Чтение онлайн

Добровольный рогоносец хороший человек! Мягкий, уступчивый, услужливый. Он, прежде чем свою жену на любовное свидание послать, бурнус ей ласково на плечики накинет, до кареты доведет, ручку поцелует и всего хорошего пожелает. А сам руки потирает: какое еще добро жена в дом принесет, поместье или драгоценность, или сыну должность хорошую, ибо такие мужья пускали своих жен в разврат исключительно в меркантильных целях. Тут прямо по Александру Сергеевичу Пушкину получается, когда он однажды встретил на дороге казака, возвращающегося после долгой службы домой. Пушкин спросил казака, что тот сделает, если узнает об измене жены. «Коли на зиму сена припасла, прощу, коли нет — побью», — ответил казак.

Ну и жены добровольных рогоносцев здорово для дома «сена припасали». Бывало, целые состояния от соперника получали. Если же соперником был король, а это очень даже часто в истории наблюдалось, то благодеяния снисходительному мужу сыпались как из рога изобилия. Чего тут только не было — и поместья, и драгоценности, и деньги золотом, и хорошие должности сыновьям. Одно только требовалось от добровольного рогоносца. Чтобы он свою счастливую физиономию не больно-то на королевский двор выставлял. Ну куда-нибудь подальше, послом там в другую страну или наместником в провинцию, это уж в зависимости от обстоятельств и личных достоинств супруга. А если оставался в своем поместье, то лучше, чтобы он из него носа не высовывал. Жена сама может во дворе блистать. А ты живи себе втихомолку, хозяйством занимайся, детишек воспитывай и радуйся милосердию и великодушию короля. А если бэби не твоего отцовства родится, принимай его, браток, как собственного ребенка и особой сенсации из сего явления не делай. Это входит в обязанности «покорного рогоносца». И мы вам, дорогой читатель, расскажем несколько небольших историй о таких покладистых, хороших «добровольных рогоносцах».

Как вы, наверное, знаете, у Людовика XIV, короля-солнце, было три официальные метрессы. С одной он имел четверых детей, со второй аж семерых, с третьей не имел, поскольку официальной фавориткой короля она стала уже в почтенном возрасте, и производить на свет детей король уже не мог. Но мало кто знает, что у Людовика XIV были и малозначительные фаворитки. То есть такие, которые в государственные дела не вмешивались, открыто в карете с законной королевой не сидели, а если и рожали королю ребенка, то отцом его не объявляли. Они, эти фаворитки второго сорта, были тихие, незаметные, в основном служащие королю, когда его основные любовницы беременными ходили и для любовных утех на какое-то время были непригодны. Вот тогда и выступали второсортные фаворитки. И вот для таких утех служила королю некая герцогиня Субиз, замужняя дама, весьма хорошо с мужем жившая. И этого мужа мы с полным правом причислим к «добровольным рогоносцам». Семейка была на редкость дружная. Обеды там совместные, пикники, прогулки по парку с детьми рядышком, регулярное посещение супругом супружеского алькова, все честь по чести, как в хороших мещанских семьях бывает. А в те дни, когда король желал эту герцогиню в своем алькове иметь, герцогиня Субиз говорила мужу: «Подай-ка, милый, изумрудные серьги, я во дворец сегодня еду». И муж смиренно спрашивал: «Что, душенька, король бриллиантовое кольцо на левый мизинец надел?» И сию словесную шараду открыл своей жене Марии Терезе сам король, объясняя это так: «Когда я хочу видеть в своем ложе герцогиню де Субиз, я надеваю на левый мизинец бриллиантовое кольцо, а если она согласна, она бежит к себе и быстро надевает изумрудные серьги». Видите, как все просто. Встречи короля с герцогиней де Субиз происходили у сводницы, супруги маршала Рошфора, которая для этой цели предоставляла свой собственный альков.

