Великие и ценные вещи
Шрифт:
Возможно, это единственный шанс сказать Ксандеру именно то, что он хотел, а свидетели привлекут его к социальной ответственности.
Как только док удалился, а отец направился к свидетельской трибуне, я оглянулся на Уиллоу.
Она ободряюще улыбнулась мне - не то, чтобы все было хорошо, но то, что она будет рядом, даже если что-то не так, было важным. Я не смог ответить, и ее взгляд смягчился в знак понимания.
То, что я оказался там, на трибуне, и мое военное прошлое было выставлено на всеобщее обозрение, лишь напомнило мне, что, хотя мы и знали друг друга на клеточном уровне, мы не выяснили всех подробностей тех лет, которые провели в разлуке. Но у нас еще будет на это время... по крайней мере, если так решил конверт, который передала мне Джули.
Я не стал смотреть. Только после того, как все закончится.
Саймон допрашивал отца, и у него это получалось на удивление хорошо. Его ответы были четкими и краткими, и он действительно выглядел вполне вменяемым. Мы не могли и надеяться на лучший день для этого.
«Арт, скажи мне, ты уверен, что хочешь получить разрешение на отказ от реанимации?», - спросил Саймон.
«Поскольку я вытатуировал его у себя на груди, я бы сказал, что очень уверен», - настаивал папа. «Это не твой выбор, Александр.» Отец повернулся, чтобы посмотреть на моего брата, и у меня сжался живот. «Я не ребенок. Я мужчина, который заслуживает права распоряжаться тем, что происходит с его телом.»
«Протестую», - воскликнул Милтон.
«Ты знаешь, что это неправильно», - продолжил отец, и теперь мой желудок скрутило от тошноты. «Я учил тебя, что нельзя связывать другого человека и насильно вводить в его тело то, чего он не хочет. Именно так ты поступил со мной!»
Толпа позади заговорила одновременно.
«Протестую!», - крикнул Милтон.
Черт. Он сходит с катушек.
«Вопросов больше нет», - закончил Саймон и сел рядом со мной. «Ну, если ничего другого нет, то весь город еще долго будет говорить об этом.»
Мои мышцы напряглись, когда Милтон подошел к отцу. Он начал с самого простого, с того, что, по его мнению, во всех остальных вопросах, кроме отказа, Ксандер был отличным опекуном. А отказ, это не вопрос злого умысла или халатности, а его мнение.
«Я считаю, что прямое игнорирование чьих-то пожеланий относительно собственного тела, это зло», - возразил отец.
«Согласен», - сказал Милтон. «Но вы уверены, что это ваши желания?»
«Уверен.»
Папа кивнул.
«Сегодня - да. Но как насчет завтра? В следующем году? Ваша память не всегда поддерживает вас, Арт, не так ли?»
Лоб отца наморщился.
«В некоторые дни она... ошибается.»
«Как в тот день, когда вы выстрелили в Кэмдена?»
Я закрыл глаза, когда до меня донеслось бормотание толпы.
«Я...» Он покачал головой. «Я мало что помню об этом.» Его признание было тихим.
«Это Александр выхватил пистолет, чтобы вы не убили его младшего брата несколько месяцев назад. Это правда?»
Отец опустил глаза, его взгляд метался туда-сюда, пытаясь вспомнить.
«Так мне сказали.»
«Вы не помните тот момент?»
«Не так ясно, как хотелось бы», - признался отец.
«Хорошо, для подтверждения вашей потери памяти расскажите мне, как умер ваш сын, Салливан?»
Я чуть не вылез из кожи.
«Протестую!», - крикнул Саймон. «Это несущественно. У нас уже есть его диагноз в деле.»
«Это касается кандидатуры опекуна, ваша честь.»
Милтон смотрел на судью так, словно тот просил у него выписку из аттестата об окончании колледжа, а не разрывал на части моего отца.
«Вы на коротком поводке, мистер Сандерс», - предупредила судья Уилсон.
«Да, ваша честь. Арт, вы помните, как погиб Салли?»
Мои руки сжались в кулаки под столом, и я наслаждался болью от впившихся ногтей, используя ее, чтобы заземлить и сосредоточить себя.
«Салли...»
Отец отвел взгляд.
Я знал этот взгляд. Мы вот-вот потеряем его.
«Ты должен это прекратить», - прошептал я.
«Я не могу.» Саймон вздохнул. «Мне так жаль. Я никогда не думал, что Ксандер будет использовать Салли.»
«Салливан погиб в Афганистане, верно?», - подтолкнул Милтон.
«Верно», - подтвердил отец, кивнув, но не отрывая взгляда от пола. «В Афганистане. Его ранили.»
«В шею, да?»
Я собирался оторвать голову Милтона от его гребаных плеч.
«Точно. В шею.»
Отец начал осторожно покачиваться.
«С ним был еще один из ваших сыновей. Вы помните?»
Отец медленно посмотрел на меня, его глаза были полны мучительной скорби, и у меня перехватило горло. «Кэм. Кэм был с ним.»
«Это правда, что Кэмден приказал отряду Салливана вступить в перестрелку, которая унесла его жизнь?»
«Да.»
Слева. Я выбрал человека, стоявшего слева от меня, а не справа. Выбор был сделан в одно мгновение. Это был взмах крыльев бабочки, с которого начался ураган.
«Наверное, это тяжело - знать, что Кэм не смог вернуть вашего Салли домой целым и невредимым.»
В голосе Милтона звучала жалость.
Лицо отца сморщилось, и мне стало трудно сделать вдох.
«Протестую!»
«Разве это не правда, что вы вините Кэма в смерти Салливана?»
«Приведите свидетеля!»
«Я... Да. Он отдал приказ. Ты отдал приказ.»
Отец смотрел на меня, его глаза остекленели.
Как я мог спорить с правдой?
«Отклоняю.»
Милтон тут же протянул руку Саймону, как будто это ему нужно было успокоиться.
«Арт, вы можете сказать мне, что вы ели на завтрак сегодня утром?»
«Что?»
Мое сердце упало на пол.
«Завтрак? Или ужин вчера вечером? Или, может быть, что вы смотрели по телевизору? Вы можете рассказать мне что-нибудь из этого?»
Милтон спросил мягко, как будто его это действительно волновало.
«Я... Яйца?», - предположил он.
«Это был французский тост, по словам вашего домашнего медперсонала. Можете назвать сегодняшнею дату?»
Отец заколебался.
«Сейчас июнь. Я знаю, что это июнь.»
«Какое июня? Пятнадцатое? Седьмое? Двадцать восьмое?»
«Сейчас июнь!», - крикнул папа.
Мои глаза заслезились, и я смахнул выступившую влагу, наблюдая, как отец растворяется в воздухе.
«Но какой день в июне?»