Чтение онлайн

Место Эди на Фабрике заняла Нико – эту двухметровую красавицу Энди отыскал в Париже и вывез в Америку. Он вспоминал, как встречал ее в аэропорту: «Когда она спускалась по трапу, такая высокая и величественная, мне казалось, что это один из легендарных викингов. Было ясно, что она пришла покорять и побеждать. Ничего не оставалось, как сдаться на милость победителя!» Ко времени их знакомства Нико, урожденная Криста Пеффген, уже успела сняться для всех модных журналов, сыграть у Феллини в «Сладкой жизни», родить ребенка от Алена Делона и поработать с Rolling Stones. В Нью-Йорке Уорхол устроил ее выступления и запись с группой Velvet Underground, которую в тот момент продюсировал. Продюсировать – для Уорхола означало ставить свое имя на чужую работу, чтобы оно помогало прославиться другим, – а те, в свою очередь, помогали расширить славу самого Уорхола.

Энди Уорхол и Эди Седжвик.

Velvet Underground нашел Пол Моррисси – ему была нужна группа, которую можно было бы раскрутить под именем Уорхола, получив таким образом деньги и рекламу. Лу Рид, Джон Кейл и компания подходили идеально: у них был драйв, желание прославиться и море энергии. По мнению Моррисси, им не хватало только вокалистки – и он привел в группу Нико. Уорхол превратил ее в гей-икону и диву декаданса, а портреты работы Энди сделали ее настоящим символом того времени и превосходной рекламой для чего угодно. Уорхол создал для группы светомузыкальное шоу «Взрывная Пластиковая неизбежность» – потрясающее зрелище, состоявшее из нескольких киноэкранов, цветных прожекторов, вспышек и тому подобного, наводившее на мысли о наркотическом воздействии, – и оформил обложку их диска, изобразив там кислотный недвусмысленный банан, мгновенно превратившийся в самый знаменитый фаллический символ.

Энди Уорхол, Нико и Velvet Underground.

Правда, ничего хорошего из такого сотрудничества не вышло: Нико покрутила романы со всеми членами Velvet Underground (а также с Джимом Моррисоном, Брайаном Джонсом и Игги Попом) и исчезла, занявшись сольной карьерой, a Velvet Underground, лишившись покровительства Уорхола (по утверждению Моррисси, ему просто стало скучно), едва не развалились.

К концу 60-х годов Уорхол стал самым известным, дорогим и плодовитым художником в США. За одну из его картин на аукционе заплатили 60 тысяч долларов – столько еще никогда не давали за картину живого художника! Правда, сам он уже почти не рисовал – его подпись сама по себе стоила тысячи долларов, и ее можно было ставить хоть на чужом рисунке, хоть на банке из-под кофе. Иногда Уорхол больше времени тратил на беседы с журналистами, чем на работу, но каждое его интервью было произведением искусства. «Я не хотел рождаться. Это было ошибкой. Все равно как меня выкрали и продали в рабство, – разглагольствовал он в интервью журналу Time. – Меня никогда не трогали собственные работы. Я делаю дешевую писанину и нравлюсь обычным людям».

Налаженный механизм Фабрики дал сбой 3 июня 1968 года. Воинствующая феминистка Валери Соланас, основательница и единственный член «Общества по уничтожению мужчин», стреляла в Энди Уорхола. Когда-то она прислала на Фабрику сценарий с милым названием «Засунь себе в задницу», который тот даже вроде бы собирался экранизировать. Энди Уорхол тогда сказал журналистке Гретхен Берг: «Название показалось мне замечательным, и я был в добродушном настроении, поэтому согласился продюсировать это, но пьеса была такая черная, что я решил, может быть, она женщина-мент… С тех пор мы ее не видели, но я не удивлен. Думаю, она решила, что это очень подходит Энди Уорхолу». Однако когда Валери начала требовать за сценарий денег, Уорхол признался, что потерял его. Он надеялся отделаться от докучливой Валери, сняв ее в нескольких своих фильмах, – она играла в них саму себя, грубую мужеподобную агрессивную женщину, ненавидящую мужчин. Ее ненависть нашла выход: в тот день Валери, при полном параде с пистолетом в бумажном пакете поднялась в студию и выпустила в говорившего по телефону Уорхола три пули, попав только один раз. Она выпустила пять пуль в галерейщика Марио Амайа и пыталась застрелить всех, кто был с ним в комнате, но пистолет заклинило. Тогда она села в лифт, вышла на улицу, купила персиковое мороженое и сдалась полицейскому со словами: «Меня ищет полиция. Я застрелила Энди Уорхола. Он слишком контролировал мою жизнь».

