Чтение онлайн

Веллей Патеркул, офицер, командир конного отряда в войске Тиберия, был еще и сочинителем. Он оставил потомкам свою «Римскую историю», где, как очевидец и участник, описал события в Германии, которых мы сейчас коснемся. Веллей Патеркул был апологетом деяний Тиберия и преданным обожателем, поэтому его сочинение полно панегириков в честь любимого военачальника. Он с восторгом и восклицаниями пишет, какая радость обуяла римлян, когда Тиберий стал наследником высшей власти, каким любимым всеми солдатами он был полководцем и т. д.

В пятом году после Р.Х. легионы Тиберия двинулись к Нижней Эльбе, в то время как флот шел вдоль берега к землям племени хавков. Успешно совершив поход от Рейна до Эльбы, войска соединились с флотом, и, таким образом, эта территория была объявлена римской провинцией.

Веллей Патеркул пишет, что в этом походе были покорены многие, неизвестные ранее, племена, также римлянам «удалось сломить мощь лангобардов, народа еще более дикого, чем остальные дикие германцы». Любопытен описанный Патеркулом эпизод этой кампании, когда один из варваров, старик, «судя по одежде, занимавший высокое положение», выплыл на середину реки на лодке и попросил встречи с Тиберием. Во время военно-полевой аудиенции старик сказал, что в лице Тиберия он увидел бога и что у него не было более счастливого дня и т. д. И что он не понимает молодежь своего племени, которая почитает божественное величие римлян, когда их нет поблизости, но когда приходят легионы, то они боятся римлян и не хотят им верить. Трудно сказать, было ли это на самом деле. Но то, что слова варвара были просто грубой лестью и служили иным целям, мы убедимся чуть ниже.

Наместником новой провинции стал Квинтилий Вар, до того правивший Сирией. Вот какую характеристику дает ему Веллей Патеркул: «Квинтилий Вар, происходивший из почтенной, хотя и не очень древней, родовитой семьи, был мягким человеком, обладавшим спокойным характером. Тяжелый на подъем как по своему характеру, так и по своему телосложению, он предпочитал лагерный досуг военной службе. Как мало он презирал деньги, показывает его поведение в Сирии, которая до этого времени находилась в его управлении. Он вступил в эту богатую провинцию, будучи бедняком, а покинул ее богачом, оставив эту провинцию бедной. Получив верховное командование над войском, стоявшим в Германии, он решил, что жители этой страны не имеют в себе ничего человеческого, кроме голоса и тела. И он думал укротить при помощи римского права тех людей, которых не смогли усмирить мечи».

Действительно, Вар, привыкший к покорности на раболепном Востоке, полагал, что и здесь, среди необузданных германцев, можно править, сидя на судейском кресле. «Но эти люди, – пишет далее Патеркул, – при всей своей дикости чрезвычайно хитры и как бы рождены для лжи». Племенная верхушка плела тем временем опасную сеть, сотканную из лести, – дескать, как мудры римляне, что придумали право вместо насилия, как умен Вар и как справедливо он разрешает в суде их споры и т. д. Все это делалось для того, чтобы усыпить бдительность наместника и нанести коварный и спланированный удар по ненавистному врагу. Инициатором этого плана был Арминий, молодой вождь племени херусков, который имел, кстати, римское гражданство. Между прочим, его соплеменник Сегест, дочь которого Туснельду соблазнил Арминий, донес Вару, что готовится нападение на римские войска, но наместник пропустил это мимо ушей. Он был ослеплен лестью и мысли не мог допустить, что покоренные варвары способны на такое коварство.

Его беспечность и самоуверенность закончились для римских войск чудовищной трагедией. Три отборных легиона во главе с самим Варом германцы заманили в дремучий, окруженный болотами, Тевтобургский лес и почти полностью перебили. Сам Вар покончил с собой. «Дикий враг, – читаем мы у Веллея Патеркула, – растерзал полусожженное тело Вара; он отрубил его голову и послал ее Марободу, который в свою очередь отослал ее императору, так что ее смогли со всеми почестями похоронить в фамильном склепе». По римскому обряду покойника сжигали, но, видимо, в условиях боя тело Вара не успело сгореть, поэтому его голова и оказалась трофеем германцев.

