Чтение онлайн

Общение с готтентотами позволило Велью набросать их первое краткое описание. О жителях бухты Сент-Хелина он сообщил, что их кожа темновата («басу» по-португальски и темноватая, и матовая). Судя по всему, речь шла о готтентотах, смешавшихся с бушменами. Они питались мясом тюленей, китов и газелей, занимались бортничеством, выкапывали коренья. Одевались в шкуры, вставляли в уши кусочки меди, были вооружены дротиками и палицами, к которым прикрепляли рог как наконечник. Далее на восток, в бухте Моссел, по словам Велью, у готтентотов был крупный и мелкий рогатый скот, на оседланных быках ездили верхом и перевозили грузы. [71]

Судя по Велью, одни готтентоты выглядели как охотники и собиратели, другие — как скотоводы; ни одна из этих двух групп не пользовалась железом. Археологи XX в. выяснили, что соседи готтентотов, земледельческие племена Натала, были знакомы с железом с X в. Если готтентоты времен Васко да Гамы, т. е. через пять веков, все еще не заимствовали у них этот металл, значит к тому не было стимулов. Очевидно, приход железного века требовал изменений в хозяйстве (и, может быть, в обществе), на которые времени требовалось больше, чем пять столетий. Что касается специализации одних племен на охоте, других — на скотоводстве, то здесь причиной были исторические обстоятельства. К югу от р. Оранжевой готтентоты были пришельцами, прибывшими из северных областей, которые расположены в современной Ботсване. На южной оконечности Африки ранее жили лишь бушмены, охотники и собиратели. Придя сюда, готтентоты ассимилировали бушменов и в чем-то сами ассимилировались: переняли занятия бушменов, охоту и собирательство. В других районах готтентоты стали преимущественно скотоводами.

Перед Васко да Гамой и его спутниками развернулась картина различных, сменявших друг друга в определенной последовательности цивилизаций. По мере продвижения на юг уровень цивилизаций понижался. Сами португальцы, выходцы из европейского мира, стояли на верхних ступенях лестницы. Далее шли прекрасно им известные арабы, за арабами — исламизированные суданцы, за теми — жители бассейна Конго. Переводчик, взятый Васко да Гамо для общения с банту, бывал в устье Конго. Он мог сообщить морякам, что «королевство Конго», лежавшее к югу от исламизированных стран, уступало Северной Африке и Судану по уровню цивилизации, но превосходило скотоводческие племена готтентотов. Португальцы, познакомившись с банту на Нижнем Конго, усмотрели в их строе государственную иерархию и стали титуловать их босоногих правителей, также как в Судане, принцами, графами и т. д. А на юге Африки португальцы нашли готтентотов, которые частично «обушменились», приблизившись в своем развитии к наиболее низким цивилизационным ступеням. Географические рамки всех этих цивилизаций не раз смещались, главным образом в южном направлении. Португальцы теснили арабов, те — негрское население Судана. А в Экваториальной Африке среди наиболее развитых банту растворились древние насельники, все те же готтентоты, о чем свидетельствуют островки готтентотоязычных племен в современной Танзании (сандаве и хадзапи).

Экспедиция Васко да Гамы познакомилась с богатым животным миром Южной Африки. Велью заметил, что там обитали такие же пернатые, как в Европе, но, кроме того, в бухте Моссел водились крупные птицы, лишенные перьев и не способные летать (капские пингвины). У готтентотов были собаки, а среди морских животных, помимо китов и тюленей, встречались ластоногие, напоминавшие моржей. К XX в. ластоногих истребили; память о них сохранилась в бухте Моссел, где расположен Сил Айленд — Тюлений остров. Такая же участь постигла капских пингвинов. Европейцам новейшего времени уже не приходилось наблюдать странные встречи обитателя тропиков, слона, с любителем антарктических вод, пингвином.

На берегу бухты Моссел Васко да Гама установил крест и падран. Когда португальцы подняли паруса, чтобы покинуть бухту, дюжина готтентотов принялась разрушать памятные знаки. Они делали это на виду у европейцев, полагаясь на достаточное расстояние от их кораблей, чтобы вовремя скрыться. Падрану в бухту Моссел была уготована та же участь, что и другим памятным знакам Васко да Гамы, из которых до сих пор ни один не обнаружен. Тот, что в Восточной Африке (Малинди) назван его именем, появился явно не при жизни мореплавателя, хотя навершие падрана в виде креста, по-видимому, старинного происхождения.

Если готтентоты не хотели хранить память о путешествии Васко да Гамы, то среди португальских моряков далеко не все собирались это путешествие продолжать. Как сообщали два хрониста, Корреа и Ж. Озориу, на кораблях в декабре 1497 г. готовился бунт, который капитан-мор сумел подавить в зародыше. [72] Кроме Корреа и Озориу никто о бунте не писал, и первый комментатор текстов Велью Д. Копке, отказывался верить этому сообщению. Во втором издании записей Велью новый комментатор, А. Эркулану (1810–1877), известный историк и писатель, говорил, что верит Корреа и Озориу, поскольку, скорее всего, прочие хронисты умолчали о подготовке бунта из патриотических побуждений, не желая компрометировать участников знаменитого путешествия.

Судя по словам Корреа и Озориу, бунтарские настроения были порождены тяжелым положением экспедиции после отплытия из бухты Моссел. Возобновились бури, отгонявшие корабли на запад, как и течение Игольного мыса. На «Св. Рафаиле» сломалась мачта; в трюмах было полно воды, что влекло дополнительную работу на насосах. Бочки с питьевой водой смывало с палуб, вода подмачивала припасы.