Муж, конечно, зная свое положение «добровольного рогоносца», во дворец «не ходок», свои рога на всеобщее обозрение не выставлял, носил их скромно и с достоинством, множа собственный капитал. Сколько его жена вытянула из короля за свое долгое пребывание во второстепенных фаворитках — мы не знаем, об этом история умалчивает. Известно лишь, что длилось это очень долго и продолжалось до того времени, когда Людовик XIV, женившись (тайно) на благочестивой воспитательнице его внебрачных детей Ментенон, сам стал благочестивым, с богом решил на старость примириться и перестал хаживать в альковы любовниц.

Муж герцогини де Субиз — замечательный друг и товарищ своей жене. Когда гости хвалили великолепие его дома и обстановки, он скромно опускал глаза и говорил: «Это все заслуга моей супруги». Гармония тут была полная. И, когда сын у него родился, как две капли воды похожий на Людовика XIV, он без малейшего неудовольствия воспитывал его как своего собственного. И вообще, дорогой читатель, намного было бы спокойнее в мире, если бы все мужья были подобны герцогу Субизу. Не великой ведь любовью с бессонными ночами король вашу супругу одаривает, а по принципу: «Кончил дело, слезай с тела». Он, король, может потом и не взглянет на вашу супругу или еле кивнет ей, а у вас уже новое поместье.

Еще более «добродушным рогоносцем», дорогой читатель, был герцог Карл Орлеанский, женившийся на Марии Киевской. Ну как ему не быть добродушным и снисходительным, если он и хил и немощен и вообще старше своей жены на целых сорок лет. Бывают же, по нашему мнению, такие вот бессовестные мужчины, которые женятся на молоденьких. Да еще уверяют своих подданных, что жена его особенным вниманием и любовью одаривает. Ну прямо по Зощенко выходит: помните, молоденькая интересная девушка вдруг выходит замуж за старика, у которого «ни кола ни двора». Впрочем, «двор» был, правда, не ахти какой — малюсенькая коммунальная комнатушка, а вот в отношении «кола» — сомневаемся. На недоуменные вопросы знакомых старичок отвечал, что никакими богатствами укрытыми он не располагает, его оценили и полюбили исключительно за его личные достоинства. Но не успел старичок оглянуться, как остался «с носом» — уже действительно «без кола и без двора».

Такие старые мужья, дорогой читатель, настолько бессовестные, что даже считают, что осчастливили женщину браком с ней. А каково молоденькой со стариком в постель идти? Радости, конечно, мало и на это русская картина «Неравный брак» однозначно ответила. Глазки у такой невесты заплаканные, а ручка дрожит, свечечку придерживая. Ну, наша Мария Клевская, подобно барышне кисейной, плакать не стала. Она стала попросту без всякого пардону и разбору любовников себе в королевский альков брать. Иногда без роду, звания и племени. Без роду и племени даже лучше, потому что все эти лакеи и пажи, дюже как пригожи и здоровы. Вы уж поверьте, дорогой читатель, вкусу французской королевы Екатерине Медичи, которая уговаривала свою невестку Луизу, жену ее сына Генриха III, взять и переспать с пажем. Почему? Да потому что королевству наследник нужен, а сын Екатерины Медичи гомосексуалист и с мальчиками плодить детей не научился.

Мария Клевская, в отличие от Луизы Лотарингской, жены Генриха III, против пажей не возражала: она воспитывалась в самом развратном дворе мира — в бургундском. Там королевские альковы даром не прозябали, там эротическая любовь на каждом шагу, или точнее, углу, процветала.

Словом, допрыгалась Мария Клевская до того, что вдруг с бухты-барахты в 1642 году рожает мужу сыночка. У того от удивления рот раскрылся и глаза на лоб полезли. «Что, дескать, за географические, пардон, биологические новости?» У него давным-давно это самое… инструмент детородный не работает, а тут на белый свет наследник появился. «Что за чудо?» — «Никакое это не чудо, а благословление господа бога», — убеждает его Мария и усиленно советует признать ребенка своим, иначе — афронт государству. Карл Орлеанский знал, что ребенок от его слуги Рабаджа, но «парад держит», сомнительность своего отцовства вслух не высказывает. Сына на ручки взял, подержал немного, а он его камзол, жемчугами расшитый, взял и описал. Вестимо, детское дело. Карл Орлеанский умилился этим совершенно естественным физиологическим актом своего отпрыска и уже совершенно безоговорочно признал его «своим». И будет это, дорогой читатель, будущий король Людовик XII.

