Чтение онлайн

Доля танковых дивизий по отношению к пехотным дивизиям была на стороне союзников весьма велика, что видно из следующей таблицы (дивизии, действовавшие в Европе):

Всего после окончания войны у Соединенных Штатов имелось шестнадцать танковых дивизий, пятьдесят восемь отдельных танковых батальонов, три отдельные танковые роты, двадцать три батальона гусеничных амфибий, двадцать восемь разведывательных кавалерийских (танковых) эскадронов, пятьдесят два пехотных разведывательных отряда, четыре разведывательных взвода воздушно-десантных войск, семьдесят один противотанковый батальон (танков-истребителей танков) в дополнение к самоходным артиллерийским установкам артиллерийских рот пехотных полков и, конечно, артиллерийские дивизионы танковых дивизий.

У британцев было пять танковых дивизий и, кроме этого, количество танков, эквивалентное еще восемнадцати, у канадцев было три танковые дивизии и еще одна эквивалентная им по боевой мощи. У русских было по меньшей мере двадцать пять танковых и механизированных корпусов, эквивалентных западным бронетанковым дивизиям, такое же количество отдельных танковых бригад с общим числом по меньшей мере 14 тыс. танков и сорок три артиллерийские дивизии плюс сотни частей САУ. Доля пехоты по отношению к бронетехнике была значительно выше, чем на западе, у русских количество пехотных дивизий на максимуме достигало 527. (Советские стрелковые дивизии намного уступали по численности пехотным дивизиям союзников – обычно 5–6 тыс. против 17–20 тыс. у союзников, поэтому любимая игра немецких и западных историков – давать при описании боевых операций количество дивизий, а не численность личного состава и техники. В ходе же затяжного наступления численность стрелковой дивизии иногда снижалась до 1–2 тыс. – Ред.)

У немцев было всего около 3500 танков, которые противостояли русским на востоке, и, вероятно, 2000 в Италии и на западе. Но даже их мастерства в применении бронетехники было недостаточно для того, чтобы сдержать «железный поток» сил союзной коалиции.

Немцы продемонстрировали, вторгшись весной 1941 года в Югославию и Грецию, что бронетехнику можно использовать в горах – там, где долины тянутся в нужном направлении. Британцы в Бирме нашли, что это действительно так. Русским, конечно, было хорошо известно об обоих случаях (автор запамятовал о грандиозных наступательных операциях советских войск, проведенных в горных районах – в Карпатах (Восточных, Южных, Западных), Судетах, прорыв 3-й и 4-й гвардейских танковых армий через Рудные горы на помощь Праге и многое другое. – Ред.). Северокорейская армия состояла после Второй мировой войны из ветеранов армии коммунистического Китая (как офицеров, так и солдат), а также из ветеранов пехоты и танковых частей Советской армии (корейцев по национальности). Поэтому, когда Северная Корея решила вторгнуться в Южную Корею, у нее был личный состав, и ей предоставили военную технику для того, чтобы предпринять наступление. С советской военной техникой и, фактически, с советским генералитетом северокорейцы более чем сравнялись с Республикой Корея, которую вооружили Соединенные Штаты для защиты границ и обеспечения внутренней безопасности, а не для широкомасштабных военных операций (автор упрощенно и тенденциозно трактует взаимоотношения двух Корей. – Ред.).

Нежелание американцев предоставить более тяжелое вооружение и танки после Второй мировой войны было вызвано в значительной степени пылкими заявлениями президента Южной Кореи, который открыто ратовал за воссоединение Кореи силой. Если бы Соединенные Штаты вооружили Южную Корею более основательно, их могли бы обвинить в подстрекательстве к гражданской войне. К тому же военные советники США придерживались того мнения, что в Корее была невозможна война с применением танков.

Через пять лет после Второй мировой войны предполагалось, что в составе пехотной дивизии Соединенных Штатов будет танковый батальон, а в составе каждого пехотного полка – рота средних танков. Но обычный для мирного времени организационный разлад, в котором обвиняли недостаточные ассигнования, привел к тому, что в среднем на дивизию приходилось лишь по танковому батальону. В начале корейской войны в июне 1950 года войска Соединенных Штатов в Японии имели на вооружении лишь легкие танки М-24, потому что более тяжелые танки были бы явно слишком тяжелы для японских мостов. Тем не менее ввод этих сил в Корею под эгидой Объединенных Наций постепенно ослабил натиск Северной Кореи и остановил наступление по периметру берегового плацдарма, удерживаемого к северу и западу от Пусана (еще до того, как южнокорейцы были оттеснены к Пусану, северокорейцы, несмотря на господство в воздухе авиации США, окружили и 20 июля 1950 года совершенно разгромили 24-ю дивизию США. – Ред.). После наращивания сил американцами и их союзниками в том числе с танками M-4 «Шерман» и M-26 «Першинг» северокорейцы были оттеснены на север и в конце концов за 38-ю параллель после удара им в тыл морским десантом у Инчхона (Чемульпо). Хотя силы союзников в конце концов достигли реки Ялуцзян (граница с Китаем. – Ред.), вторжение китайских «добровольцев» заставило их отступить назад, за 38-ю параллель и далее. Огневая мощь союзников к тому времени чрезвычайно возросла, и коммунисты (северокорейцы и китайцы) опять были отброшены назад на север, к 38-й параллели и кое-где севернее, где линия фронта (позде демаркационная) стабилизировалась.