О подготовке бунта, по словам Корреа, Васко да Гама был извещен Коэлью, капитаном «Берриу», когда их корабли сблизились. Тотчас на «Св. Гаврииле» была собрана команда, которой капитан-мор объявил, что в случае новой бури он готов прекратить экспедицию. Чтобы оправдаться перед королем, он желал иметь на руках документ, свидетельствующий, что команда в лице ее представителей нашла веские причины для возвращения. Команда выделила пятерых, выглядевших как главари заговора, для подписания требуемого документа. Они отправились в капитанскую каюту, а там их, лишенных помощи, верные капитану люди скрутили и заковали в кандалы. Покончив с заговором на своем корабле, капитан-мор сообщил о случившемся на «Берриу» и на «Св. Рафаил», пригрозил тем, кто мог нарушить дисциплину, суровыми карами, после чего никаких признаков бунта больше не было. Через некоторое время арестованных на флагмане расковали, но свобода им была дана условно, так как капитан-мор заявил, что предаст их в руки правосудия по возвращении домой. Фактически Васко да Гама довольствовался тем, что нагнал на них страху, а в дальнейшем в Лиссабоне власти объявили, что король, празднуя благополучное окончание экспедиции, простил морякам все их грехи.

Корабли тем временем вошли в Индийский океан. Пройдя бухту Алгоа и повернув на северо-восток, экспедиция взяла курс к устью Грейт-Фиш, наиболее удаленному месту, достигнутому Диашем. Берег постепенно выровнялся, значительных бухт больше не было. Горы и леса кое-где отступали в глубь материка, затем вновь появлялись у берега. В конце декабря — начале января, пользуясь попутным ветром, экспедиция прошла вдоль Натала, близкого по климату Экваториальной Африке. Здесь, на землях банту, деревья были выше, чем на мысе Доброй Надежды, с мощной листвой и яркими цветами. На разных деревьях цветы распускались в разные времена года, а потому вся местность постоянно выглядела ярко окрашенной, цветущей. В дальнейшем португальцы приняли в расчет климатические условия в различных районах Африки, и границы их владений прошли с учетом наблюдений первых европейских путешественников. После путешествий Кана и Диаша стало известно, что в Западной Африке за р. Кунене лежит пустыня, а в прибрежных водах приходится сталкиваться с южными ветрами и течениями. Вот почему, овладев территориями, вошедшими в Анголу, португальцы проявили мало интереса к будущей Намибии, где утвердились другие европейцы. В то же время в Восточной Африке были обнаружены на широте Намибии цветущие края, а потому граница португальского Мозамбика, на пути в Индию, прошла к югу от тропика Козерога, начиная с превосходной бухты Делагоа.

11 января 1498 г. Васко да Гама остановился несколько к северу от бухты Делагоа и устья Лимпопо, не доходя сотню миль до Южного тропика. Моряков, отправившихся в лодках за пресной водой, встретила толпа африканцев — высокорослых, дружески настроенных чернокожих банту. Судя по всему, это были тонга (тсонга на русских этнических картах). Через 50–60 лет после Васко да Гамы португальцы, обследуя бухту Делагоа, записали имена местных вождей, а в XX в. этнограф Г.А. Жюно услышал эти же имена в устах местных тонга, когда их попросили назвать своих предков. [73] Не исключено, что вожди, которых перечислили информаторы Жюно, в детстве видели первые португальские корабли, Васко да Гаму и его переводчика, говорившего на киконго. Как уверял тогда переводчик, он понимал тонга. Что касается капитан-мора, то он подарил встретившему его вождю красные панталоны, жакет и феску. После передачи подарков переводчик и еще один моряк были приглашены в соседнюю деревушку. По дороге вождь показывал обновку всем встречным, которые вежливо хлопали в ладоши. Обойдя деревушку в новых панталонах, вождь отправился по своим делам, а португальцев отвели в одну из хижин. Там их накормили просяной кашей с курицей, «как в Португалии». Отдохнуть в хижине оказалось не просто: всю ночь напролет туда шли жители деревни посмотреть, как выглядят необычные гости.

Капитан не стал задерживаться у тонга, так как по-прежнему дул попутный ветер, чем надо было пользоваться. Через десять дней пути, 25 января 1498 г., экспедиция приплыла в края не менее гостеприимных банту, насельников Нижнего Замбези и территорий, лежащих далее на север. Здесь, в устье Келимане, португальцам пришлось пробыть около месяца среди предков современных макуа и малави. Васко да Гама счел необходимым вытащить корабли на берег и основательно почистить днища; заодно была починена мачта на «Св. Рафаиле».

В устье Келимане кто-то из африканцев объяснил португальцам, что раньше видел крупные корабли, правда, не здесь, а в других местах. Было ясно, что экспедиция находилась поблизости от районов, населенных арабами, от тех частей Восточной и Северо-Восточной Африки, которые были известны по описаниям арабских и европейских путешествий. И действительно, арабские поселения лежали недалеко; более того, два из них находились к югу от устья Келимане. Таким образом, еще до прибытия в район Келимане экспедиция прошла мимо этих арабских поселений — Иньямбане (к северу от него в XX в. сохранились руины арабской деревни) и Софала, где потом появился португальский форт. Но, может быть, Васко да Гама знал, что прошел мимо Софалы, центра торговли золотом? Может быть, он это сделал умышленно, не желая рисковать кораблями там, где однажды, судя по лоции ибн Маджида, европейские корабли перевернулись, не справившись с муссоном?