Чтение онлайн

Этот строй можно с полными основанием назвать правлением посвященных. Оно венчалось синтезом всех наука, известным под названием О-Sir-Is, владыка разума. Большая пирамида представляете собою его символы. Таким образом фараон, получавший свое имя посвящения в храме, был совершенно иными явлением, чем ассирийский деспот, власть и произвол которого покоились на крови и преступлении. Фараон был венчанным посвященным, или, по крайней мере, учеником и орудием посвященных.

В течение многих веков фараоны защищали против Азии, ставшей деспотической, и против анархической Европы, закона Овна, который представлял собою в те времена права правосудия и международного третейского суда. Около 2200 г. до Р.Х. Египет перенес самое страшное бедствие, какое выпадает на долю народа: вторжение чужеземцев и частичное завоевание. Вторжение финикийцев было, в свою очередь, последствием великого религиозного раскола в Азии, который поднял народные массы и посеял раздоры в храмах. Под предводительством своих царей-пастухов, называемых Гиксами, чужеземцы затопили Дельту и средний Египет. Цари отщепенцы принесли с собой испорченную цивилизацию, ионийскую изнеженность, азиатскую роскошь, нравы гарема, грубое идолопоклонство. Национальное существование Египта было подорвано, его духовная жизнь была в опасности, его мировой миссии угрожала гибель. Но Египет обладал душой, полной жизни, то ест организованным учреждением посвященных, хранителей древней науки Гермеса и Амона-Ра. Как же проявилась эта душа? Она удалилась в глубину святилищ и собиралась с силами, чтобы противодействовать врагу.

С виду жречество покорилось вражескому вторжению и признало похитителей престола, которые принесли с собой закон Тора и культ быка Аписа. Скрытые в храмах, оба жреческие «совета» хранили как священный залог, свою науку, свои предания, древнюю чистую религию и с ней вместе надежду на восстановление национальной династии. Именно в эту эпоху жрецы распространили среди народа легенду об Изиде и Озирисе, о растерзании последнего и о его грядущем воскресении при содействии его сына Гора, который отыщет его рассеянные члены, унесенные потоками Нила. На воображение толпы старались подействовать великолепием публичных религиозных церемоний. Любовь к древней религии поддерживалась ярким изображением страданий богини Изиды, ее потрясающими жалобами по поводу погибели ее небесного супруга и надеждам, которые она возлагала на сына своего Гора, божественного Посредника.

Но в то же время посвященные считали необходимым оградить эзотерическую истину, и они сделали ее недоступной, набросив на нее тройной покров. Одновременно с распространением народного культа Изиды и Озириса, посвященные установили внутреннюю организацию малых и великих мистерий. Их окружили трудно переступаемой оградой и большими опасностями; изобрели нравственные испытания, потребовали клятву молчания и беспощадно подвергали смерти того из посвященных, который выдавал что-либо из подробностей мистерий. Благодаря этой строгой организации, египетское посвящение сделалось не только убежищем для эзотерического учения, но и источником национального возрождения и школой будущих религий. В то время, когда коронованные похитители престола властвовали в Мемфисе, Фивы медленно подготовляли возрождение страны.

Из глубины храма вышел спаситель Египта, Амос, изгнавший Гиксов после девяти веков владычества и восстановивший в своих правах египетскую науку и религию Озириса.

Таким образом, мистерии спасли душу Египта в период чужеземного ига, и это имело значение не для одного Египта, а для блага всего человечества. И так велика была сила их дисциплины и могущество посвящения, что они сохранили в целости лучшие нравственные силы египетского народа, наиболее одаренный цвет его интеллигенции.

Древнее посвящение основывалось на представлении о человеке одновременно и более здоровом, и более возвышенному, чем наше представление. Мы раздробили воспитание тела, ума и души. Наши физические и естественные науки, достигшие сами по себе большой высоты, совершенно устранили человеческую душу и ее воздействие на окружающее; религия перестала удовлетворять требованиям разума, медицина не хочет знать ни о душе, ни о духе человека. Современный человек ищет удовольствия без счастья, счастья без знания и знания без мудрости.

Древний мир не допускал, чтобы эти вещи разделялись. Во всех областях принималась ими в расчет тройная природа человека. Посвящение было постепенными поднятием всего человеческого существа на головокружительные высоты духа, откуда возможно господство над жизнью. "Чтобы достигнуть такого господства, говорили древние мудрецы — человек нуждается в полнейшем переплавлении всего своего существа, физического, нравственного и умственного; переделка же эта возможна лишь при одновременному упражнении, воли, интуиции и разума. Посредством их полного согласования человек можете развить свои способности до неограниченных пределов. Душа обладаете не проснувшимися чувствами; посвящение будит их. Благодаря углубленному изучению и неутомимому прилежанию, человек можете войти в сознательные сношения с скрытыми силами природы. Более того, великим душевным усилием он может достигнуть непосредственного духовного ведения, открыть перед собой дорогу в потусторонний мир и быть способным проникнуть туда. И лишь тогда он может сказать, что победил судьбу и завоевал для себя даже здесь, на земле, божественную свободу. Тогда только посвященный можете стать посвятителем, пророком и теургом, иными словами — ясновидящим и создателем душ. Ибо только тот, кто господствуете над самим собою, можете господствовать над другими; только тот, кто сами свободен может приводить к свободе других".

