Чтение онлайн

«И так сокончилось в той час королевство Литовское веспол с королем Мендовгом, который королем был лет одиннадцать», — пишет «Хроника Литовская и Жмойтская».

Первый великий князь Литовский и первый и последний король Литвы хитрый и коварный Миндовг запутался в своих интригах. Как оказалось, чтобы править государством, ему не хватило ни политической мудрости, ни государственного мышления. Он так и остался грубым воякой, не знавшим, как распорядиться завоеванной властью. И пал от того же оружия, каким завоевал власть, — от коварства. Государство его развалилось, и «добыток Миндовгов» захватили враги. Своей исторической миссии Миндовг не исполнил. То, что не смог сделать он, сделал его старший сын Войшелк.

Войшелк, [11] в отличие от Миндовга, действовал не грубой силой, не коварством. Именно Войшелку выпала миссия стать основателем крупнейшей европейской средневековой державы — Великого Княжества Литовского.

Ипатьевская летопись называет Войшелка новогородским князем. «Войшелк же нача княжити в Новегородце, в поганьстве буда, и нача проливати крови много. Убивашеть бо на всяк день по три, по четыри. Которого же дни не убьяшеть кого, печаловашеть тогда. Коли же убьяшеть кого, тогда весел бяшеть. Посем же вниде страх Божий во сердце его, помыслив собе, хотя прияти святое крещение. И крестися ту в Новегородьце, и нача быти во крестьянстве».

Это летописное известие можно понимать буквально — Войшелк в начале своего княжения в Новогородке был язычником. Надо учесть специфику древней Новоградчины — смешанное славяно-балтское население и слабые позиции христианства. Так что Войшелк, может и правда, в начале своего правления оставался язычником и преследовал своих недругов-христиан. Но с другой стороны, в летописном рассказе о Войшелке явно читается желание летописца-монаха показать на примере дикого и жестокого язычника благотворительное влияние христианской веры, которая чудесно делает из него боголюбивого монаха. К этому рассказу надо все же относиться критически и принимать его как религиозную легенду. Возможно, в городе победили язычники и они пригласили Войшелка на княжение. Произошло это событие где-то в 1253 году. Войшелк расправился со своими противниками: «нача проливати крови много». Видимо, из-за этого раскола и выступил в новый поход на Новогородок Даниил Галицкий, «пошедшу на войну на Литву, на Новъгородок, бывшю роскалью». Войшелк вынужден был просить мира. Но, чтобы заключить мир с Даниилом Галицким, он принял православие. [12]

Мир Войшелк заключил в 1254 году, причем вынужден был оставить княжение и передать Новогородок сыну Даниила Роману. Вот тут и возникает вопрос: «Кто же был князем в Новогородке — Миндовг или Войшелк?» Ипатьевская летопись не только не дает ясного ответа, но противоречит сама себе. Говоря о заключении мира, летописец указывает, что Новогородок Войшелк отдал «от Миндога и от себе и Вослоним и Волковысек», что означало принадлежность Новогородка именно Миндовгу. Но в другом сообщении летописец прямо говорит о княжении уже Войшелка в Новогородке: «Войшелк же нача княжити в Новегородце» и уже независимо от Миндовга заключает мир, уступает Новогородок и отдает за князя Шварна Романовича свою сестру. Как видим, в это время Миндовг не был новогородским князем, и если судить, что папы римские Иннокентий IV и Александр IV титуловали его только королем Литвы, то вряд ли его власть распространялась на русские княжества в Верхнем Понеманье, в том числе и на Новогородок. Возможно, приняв католичество, Миндовг покинул православный город и начал править только в Литве, а в Новогородке стал княжить его сын Войшелк, признавший себя вассалом отца. Тогда понятно уточнение летописца, что Новогородок Войшелк передал «от Миндога», т. е. с согласия своего сюзерена. Но в сообщении той же летописи под 1257 годом говорится, что «Войшелк отдал Новогородок князю Роману», т. е. распорядился городом сам. Войшелк должен был жить при галицком дворе как заложник. Чтобы избавиться от «почетного пленения», он уходит в монастырь. Три года провел Войшелк в Полонине в монастыре, а после решил посетить Святую гору (Афон. — Авт.). Но из-за войны на Балканах он вернулся из Болгарии в Новогородок. На Немане между Новогородком и Литвой Войшелк построил монастырь. Считается, что монастырь основан в деревне Лавришово (теперь Новогрудский р-н) около Новогородка. Между Войшелком и Миндовгом вспыхнула вражда. «Отець же его Миндовг укаривашеться ему по его житью. Он же на отца своего не любовашать велми». Скупое сообщение Ипатьевской летописи едва ли объяснит причину враждебности между отцом и сыном. Правдоподобно, что Войшелк «не любовашать велми» Миндовга за его решение сделать наследником кого-то из двух своих младших сыновей от второй жены — Руклю или Репекью. Он и сам претендовал на власть в Литве, но пока не показывал этого, пряча свои намерения за маской богобоязненного монаха. Из-за монастырских стен князь-монах внимательно наблюдал за политическими событиями в крае и готовил восстание против галицко-волынских завоевателей. Он нашел и союзника — Тевтивила, которого полочане выбрали своим князем.

