Чтение онлайн

— Что ж, и здесь я виноват. Прости меня, дядя, если можешь.

— Можно и простить, ведь ты сын Ольгерда и мой племянник. Но ты должен дать мне слово, что впредь не будешь знаться с немцами за моей спиной.

— Клянусь, что не перемолвлюсь с крестоносцами ни единым словом без твоего ведома. — Воскликнул Ягайло и тут же недоуменно спросил: — Так ты согласен переехать в Вильно, дядя?

— Хорошо, на следующей неделе приготовь мне комнаты в Верхнем замке.

И снова дни полетели как птицы. Отношения дяди и племянника как будто стали прежними, они снова правили государством вместе. Особой дружбы властные родственники не проявляли, но и вражды меж ними поначалу не было. Войдылло в это время старался не попадаться на глаза грозному Кейстуту. Чаще всего, он выполнял какие-то поручения Ягайлы за пределами столицы. Отсутствие друга несколько огорчало Ягайлу, а со временем наследник Ольгерда все более и более чувствовал себя ущемленным присутствием Кейстута.

Кейстут, будучи окружен особым почетом и любовью со стороны литовского народа и пользуясь безграничным его доверием, обладал большей властью, нежели Ягайло. Именно к Кейстуту обращались со всеми вопросами бояре и простой народ. Даже подданные Ягайлы шли к старому князю с просьбами уладить спор, получить место при великокняжеском дворе, несли жалобы на притеснения могущественных соседей. А Ягайло все чаще и чаще оставался не у дел.

Далеко не в его пользу складывались отношения Ягайлы с соседним Московским княжеством. После блестящей победы на Куликовом поле Дмитрий Донской стал наиболее влиятельным правителем Восточной Европы. Его покровительства искали все недовольные, обделенные и обиженные в Великом княжестве Литовском и, надо сказать, небезуспешно. Весной 1381 года, не обмолвившись ни словом, в Москву выехал митрополит киевский Киприан, которого Ягайло считал своим преданным другом.

Не лучше обстояли дела и на северо-западе. Там не давали покоя крестоносцы. Впрочем, их разбойничьи набеги мало волновали Ягайлу, ибо грабежу подвергались в основном жемайтийские владения Кейстута.

Наступила осень 1381 года. Однажды в сентябре литовскую столицу вновь посетили послы Тевтонского ордена. Ягайло, сгорая от любопытства, ходил по замку, но, помня о данном обещании, боялся даже приблизиться к крестоносцам. Наконец, он не выдержал и, встретив однажды Кейстута, обратился к нему с вопросом.

— Дядя, что хотят от нас немцы?

— Ничего нового. Опять предлагают ехать мириться с магистром. — Разочарованно махнул рукой Кейстут.

— И ты поедешь?

— Незачем мне это. За свою жизнь я заключал вечный мир с крестоносцами не менее десяти раз. Если в одиннадцатый раз мы не будем мириться, от этого ровным счетом ничего не изменится.

— А если все-таки попытаться опять замириться? Не может же эта вражда продолжаться вечно. Я мог бы съездить на переговоры, если ты не хочешь, дядя, — предложил Ягайло.

— С чего бы это тебя начала беспокоить судьба моей несчастной Жемайтии? — Насторожился Кейстут. — Сиди уж в Вильно, без тебя разберусь.

Кейстут удалился в свою комнату и этим дал понять, что разговор окончен. Ягайло, однако же, думал по-другому. На следующий день к старому князю пришел Витовт и тоже попросил отпустить его вместе с Ягайлом на встречу с высшими сановниками Тевтонского ордена.

— Ягайло тебя надоумил, или своим умом дошел? — Вопросом встретил Кейстут просьбу сына.

— Мне интересно поближе познакомиться с правителями Ордена. Может быть, пригодится в будущем.

— Ну что ж, поезжай, сынок, может, чему научишься. Ведь скоро тебе самому придется править Литвой. Только посматривай там за Ягайлом, я опасаюсь, как бы он опять не замыслил худого против нас.