Так думали древние посвященные. Наиболее великие из них и жили, и поступали на основании этих мыслей. Следовательно, истинное посвящение было совсем не мечтой, а чем-то гораздо более значительным, чем обыкновенное научное обучение; это было творческое созидание души ее собственными усилиями, ее раскрытие на высшем космическом плане, ее расцветание в высших условиях бытия.

Постараемся же перенестись во времена Рамзеса, в эпоху Моисея и Орфея, за тысячу триста лет до христианской эры, и попробуем проникнуть в самое сердце египетского посвящения. Покрытые иероглифами памятники, книги Гермеса, иудейские и греческие предания дадут нам возможность оживить его восходящие ступени и составить представление об его высочайших откровениях.

Во времена Рамзеса египетская цивилизация достигла вершины своей славы. Фараоны двадцатой династии, ученики и меченосцы святилищ, героически выдерживали борьбу против Вавилона. Египетские стрелки не давали покоя Ливийцам, Бодонам и Нумидийцам и гнали их до самого центра Африки. Флот из четырехсот кораблей преследовал союз схизматиков до самого впадения в Инд. Чтобы лучше противостоять нападению Ассирийцев и их союзников, Рамзесы провели стратегические дороги до самого Ливана и построили цепь крепостей между Магеддо и Каркемиш. Нескончаемые караваны двигались по пустыне из Радазии в Элефантину. Архитектурные работы совершались безостановочно, и для этого были собраны рабочие с трех частей света. Большая зала Карнака, в которой каждая колонна достигала высоты вандомской колонны, была восстановлена; Абидосский храм обогащался чудесами скульптуры, а "царская долина" величественными памятниками. Постройки шли и в Бубасте, и в Луксоре, и в Спеозе Ибсамбуле. В Фивах триумфальный пилон напоминал о взятии Кадеша. В Мемфисе поднимался Рамессеум, окруженный целым лесом обелисков, статуй, гигантских монолитов.{5}

Среди этой лихорадочной деятельности и этой ослепительной жизни не мало чужеземцев, стремившихся к мистериям, приплывали из отдаленной малой Азии или из гористой Фракии в Египет, привлеченные славой его храмов. Высаживаясь в Мемфисе, они бывали потрясены развертывавшейся перед ними картиной: памятники, всевозможные зрелища, народные празднества, все производило на прибывших впечатление изобилия и величия. После церемонии царского посвящения, происходившего в тайниках святилища, они видели, как фараон выходил из храма к народу, как он перед несметной народной толпой поднимался на большой щит, несомый двенадцатью носителями опахал из числа его телохранителей. Впереди двенадцать молодых жрецов несли на подушках, вышитых золотом, царские знаки: царский скипетр с головою овна, меч, лук и булаву. Позади следовали двор и жреческие коллегии, сопровождаемые посвященными в великие и малые мистерии. Первосвященники носили белую тиару и их нагрудник сверкал и переливался символическими драгоценными камнями. Сановники двора несли знаки Агнца, Овна, Льва, Лилии и Пчелы, подвешенные на массивных цепях художественной работы. Различные корпорации с своими эмблемами и развернутыми знаменами замыкали шествие.{6}

По ночам великолепно расцвеченные барки скользили по искусственным озерам, и на них помещались царские оркестры, посреди которых виднелись — в позах священного танца танцовщицы и играющие на теорбах (лютнях).

Но не этого подавляющего великолепия искал пришлый чужеземец. Жажда проникнуть в тайны вещей — вот что привлекало его в Египет. Ему было известно, что в его святилищах жили маги, иерофанты, владеющие божественной наукой. Его влекло желание приобщиться к тайнам богов. Он слышал от жреца своей страны о Книге Мертвых, об этом таинственном свитке, который клали под голову мумии как священное причастие, и в котором, под символической формой, излагалось потустороннее странствие души, как оно передавалось жрецами Амона-Ра.

Он слушал с жадным вниманием и внутренним трепетом, смешанным с сомнением, рассказы о долгом странствии души после смерти; об ее искупительных страданиях в области палящего огня; об очищении ее астральной оболочки; о ее встрече с дурным кормчим, сидящим в лодке с повернутой назад головой, и с добрым кормчим, смотрящим прямо в лицо; о ее появлении в суд перед сорока двумя земными судьями; о ее оправдании Тотом; и наконец, о ее вступлении в свет Озириса и преображении в его лучах.

Мы можем судить о влиянии этой книги и о том перевороте, который египетское посвящение производило в умах, по следующему отрывку из Книги Мертвых.

Что же было истинного в этих волнующих рассказах, в этих священных образах, позади которых трепетала страшная тайна потустороннего мира? "Изида и Озирис знают о том!" отвечали ему на это. Но кто же были эти боги, о которых жрецы упоминали не иначе, как приложив палец к устам? Чтобы получить на это ответ, чужеземец стучался в двери великого храма Фив или Мемфиса.