В 1258 году Войшелк покидает монастырь. Из Полоцка приходит полоцкая дружина во главе с князем Тевтивилом. Войшелк с помощью полочан и своих людей в Новогородке овладел городом и вновь сел на княжеский посад, а Роман был пленен. В ярости Даниил Галицкий лично повел войско на Новогородское княжество. Но Войшелк и Тевтивил не вступили в бой, умело маневрировали и выиграли время, дождались прихода татаро-монгольской рати Бурундая. По приказу Бурундая Даниил воевал вместе с татарами против Миндовга в Литве и Нальшанах. Вот так Войшелк вернул себе власть в Новогородской земле. Ни у Даниила Галицкого, ни у Миндовга не хватало сил подчинить Войшелка. Он стал самостоятельным правителем Новогородского княжества.

После смерти Миндовга в 1263 году «во всей земле Литовской и в Жемойти» правил жемайтский князь Тренята. Новый правитель сразу заявил о своей силе и дал понять, что он продолжит дело Миндовга — войну с Орденом. Орденский хронист Петр Дусбург пишет о походе Треняты в Пруссию, хотя, казалось, тот должен был заботиться об укреплении своей власти: «Тринота, сын короля литовского, присоединив к себе многих других воинов-язычников, собрал для битвы почти 30 тысяч человек и, приблизившись к земле Прусской, разделил войско свое на три отряда, один из которых он послал на Мазовию, другой — на Помезанию, и обе земли разорил огнем и мечом. Остальные вторглись в землю Кульмскую, и, помимо прочего зла, которые там содеяли, они взяли замок Биргелов, похитив скот и все имущество братьев и тех, кто бежал в упомянутый замок. Братья и прочие люди спаслись, укрывшись в одной башне». Хоть Треняту поддержали Литва и Жемайтия, но все же он не мог считать себя полновластным их правителем. На власть претендовали Тевтивил и Войшелк, и открыто воевать с ними он опасался. Как всегда, пригодилось коварство. Тренята решил расправиться по отдельности с Тевтивилом и Войшелком. Он пригласил Тевтивила к себе делить «добыток Миндовъгов». В Полоцке решили, что пришел час действовать — убить Треняту и присоединить Литву к Полоцкому княжеству. Возможно, на это решение повлияло и желание Войшелка передать Тевтивилу, христианину и брату, «все право свое натуральное в общей Русской вере, если бы он убил Треняту», как считал хронист Матей Стрыйковский. Но намерение Тевтивила выдал боярин Прокопий, и Тренята опередил своего соперника, убил его, а полоцких бояр пленил. Полочане, чтобы освободить своих бояр, вынуждены были принять ставленника Треняты, видимо, князя Герденя. Теперь, когда Полоцк прекратил борьбу, Тренята мог расправиться с Войшелком. Но Войшелк оказался хитрее. Он покинул Новогородок и отправился в Пинск собирать войско. И не без его участия возник заговор против Треняты. По рассказу Ипатьевской летописи, Треняту по дороге в баню убили четыре бывших конюха Миндовга. Но Матей Стрыйковский в исторической книге «О началах» рассказывает иначе: будто бы Войшелк помирился с Тренятой и жил у него при дворе. Сердечная рана мучила его, и Войшелк решил отомстить за смерть отца. Однажды, когда они отправились на охоту, Войшелк напал сзади на Треняту и так ударил мечом по голове, что «аж выбил мозг». После чего убежал в свой монастырь. И все же мы доверимся галицко-волынскому летописцу — современнику тех событий.