Когда об этом страшном поражении узнал Август, «он до того был сокрушен, – читаем у Светония, – что несколько месяцев подряд не стриг волос и бороды и не раз бился головою о косяк, восклицая: «Квинтилий Вар, верни легионы!», а день поражения (второе августа девятого года) каждый год отмечал трауром и скорбью». И было отчего сокрушаться. Погибло двадцать пять тысяч солдат, в столице началась паника, все только и говорили о свирепых и неукротимых германцах, которые вместе с галлами идут на Рим, сравнивали Арминия с Ганнибалом. Император принял меры – по городу были расставлены караулы, галлы и германцы были депортированы и т. д.

Теперь время рассказать о вожде племени маркоманов Марободе, которому Арминий послал голову Вара. Маркоманы, жившие тогда на территории современной Чехии, весьма дорожили своей независимостью, и их лидер, Маробод, видя постоянную экспансию римлян, активно занялся вооруженными силами, причем свою армию он организовал по римскому образцу и ввел жесткую дисциплину. Его войска, как сообщают нам источники, составляли семьдесят тысяч пехоты и четыре тысячи всадников. Он не вмешивался в постоянный военный конфликт римлян с германскими племенами на Эльбе, но в то же время давал убежище побежденным. При этом заявлял, что не допустит вторжения римлян на свои земли. Поэтому еще до поражения Вара в Тевтобургском лесу, которое случилось в девятом году после Р.Х., было решено напасть на маркоманов и не дать им возможности и дальше укреплять свой суверенитет. По разработанному плану легат Гай Сентий Сатурнин должен был вести рейнскую армию вверх по Майну, а дунайская армия под командованием Тиберия должна была двигаться на север, и в определенном месте на территории маркоманов полководцы должны были встретиться и оказаться в тылу противника.

Но этого не случилось, потому что в Паннонии вспыхнуло мощное и хорошо организованное восстание. На его подавление ушло три года, и об этом мы уже вкратце говорили в начале главы. Август вынужден был предпринимать экстренные меры, потому что противник выставил против римлян двухсоттысячную армию. Была объявлена очередная масштабная мобилизация, причем тот, кто уклонялся, подвергался суровым наказаниям. Светоний приводит пример, когда римский всадник, отрубивший своим сыновьям большие пальцы на руках, чтобы они были не годны для воинской службы, был продан с торгов со всем своим имуществом.

Пятнадцать легионов, почти половина вооруженных сил Рима, вынуждена была вновь покорять Паннонию. Руководили операцией Тиберий и его племянник Германик, сын Друза. Им противостояли, вспоминает Веллей Патеркул, вожди восстания, Пиннет и еще двое, носящие одинаковое имя Батон. Он аттестует их как способных военачальников, решительных и бесстрашных. Начали они с того, что перебили римских торговцев и предпринимателей, а также вырезали всех ветеранов-колонистов. И решительно двинулись в сторону Италии, захватив по пути Македонию. Положение стало настолько угрожающим, что даже Цезарь Август «был испуган и потрясен».

Но, как хвастливо сообщает нам тот же источник, полководческий гений Тиберия и сила римского оружия в конце концов сломили повстанцев. Пиннет был захвачен в плен, а Батон защищал последнюю твердыню в горных районах неподалеку от современного города Сплита, но вынужден был капитулировать. Когда Тиберий спросил его, почему они восстали, он ответил: «Это, римляне, ваша вина. Вы посылаете стеречь ваши стада не пастухов и даже не псов, а волков».

Действительно, и гибель Вара, и тяжелейшая война в Паннонии стали прямым следствием грубого и корыстного администрирования. Война длилась целых три года, и через пять дней после ее окончания, как пишет Патеркул, было получено известие о резне в Тевтобургском лесу.

Подобострастная преданность Веллея Патеркула была вознаграждена: во время этой войны он получил звание легата и сенатора.

И вновь в Германию для наведения порядка был отправлен Тиберий со своим племянником Германиком. Надо сказать, что после поражения Вара воодушевленные успехом германцы ринулись на берега Рейна, чтобы направиться к Италии, но уже на правом берегу встретили организованную оборону. Даже небольшую крепость на правом, германском берегу, построенную еще Друзом, они не могли взять несколько месяцев, и ее гарнизон, когда закончились запасы еды, с боем сумел прорваться на другой берег Рейна. Так что варварам не удалось даже перейти границу, которую охраняли всего два легиона.