Чтение онлайн

Как всегда, открытия в Америке занимали Фердинанда и Изабеллу намного меньше, чем другие дела, такие, как войны в Европе, дипломатические переговоры о бракосочетании младшей, еще не пристроенной дочери, Екатерины Арагонской. Готовясь к грядущим столкновениям, Испания была готова заполучить в союзники Англию. Екатерину выдали в 1501 г. за наследника Тюдоров, принца Артура, а когда тот через несколько месяцев умер, она вышла за его брата, Генриха VIII, английского Ивана Грозного. С Францией удалось договориться о разделе Неаполитанского королевства. Но, вмешавшись в итальянские дела, Испании пришлось во второй половине 1500 г. поддерживать Венецию против турок. Разумеется, в казне не хватало денег на Дальние странствия в Новом Свете.

Адмирал все это время оставался в Гранаде. Познакомившись с ним, секретарь венецианской миссии в Испании писал в августе 1501 г.: «Ныне Колумбу не везет, он не в чести у королей и впал в безденежье». [50] Выбраться из этого положения вряд ли было можно, выступая как вечный проситель и претендент на управление Эспаньолой, как лицо, требующее исполнения обещаний, восстановления в правах и т. п. Скорее всего, католические короли должны были вспомнить о нем как о талантливом капитане, способном к новым открытиям. И, конечно, благочестивая Изабелла могла оценить его постоянные ссылки на божественный промысел.

В сентябре 1501 г. Колумб отправил католическим королям подборку текстов под названием «Книга предсказаний». Судя по сохранившейся копии, в которой часть страниц утеряна, сборник включал, прежде всего, изречения из Библии, предсказывавшие открытие новых стран, напоминавшие о близости судного дня и о греховности всего земного. Тут же были богоугодные стихи Колумба, его рассуждения о собственной роли как исполнителя божественных предначертаний. «Когда я отправился в Индию, мне не пошли впрок ни здравый смысл, ни математика, ни карта мира. Полностью сбылись слова Исайи…». Ведь пророк говорил, что Господь «соберет изгнанников Израиля, и рассеянных иудеев созовет от четырех концов земли». [51] Небо вняло молитвам адмирала, который желал обогатить Испанию, чтобы та была в состоянии отвоевать Гроб Господень. Теперь нужна была еще одна экспедиция в Святую землю через открытые за океаном страны. Там или где-то рядом были Офир и копи царя Соломона. Колумбу предстояло завершить начатое дело к вящей славе Испании и всего христианства.

Адмирал не ошибся в своих предположениях. В конце сентября 1501 г. Фердинанд и Изабелла распорядились о выплате причитавшихся ему доходов от Вест-Индии (без права гарантированного участия в торговле), а заодно — о возврате имущества, конфискованного Бобадильей. Вскоре были приняты решения об отправке в Америку экспедиций Н. де Овандо, нового губернатора Эспаньолы, и Колумба. Расходы на них были несоизмеримы. Овандо, увезший в Новый Свет в феврале 1502 г. более 2 тыс. солдат и колонистов, имел три десятка кораблей. Колумбу, отправившемуся в путь в мае того же года, дали всего четыре каравеллы и полторы сотни членов экипажа. Инструкция, врученная адмиралу, предписывала «открыть острова и материк», лежащие «в наших владениях». Как всегда, католические короли считали своими земли, о которых заведомо ни им, ни Колумбу ничего не было известно. Адмиралу следовало дать описание открытых стран, приобрести драгоценности и пряности. Он мог посетить Эспаньолу, но лишь при крайней необходимости.

Переход через Атлантический океан прошел благополучно, и адмирал встал на рейде Санто-Доминго 23 июня 1502 г., через полтора месяца после отплытия из Кадиса. Колумб прихварывал, его зрение слабело; говорили, что судовой журнал за него вел тринадцатилетний сын Фернандо. Но адмирал не терял контроля над флотилией. На рейде в Санто-Доминго он, по-видимому, оказался единственным моряком, способным оценить навигационную обстановку. Его встревожило обилие дельфинов, изменившийся характер приливов, облачности и волн, набегавших с юго-востока. Адмирал посчитал, что признаков близкого урагана достаточно, чтобы предупредить о них местные власти. На берег был отправлен один из капитанов, с тем чтобы сообщить Овандо о наблюдениях адмирала, а заодно попросить разрешения для флотилии укрыться от бури в Санто-Доминго.