«В кино все эмоции выглядят такими сильными, такими настоящими – когда в жизни с тобой что-то случается, это по большей части похоже на телепередачу, ты ничего не чувствуешь. И прямо в тот момент, когда в меня стреляли, и впоследствии я был уверен, что смотрю телевизор», – написал Энди несколько лет спустя. Говорят, что лежа в луже крови, он первым делом спросил, снимал ли кто-нибудь происходящее. Уорхол почти час ждал «скорую» – все это время рядом с ним на коленях стоял Билл Нейм и плакал. В больнице констатировали клиническую смерть, потом пять часов сшивали простреленные внутренности. Швы наложили неудачно – Энди еще два года еле двигался и всю оставшуюся жизнь носил корсет. А Валери прославилась – ее имя стало знаменем феминизма. На суде ей дали всего три года (время ожидания суда засчитывалось). Энди отозвал обвинение. «После пальбы Валери мне нет нужды подписывать свои работы: она подписала их своими пулями», – говорил он. Однажды одна из его «банды» – Ультра Вайолет – спросила его, почему Валери Соланас пыталась его убить. Уорхол ответил: «Я оказался в неправильном месте в правильное время».

Выйдя из тюрьмы, Валери первым делом взялась звонить Уорхолу с угрозами: она требовала, чтобы Уорхол заплатил ей 200 000 долларов за ее рукописи, снимал ее в кино и взял в шоу Джонни Карсона, добавив, что, если Уорхол этого не сделает, «она всегда сможет это повторить».

Валери Соланас на суде.

В одном из интервью у нее спросили, соответствуют ли ее выстрелы нравственным нормам. «Я считаю это нравственным действием, – ответила Валери Соланас. – И я считаю безнравственным, что я промахнулась. Мне надо было потренироваться в стрельбе». Валери скончалась пятидесяти двух лет от роду, в апреле 1988 года. В последние годы она сидела на игле, а деньги зарабатывала на панели – всегда надевая на работу платье из серебристой парчи, так похожей то ли на стены Фабрики, то ли на парики Уорхола… Про нее сняли фильм, а ее сценарий так никогда и не был поставлен.

Завидуя ее кровавой славе, уже десятки человек угрожали Энди Уорхолу. Однажды активисты антинаркотической кампании швырнули в него тортом, в другой раз на презентации новой книги неизвестные сорвали с него парик. По слухам, даже колумбийская мафия в один прекрасный день напала на его офис и вынесла оттуда всю наличность – около миллиона долларов: всем было известно, что деньги Энди хранит в коробках от печенья, разбросанных по Фабрике. Вся эта кутерьма сильно повлияла на него: он стал более скрытным, у него началась паранойя. Поверх корсета он надевал бронежилет, избегал незнакомых людей, и в то же время он боялся быть один, проводя дни и ночи в бесконечных тусовках.