Мария Клевская одним рождением ребенка не ограничилась. Она порхала по Версалю в своих немыслимо дорогих золоченых платьях и «допорхалась» до дочери тоже. И тоже король твердо знал — ребенок не его, но что делать — покорно признал своим. Мы такого снисходительного «рогоносца» одобряем, а также того слугу, который так действенно королевству французскому с рождением наследников помогал. Это был хороший, добрый поступок и, наверно, господь бог такое прелюбодеяние в королевском ложе не осудит.

Правда, в действиях Марии Клевской романтическая любовь вмешалась. Она так этого слугу полюбила, что, когда умер Карл Орлеанский, вышла за него замуж, нимало не смущаясь таким несоответствием: слуга и королева! Ну и что? Вторая жена Наполеона Бонапарта два раза (с двумя мужьями) так деградировала: предпочла великому императору ничтожненьких людей.

И вот вам опять новый «добровольный рогоносец» в Версале объявился. Это муж графини Тулузской, а рога ему наставил не кто-нибудь, а сам Людовик XV. Вот король так король, всех королей по разврату перещеголял! Сейчас у него в любовницах пожилая матрона графиня Тулузская ходит, которая в большой дружбе и согласии со своим мужем живет. А происходит она из великолепной знатной фамилии: у нее матерью была знаменитая Монтеспан, а отцом сам король-солнце Людовик XIV. Ну как тут Людовику XV не обратить внимание на родную дочь своего великого прадеда? Тем более что, когда ему девочки из «Оленьего парка» надоедали, душа и тело требовали услады в объятьях женщины, годившейся бы ему в матери. Знаете, дорогой читатель, как сладкий пирог приедается! Поневоле побежишь черный хлеб искать. Муж графини Тулузской исключительно воспитанный «добровольный рогоносец». Раз его величество иногда желает «Эдиповой любви», почему бы ему в этом деле не помочь? И граф Тулузский, зная, как даже королям трудно найти удобные секретные местечки для тайной любви, любезно предложил королю не только свою супругу, но и свой дворец Рамбуйе. Отдыхайте, ваше величество, в объятьях моей дражайшей супруги! Я тут дворец постерегу, чтобы никто из посторонних в альков не заглядывал, пока вы там! Некоторым кажется, что жалка роль таких «рогоносцев». Но учтите, жены таких мужей любили и они у них разные другие функции выполняли: камеристки, служанки, наперсника. А если не удостоились такой чести стать наперсником собственной жены, пеняйте на себя, сами виноваты! Не так правильно роль свою поняли. А она проста: кто «покорный рогоносец», тот говорить должен мало и алчность свою не очень-то проявлять. Король сам знает, какому мужу, что дать. Не следовал этим принципам муж известной фаворитки того же Людовика XV (вот неутомимый в эротических похождениях король!) — плохо на этом вышел. Впрочем, расскажем несколько поподробнее.

Дю Барри

Король в это время лишился своей могущественной фаворитки маркизы Помпадур. Умерла, бедная, от скоротечной чахотки, да еще врачи совсем ее кровопусканием доконали. В то время, сами знаете, это было самым действенным методом лечения. Если тебе плохо, пустим кровь. Еще хуже? Удвоим дозу.

Ничего-то скучающему и впадающему в черную меланхолию королю не мило. И «Олений парк» его уже не радует и особого наслаждения не дает. И государством он уже управляет вяло и с неохотой и сам на ложе смерти признается: «Я плохо правил страной и плохо распоряжался, что объясняется моей бесталанностью и плохими помощниками».