Сборы в дорогу заняли не много времени, и вскоре Ягайло и Витовт в сопровождении многочисленной свиты отправились в путь. С Ягайлом ехали его ближайшие друзья — Скиргайло и Войдылло. Путь литовских князей лежал в прусское селение Давыдышки, расположившееся на границе Жемайтии и Тевтонского ордена. Здесь их ждал великий магистр в окружении командоров, рыцарей, знатных иноземных гостей.

Встреча обеих сторон закончилась блестящим пиром. До глубокой ночи немцы и литовцы состязались в количестве выпитых хмельных напитков. К концу пира многие из участников застолья спали в тарелках или валялись под столом. Дни, заполненные удовольствиями и весельем, незаметно текли для участников переговоров. Пышные пиры сменялись грандиозной охотой или рыцарскими турнирами. Лишь изредка заходил разговор о деле, ради которого собрались в Давыдышках влиятельнейшие представители обоих государств. Начинал беседу обычно Витовт, но его тотчас же успокаивали крестоносцы заверениями о дружбе, и переговоры заканчивались кубком доброго вина.

Охоту и пиры Витовт конечно любил, но его начала мучить совесть за разгульную и праздную жизнь. Витовту казалось, что он не оправдывает возложенных на него надежд отца. Вскоре наследник Кейстута начал с отвращением смотреть на забавы крестоносцев. Тяжкие думы все чаще лишали молодого князя сна.

Однажды ночью Витовт лежал в постели и мужественно боролся с бессонницей. Он принимал различные положения, ложился на спину, на левый бок, на правый, закрывал глаза и пытался освободить голову от разных мыслей, но ничего не помогало. Устав ворочаться в постели, Витовт покинул свою почивальню, оделся и направился к дому Ягайлы.

Встретил Витовта заспанный Богдан. На вопрос о своем господине слуга ответил:

— Дома нет, куда-то с вечера умчался на коне.

— Странно, — подумал вслух Витовт и направился обратно к своему дому.

На утро Витовт вновь посетил жилище Ягайлы. На этот раз ему больше повезло. Двоюродного брата он застал лежащим в постели, хотя глаза Ягайлы были уже открыты.

— Ты где был сегодня ночью? — Спросил Витовт.

— Зачем я тебе понадобился в такую пору? — Вопросом ответил Ягайло, про себя видно что-то обдумывая.

— Да что-то не спалось.

— Правильно. В такие ночи ни один нормальный мужчина не уснет. Вроде и осень за окном, а тепло как летом. — Ягайло сладко потянулся и перевернулся в постели. — А я был у озера. Там у здешних крестьян игрища: жгут костры едва ли не до самого утра, девки водят хороводы. В общем, весело.

— Что же ты меня не взял с собой?

— Я думал, ты спишь, не хотел тревожить. В твоем окне не горели свечи, — оправдывался Ягайло.

— А сегодня опять туда поедешь?

— Нет. У озера народ собирается только по воскресеньям. А к следующему воскресенью мы, вероятно, отсюда уже уедем.

Ягайло оказался прав. Через два дня магистр устроил грандиозную прощальную охоту. Всю ночь накануне ее трудились загонщики, собирая зверье в начинающийся сразу за деревней лес. А утром туда торжественно въехали бок о бок литовцы и немцы. В первых рядах охотников ехали великий магистр, Ягайло и Витовт.

Охотники разбились на небольшие отряды, и все пошло своим чередом. Витовт, увлекшись охотой, забыл обо всем на свете. В погоне за молодым зайцем он неожиданно выехал на большую поляну. На краю ее под ветвистым великаном-дубом Витовт вдруг увидел Ягайлу, Скиргайлу и Войдыллу в окружении орденских комтуров. Они как будто забыли об охоте и мирно беседовали, полулежа на пожелтевшей траве. Заметив Витовта, Ягайло крикнул: