Чтение онлайн

Госпожа Персиковый Цветок взвыла, черный жалобно захныкал, он, Юй Гэнь-цзы, вытащил того из ящика за упомянутое ухо, чтобы вышвырнуть в окно. Но женщина вдруг окончательно разъярилась и заявила: она, мол, сгорает от любви к стриженому, который является знаменитым певцом выдающихся песен и им можно ежедневно восхищаться в Ящике Дальнего Видения, а он, Юй Гэнь-цзы, должен убраться отсюда, иначе она вызовет охраняющую толпу.

Тут господин Юй Гэнь-цзы вытолкал вон хныкающего простофилю, влепил женщине оплеуху и ушел.

— Оплеуху, — сказал господин Юй Гэнь-цзы озабоченно, — конечно, не следовало бы давать. Бабам не принято давать оплеух, даже таким. Но вот что я тебе скажу: если бы я не дал ей оплеуху, я бы этого черного раздавил. А это было бы еще хуже, верно?

Но что его больше всего рассердило, он узнал позже: красивую красную повозку Ma-шин, драгоценнейшее изделие, которое господин Юй Гэнь-цзы подарил персиковокожей, черный продал, а деньги взял себе.

«Ну и черт с ними!» — закричал Юй Гэнь-цзы. За все свои беды он вознагражден нашей встречей и теперь желает провести со мной веселый вечер.

Я, конечно, согласился.

Не буду утомлять тебя перечислением харчевен и благородных заведений, в которые он затаскивал меня (иногда затаскивал и я), и количеством опустошенных нами бутылок Шан-пань Мо-те, к тому же подробности я забыл. В этот вечер мне была предложена одна вещь, и это привело к тому что я поехал не в Ки Цзы-бу, как первоначально собирался, а вместе с господином Юй Гэнь-цзы совершенно в другую сторону.

По этой же причине господин Юй Гэнь-цзы опять без предупреждения отправился к своей солнечногрудой, так как захотел преподнести ей сюрприз особого рода.

Чтобы объяснить тебе, о чем идет речь, я должен начать издалека. Ты, возможно, помнишь то письмо, где я изображаю, как господин Ши-ми привел меня в музыкальный развлекательный дом, в котором представляли в песнях и картинах случившуюся якобы в Срединном царстве историю под названием «Повесть о Стране улыбок». [46] Подобные музыкальные развлекательные дома имеются не только в Минхэне, они встречаются повсеместно во всех городах большеносых, и один из самых знаменитых, да и, пожалуй, самых посещаемых музыкальных развлекательных домов, в буквальном смысле место паломничества всех друзей большеносой музыки, находится не в большом, а скорее в маленьком городке значительно севернее Минхэня, приблизительно на полпути между Минхэнем и Либицзинем. [47]

Записки, дающие право на посещение тамошнего музыкального развлечения, получить очень сложно. Они, как сказал мне Юй Гэнь-цзы, ценятся больше, чем бриллианты такого же размера. Это связано с тем, что такое развлечение предлагают всего несколько раз за лето и что слава этого музыкального развлечения разошлась по всему свету.

Кроме того, не показаться там для определенных людей означает чуть ли не смерть, в связи с чем возникает такая давка за этими разрешающими записками, что ежегодно на дороге остаются несколько растоптанных претендентов. Образно говоря.

— Семь лет, — сказал Юй Гэнь-цзы, — нужно отстоять, чтобы тебя вознаградили запиской, а потом за нее нужно выложить кругленькую сумму.

В нынешнем году ему, наконец, удалось раздобыть две записки, и так как он знал, что его перси-ковогрудая рвется поехать туда, он решил доставить ей эту радость.

— Но вместо этого у нее в ящике сидит черный простофиля.

И он не смог отказать себе в удовольствии, засмеялся Юй Гэнь-цзы, сообщить даме посредством аппарата для дальних разговоров — после того, как он успокоился — что она теперь лишилась этого удовольствия.

Баба чуть не сошла с ума, захлюпала носом, завыла и даже елейным голосом произнесла несколько слов в машину для дальних разговоров.

— Но ничего у нее не вышло, — взревел Юй Гэнь-цзы. — Теперь со мной поедешь ты! Вот будет потеха.

Вот таким образом мы поехали — в повозке Машин господина Юй Гэнь-цзы — в местечко Зеленые Холмы, чтобы присутствовать там на развлекательном музыкальном представлении «Па-цзи-фань». [48]

Мастера, сочинившего эту историю в песнях и картинах (как впрочем и все остальные, которые предлагают в «Зеленых Холмах»), зовут что-то вроде «Лихой-В-Огне». [49] Для своих сторонников он бог. (Его остальные музыкальные пьесы, как я узнал от одного из посетителей, сказавшему мне это по секрету, смотреть не обязательно. Кто знает одну, знает и все остальные).

Шел дождь. Необозримое количество людей взбиралось на холм, такое же необозримое количество повозок Ма-шин образовало в стороне от развлекательного дома изменяющийся, как в калейдоскопе, жестяной ковер.

Из-за их шума не было слышно даже грома. Водители повозок Ma-шин бурчали сквозь свои маленькие окошки, что остальные Ma-шин обязаны освободить им место, что, однако, случиться не могло — это было ясно и понятно каждому. Тем временем на балкон вверху вышли музыканты, играющие на духовых инструментах, и оглушительно затрубили душераздирающую музыку — похожую на ту, что я услышал в огромном шатре на «Празднике осенней Луны» в Минхэне, правда здесь люди при этом не пьянствовали.

На дамах, прогуливающихся вокруг, были надеты драгоценные украшения из металла, и мне бросилось в глаза, что у большинства из них были чрезмерно большие ноги и благочестивый вид.

— Да! — сказал господин Юй Гэнь-цзы, когда я поделился с ним моими наблюдениями. — Это мероприятие многие считают не развлечением, а скорее молебном, почти церковной службой.

Неторопливые господа вышагивали взад-вперед. Внезапно по толпе пробежал шепот: смотрите, вон там идет живой, настоящий внук мастера «Лихой-В-Огне», который все это придумал.

— Следует ли мне преклонить колени? — спросил я.

— Нет, — ответил господин Юй Гэнь-цзы, — это необязательно. Хотя некоторые попытались проделать это в надежде получить входную бумажку.

Грохот машин достиг предела. Меня очаровал один фокусник: он с безрассудной смелостью встал между потоками жестянок и стал искусно двигать суставами, одновременно посвистывая на маленькой флейте. Я не мог наглядеться на него, но господин Юй Гэнь-цзы сообщил мне, что это не фокусник, а городская ищейка. Он пытался руководить лавиной повозок Ма-шин.

Опять зазвучали гигантские трубы. Накрапывал дождь, фокусник свистел на своей флейте, большеногие дамы вышагивали с благоговейным видом, прогуливающиеся раскрывали чудесные зонтики, везде и всюду кроткое жужжание. Неподалеку продавали зажаренные свиные кишки, наполненные рубленным мясом (я попробовал, оказалось очень вкусно), а на ветру развевались флаги, хотя и мокрые. Это было великолепно. Еще раз прозвучали гигантские трубы. Лавина Ма-шин, наконец, рассосалась, люди исчезли.