Письмо Колумба в присутствии его представителя губернатор Овандо зачитал приближенным, в том числе, надо думать, капитанам, закончившим приготовления к отплытию в Испанию. Послышались насмешки в адрес «предсказателя», возможно, от тех, кто слышал о «Книге предсказаний». В стоянке адмиралу было отказано, после чего он велел своим кораблям немедленно сняться с якорей и уйти как можно дальше на запад. Необходимо было выбраться из полосы близящегося урагана или по крайней мере оказаться на кромке этой полосы. Буря неизбежно должна была разбросать корабли, а потому было назначено место новой встречи: залив Окоа, к западу от Санто-Доминго.

Нежелание прислушаться к советам адмирала обернулось катастрофой для испанского флота, который покинул Санто-Доминго вскоре после Колумба. Ураган свирепствовал несколько дней, и из эскадры, насчитывавшей три десятка кораблей, 25 погибли. Среди пятисот моряков и пассажиров, жертв катастрофы, были командор Бобадилья и судья Ролдан. На дне Карибского моря оказались золотые слитки, оцененные в 120 тыс. дукатов, т. е. весившие более 4 ц. Несколько полуразбитых кораблей, потерявших управление, с трудом вернулись в Санто-Доминго, и лишь один корабль достиг Испании. Как раз на нем находилось личное имущество Колумба, в том числе золото, которое позднее позволило адмиралу безбедно окончить свои дни в Европе. [52]

Корабли Колумба были потрепаны бурей, у одного из них унесло за борт шлюпку, но люди были целы. Адмирал дал экипажам время На починку снастей и на отдых, а затем, пользуясь пассатом и восточным течением, покинул Гаити. Вскоре он был в виду Северной Ямайки, откуда направился к островам близ южного берега Кубы.

27 июля 1502 г. флотилия взяла курс на юго-запад и за три дня достигла современного Гондураса. Вновь, как четыре года назад, Колумб вышел к берегам американского материка, на этот раз — в его центральной части.

Берег, уходивший на запад, был прикрыт с моря о-вами Баия. Он представлял собой неширокую низменность с вечнозеленым тропическим лесом, а далее простирались гряды гор в тысячу и более метров высоты. Колумб стоял у входа в Гондурасский залив, вдававшийся на 150 миль в материк; в глубине залива начинались пути в края, населенные майя. Адмирал этого не знал, как не знал и того, что он находился примерно в 200 милях от Копана — одного из центров многовековой цивилизации майя с ее каменными пирамидами, храмами, стадионами, украшенными цветной керамикой и скульптурой. Далее на север и северо-запад, на п-ове Юкатан, располагались основные поселения майя. Их возглавляли воины-аристократы и жрецы, которые владели искусством иероглифического письма, составляли календарь, основанный на астрономических и математических подсчетах, приносили человеческие жертвы.

У о. Бонакка (Гуанаха на современных картах), крайнего со стороны моря в группе о-вов Баия, решалась судьба последнего из четырех путешествий Колумба в Новом Свете. Адмирал мог пойти в любом направлении, например на север, хотя бы до широты Кубы, если бы он желал доказать свое утверждение, сделанное в 1494 г., что Куба — часть Азии. Он мог пойти на запад, в глубь Гондурасского залива, если бы искал проход в Индию. Но обследование северо-западной части Карибского моря, по-видимому, представлялось Колумбу наименее перспективным. Он никогда не слышал от индейцев, что следовало искать золото к западу от Кубы, тогда как на юго-западные берега Карибского моря ему указывали в свое время жители устья Ориноко.

Войдя в Гондурасский залив, адмирал обнаружил бы, что берег поворачивает на север, к Юкатану, где в дальнейшем испанцы натолкнулись на решительное сопротивление майя. Через несколько лет после путешествия Колумба, в 1511 г., туда попала группа потерпевших кораблекрушение испанцев, и те из них, кто оказался в руках майя, были принесены в жертву богам. Судя по старинным описаниям, подобные жертвы в ходе религиозных процессий осыпались цветами, вокруг них совершались ритуальные танцы. Куски их расчлененных тел поедались, как благословенная пища. Человеческие жертвоприношения должны были умилостивить богов, так же как членовредительство, принесение в жертву собственной плоти и крови. У майя оно напоминало обряды, принятые в древности семитами Ближнего Востока. [53]