимофеевич Ленский в 1860 году, то есть всего-то 55 лет от роду. Перед смертью говаривал: «Мало ли я водевилей нашкрябал? Не в них суть. Суть жизни в том, чтобы первосортных, талантливых людей от второго сорта отличать. Первым-то помогать надо, а вторые и так пролезут».

Не этим ли правилом начал он руководствоваться и после смерти, когда уже московским призрачным любителем веселья стал хаживать по артистическим кафе? Как там говорят? Кто понравится весельчаку Ленскому, тому он и в карьере поможет, а кого сочтет второстепенным, тому и провал на сцене учинит.

Вот только много подражателей-двойников у Ленского появилось. Конечно, все хотят поесть-попить на халяву.

Именно так думал Леонид, когда его теплая компания собралась снова, и опять к ним подсел какой-то франт со старинным бантом на шее, назвавшийся Димашей. Но на этот раз актеры не повелись на разводку — отшили быстро нового самозванца.

И что бы выдумали?! Уже на следующий день все, кто был в той компании, почувствовали неладное. У кого-то фильм отложили до лучших времен, кто-то пробы не прошел, а кого-то и вообще с роли сняли.

Так что же это выходит — неужели второй Димаша был настоящий Ленский, актер-призрак? Но вроде никаких признаков привидения не появлялось — и холодно не становилось, и замогильным ветром не веяло, и никакого страха не возникало. Вот ведь настоящий актер — притворился живым человеком!

Однако спросить о весельчаке Ленском было не у кого. Словоохотливая официантка, что обслуживала компанию в прошлый раз, не работала. А та, что подходила к столику компании, имела такой грозный вид, что и подступиться страшно. Вот кому бы ужасного призрака изображать!

Словом, если к любой другой компании подойдет весельчак Димаша, надо держать ухо востро. Даже если вы и не актеры. Кто его знает, может, Ленский обижается не на одну свою актерскую братию.

Бриллиант «Черный Орлов» назван вовсе не по имени Григория Орлова, как можно было бы подумать исходя из фамилии знаменитого фаворита Екатерины Великой. Но история этого черного красавца столь невероятна и трагична, что достойна не меньшего романа, чем история русского фаворита.

Этот драгоценный камень принадлежит к семейству черных бриллиантов, которых за их цвет и тайну назвали обугленными. Изделия из подобных камней чрезвычайно редки, поскольку алмазы, содержащие примеси, делающие их таинственно-черными (например, графит), очень хрупки и редко выдерживают бриллиантовую огранку. Отсюда и заоблачная цена черных бриллиантов во все века истории.

Впрочем, достоверной старинной истории «Черный Орлов» не имеет. Да и появился в Европе этот обработанный закругленным квадратом камень только во второй половине XIX века. Хотя «неевропейская» судьба бриллианта полна легенд. По одной из них он, еще будучи необработанным алмазом, с незапамятных времен был вставлен в третий глаз статуи Будды в храме города Пондичерри на юге Индии. Однако, по другой легенде, камень был вставлен в глаз более древнего бога Брахмы. Но, расходясь в наименовании — то ли «Глаз (Око) Будды», то ли «Глаз (Око) Брахмы», — рассказчики сходятся в двух других деталях. Во-первых, ограненный алмаз весил 195 карат, а во-вторых, его конечно же нагло похитили из храма и переправили в Европу, что по тем временам случалось частенько.

Впрочем, история эта весьма туманна. Начать с того, что в Индии не встречаются алмазы черного цвета. К тому же черный камень (как и вообще черный цвет) воспринимается там весьма негативно, ведь по верованиям индусов, это символ траура. Так что вряд ли этот алмаз находился в центре священного лба божества.

Загадочна и дальнейшая жизнь необычайного камня. По преданию, его первой владелицей стала некая русская княгиня — Надежда Вьюгина (или Вегина) — Орлова. От нее возникло и имя камня, который она продала на Запад. Однако историки решительно утверждают, что княгини с такой фамилией в России никогда не существовало. Скорее всего, дело в том, что тогда в мире было модно все русское — странное, диковатое на взгляд европейцев. Вот эффектный, но пугающий черный камень и получил русскую легенду.

Его переогранили где-то в начале ХХ века, и из 195-каратного плохо обработанного алмаза явился миру блистательный бриллиант на 67,5 карата с поразительным темно-серым окрасом, стремящимся к черному, но отливающим острым металлическим блеском.

Стоит сказать, что, восхитившись чернотой и блеском «Орлова», европейские ювелиры посчитали за лучшее избавиться от камня. Его свет хоть и завораживал, но предрекал нечто нехорошее. Недаром великий французский поэт Жан Кокто, видевший этот бриллиант, сказал: «Таким черным святилищем должен владеть черный колдун!» Пресса тут же окрестила ни в чем не повинный, но пугающий бриллиант «Камнем дьявольской смерти». Слухи начали расти, а владельцы камня перепродавать его друг другу. В конце концов бриллиант перебрался из испугавшейся его старушки Европы в Америку.