Войшелк был безоружен перед своими врагами, и если б не помощь Новогородка и Пинска, то неизвестно, чем бы все закончилось. Как только заговорщики убили Треняту, Войшелк с пинской дружиной пришел в Новогородок, где его ждала уже новогородская дружина. С пинчанами и новогородцами Войшелк пошел в Литву. Летопись представляет этот поход как поход на язычников: «Господи Боже, виждь неправду сию, а прослави имя твое, да не похваляются беззаконии в нечестии своем, и даждь мне помощь и силу изыти на них за имя твое святое, яко прославится имя твое святое».

Войшелка приняли в Литве как законного властителя: «Литва же вся прияша и с радостью, своего господичича», — отмечается в Ипатьевской летописи. Но с «радостью» к Войшелку относились не все. И бывший монах, забыв о христианском милосердии, «поча вороги свое избивати, изби их бесщисленное множество, а друзии разбегошеся, камо кто видя». Это было завоевание Войшелком Литвы и подчинение ее Новогородку, о чем говорит и Новгородская летопись: «Иядъ на поганую Литву и победи я, и стоя на земли ихъ все лето, тогда окаяньным възда Господь под делом их; всю бо землю ихъ оружием поплени». Эта жестокость была вызвана не только политическими соображениями избавиться от противников, привести в послушание недовольных, но и желанием силой уничтожить язычество. Расправившись с внутренними врагами в Литве, Войшелк обеспечил мир с соседями. Он заключил союз с Ливонским орденом, уступил ему Жемайтию. «Всех христиан, которых он нашел пленными в своем государстве, он милостиво отправил назад в Ригу, к магистру. Но затем он дался в обман литовцам, составил с ними заговор и послал в том же году войско в Вик и Пернов и опустошил эти области в сретение Господне (2 февраля). А неделю спустя после этого праздника была дана литовцам битва при Дюнаминде», — сообщает «Хроника Вартберга». Неясно, что послужило причиной прекращения мира с Орденом, может быть, какие-то территориальные споры. Поход в Ливонию закончился поражением, и Войшелк вынужден был искать нового союзника.

Войшелк заключил мир с Галицко-Волынским княжеством, признав себя вассалом владимирского князя Василька Романовича. С его помощью и дрогичинского и луцкого князя Шварна Данииловича Войшелк завоевал балтские земли — Деволтву и Нальшаны. Как в Литве, так и на новых завоеванных землях Войшелк жестоко расправился со своими неприятелями, «ворогы своя избив». Убийца Миндовга Довмонт с дружиной в 300 воинов, боярами, их семьями бежал в Псков, где был посажен на княжеский престол.

Против него Войшелк использовал полоцкого князя Герденя, передав ему Нальшаны. Чтобы выбить Герденя из своей земли, Довмонт-Тимофей (его крестное имя) со своей дружиной и псковичами дважды нападал на Нальшаны. В первом походе он захватил жену Герденя Епраскею с двумя его сыновьями. Летопись XVI века (Воскресенская) называет имена сыновей Герденя — Витень и Андрей. Как известно, Витень станет великим князем литовским, а Андрей — тверским епископом. Во время второго похода Довмонта в 1267 году Гердень погиб, но вернуть Нальшаны у Довмонта не хватило сил. А может, вновь дипломатическую войну выиграл расчетливый Войшелк. Ведь его союз с Орденом угрожал Пскову, и псковичи опасались воевать с Литвой.

На руку Войшелку была и смерть Герденя. Он избавился от сильного удельного князя, а полоцкий посад занял князь Изяслав, который признал его волю. Таким образом, Войшелк объединил под своей властью Новогородскую землю, Литву, Деволтву, Нальшаны и Полоцко-Витебскую землю, чего не смог сделать Миндовг. Союз с Пинским княжеством и покровительство сильного Владимирского княжества гарантировали созданной им федерации стабильность и устойчивость. Так было образовано Великое Княжество Литовское. Его основателем по праву надо считать Войшелка. Первой столицей этого государства был Новогородок.

Немного успел сделать Войшелк на великокняжеском посаде. В 1266 году он вместе с князем Шварном участвовал в походе на Польшу. Объединенное войско опустошило Мазовию и Сандомирское воеводство.

Возможно, инициатором этого похода выступил Войшелк, ибо Шварн оправдался перед польским князем Болеславом: «Не я, но Литва воевала». Целью похода была борьба за ятвяжские земли между Литвой и Мазовией. Видимо, при Войшелке и была присоединена Восточная Судовия, где стал княжить Тройдень, который, вероятно, приходился ему родственником.