Хотя в одном из интервью, данных после покушения, Энди утверждал, что он «мертв и не чувствует себя живым», он по-прежнему жаждал славы и творчества. Самой знаменитой работой того времени стал расписанный языками пламени автомобиль: Энди считал, что красота гоночной машины должна проявляться в динамике. Уорхол расписал автомобиль лично, нанося краску пальцами: «Я пытался нарисовать, как выглядит скорость. Когда машина движется на большой скорости, все линии и цвета смазываются». Еще он выпускал романы – первый роман «А», состоявший из расшифровок записей телефонных разговоров на Фабрике, вышел в 1968 году, и даже основал собственный телеканал. Его ток-шоу называлось «Пятнадцать минут с Энди Уорхолом» – в названии звучала аллюзия на самую, пожалуй, знаменитую фразу Уорхола о пятнадцати минутах славы, на которые когда-нибудь каждый будет иметь право. Сам Энди в это время раздавал бесчисленное количество интервью, в каждом из которых он словно издевался над журналистами. «Интервьюер должен произносить те слова, которые он хочет от меня услышать, а я буду повторять за ним», – говорил Энди, а если было по-другому – нес такую фантастическую чушь, что журналисты бились в истерике.

Энди Уорхол, Теннесси Уильяме и Пол Моррисси (на заднем плане), 1963 г.

Больше всего на свете – кроме разве что смерти – Энди боялся оказаться «не в моде». Он преклонялся перед модой – эфемерным искусством, которое заменяло миллионам людей законы и принципы. Он говорил: «Я скорее куплю и повешу на стену модное платье, чем картину». Сам он тоже по мере сил работал для моды – разрабатывал модели туфель и шляпок, делал платья в любимой технике шелкографии и создавал рекламу для своих друзей-модельеров. Его лучшим другом много лет был знаменитый американский дизайнер Рой Хальстон – первый американец, получивший признание по обе стороны океана. В свое время он прославился шляпкой-таблеткой, которую Жаклин Кеннеди надела на инаугурацию своего мужа, а в конце семидесятых его называли «лучшим американским дизайнером всех времен». Иногда Уорхол выходил на дефиле Хальстона в качестве манекенщика – говорят, что пару раз он демонстрировал даже женскую одежду. Работал Энди и как фотомодель, подписав контракт сначала с агентством Zoli, а затем с Ford. Дружил Энди и с Дианой фон Фюрстенберг – модельершей, бывшей женой австрийского принца, тусовщицей и изобретательницей платья с запАхом. Впрочем, все это не мешало ему заявлять:

«Я обожаю униформу! Потому что если ты – пустое место, то и одежда не делает из тебя человека. Лучше всего носить одно и то же и знать, что в тебе любят тебя самого, а не то, что из тебя может сделать одежда».

В 1969 году Уорхол основал журнал Interview, поначалу пишущий о кино, где знаменитости беседовали со знаменитостями (а Трумен Капоте – сам с собой). По легенде, логотип – угловато-размашисто написанное название журнала – создала за Энди его мать, которая и раньше нередко выполняла вместо него шрифтовые работы. В конце семидесятых Interview стал писать о массовой культуре в ее самом буквальном понимании – кино, звезды, тусовки, мода и сплетни. Основную пищу для колонок светской жизни давала знаменитая «Студия 54» – самый известный в истории ночной клуб, полный радости, секса, кокаина и знаменитостей. Энди Уорхол был там постоянным гостем и одним из самых преданных поклонников: он говорил, что «Студия» – место до того важное, что «если бы в Нью-Йорке случилось землетрясение, то непременно там». О том, что там происходило, восхищенные посетители складывали легенды: красавцы-бармены в одних носках и горы кокаина, секс-разгул прямо на танц-поле и вечеринки в декорациях от самых известных дизайнеров, обнаженная Бьянка Джаггер верхом на белой лошади и сам Энди, которого засунули головой в мусорное ведро – полное стодолларовых банкнот. В заведение пускали не всех – однажды туда не пустили даже Шер! – но там бывали самые известные люди мира: от Лиз Тейлор и Джека Николсона до иранской шахини Сорейи, Имельды Маркое и Джекки Кеннеди. «Студию» закрыли в конце 1979 года, и вместе с нею закончилась сверкающая эпоха 70-х.