ИНДЖЕ Май 1951 г.

В бою бронетехника нескольких частей и соединений иногда объединялась, но обычно с целью нанесения массированного удара в качестве артиллерии. В других случаях бронетехника вооруженными силами США применялась или использовалась неумело небольшими группами, у коммунистов же к тому времени бронетехники почти не было. Несмотря на существование нескольких танковых дивизий, американцы их никогда не использовали так, как североко– рейцы первоначально использовали свои танки. В большинстве операций союзной коалиции вводились в бой танки ограниченно и постепенно. Пехотные командиры, казалось, проявляли растерянность по поводу того, как использовать танки. Например, обычной практикой было придавать одну роту танкового батальона каждому пехотному полку. Командир полка затем придавал каждому пехотному батальону по танковому взводу, а командир батальона передавал его какой-либо своей пехотной роте. Ротные командиры иногда передавали танковый взвод пехотному отделению. Если офицер-танкист выступал с предложением более грамотно использовать его танки, обычный ответ командира пехотного полка на это был следующим: «Если вы не желаете так же рисковать, как и мои солдаты, то не думаю, что вы можете быть в составе данного подразделения».

Однако правда и то, что в Корее было немного таких районов, где можно было свободно использовать бронетехнику. Поэтому по большей части танки использовались в качестве артиллерии против оборонительных позиций противника и иногда при форсировании рек для оказания поддержки пехоте. Если почва была твердой, то танки использовались, чтобы занимать оборонительные позиции на склонах гор и по другую сторону рисовых полей, чтобы вести огонь по деревянным блиндажам северокорейцев и китайцев. Однако найдется немного операций, в которых танки применялись бы более чем ограниченно. Одна из таких операций может служить наглядным примером того, какие проблемы возникали в ходе боевых действий в Корее и какие средства использовались для их разрешения.

В мае 1951 года силы союзной коалиции в очередной раз теснили коммунистов в северном направлении – к 38-й параллели и дальше. 16 мая 1951 года китайцы и северокорейцы начали свое второе весеннее наступление. После нескольких дней наступления их атаки пошли на убыль, и к концу недели они слишком растянулись и были ослаблены из-за потерь. Затем силы ООН (американцы и их союзники) начали оказывать давление. 60 тыс. северокорейцев в составе двух армейских корпусов вместе с многими тысячами китайцев стали отступать.

Вечером 22 мая 187-й воздушно-десантный полк получил приказ быстро продвинуться в северном направлении вдоль дороги Хончхон – Индже. Когда он преодолел около 6,5 км, к наступлению подключилась оставшаяся часть Х корпуса США.

В 9.40 утра 24 мая группа, известная как Оперативная группа Герхарда, получила приказ от командира корпуса выйти в полдень из Хончхона, чтобы захватить мост через реку Соянган. Эта группа должна была состоять из батальона воздушно– десантных войск (пехоты), отделения взвода полковой разведки, инженерной роты, одной батареи артиллерийского воздушно-десантного дивизиона, четырех самоходных зенитных орудий М-16 и максимально возможного количества танков M4A3E8 из 72-го танкового батальона. Однако 72-й танковый батальон был рассредоточен. Большая часть его танков находилась в 32 км юго-восточнее Хангие, и им потребовалось бы четыре часа для прибытия. Одна рота действовала вблизи Хангие в роли артиллерии. Один взвод из четырех танков вместе со взводом инженеров и несколькими разведчиками был направлен в Пучхаэтул, чтобы устроить пункт встречи оперативной группы, и они сосредоточились там в русле реки Хончхонган.

Инженерный взвод и разведчики на джипах и грузовике выехали в 12.30, чтобы обследовать дорогу на наличие мин. Головные танки выехали в 13.00. Поравнявшись, они превратились в колонну, состоявшую из двух танков, джипа, двух грузовиков и, наконец, третьего джипа. Когда они остановились у Контвири, чтобы проверить, нет ли мин, за ними наблюдал с вертолета командир корпуса. Он спустился вниз и приказал им двигаться на скорости 30–35 км/ч, пока они не наткнутся на мину. Затем командир корпуса улетел на командный пункт. Обнаружив, что остальные танки все еще не отправились, он велел им двигаться вперед, нарушив строй, спланированный командиром оперативной группы, и загромождая дорогу танками, грузовиками и пехотой. Один танковый взвод, однако, вырвался вперед и двигался на полной скорости, чтобы прибыть в назначенный пункт.

По дороге отряд встретил рассредоточенную китайскую пехоту и гранатометчиков, но при поддержке небольшого разведывательного самолета отряду удалось прорваться через проход севернее Огумала почти без труда.

Место, в котором разгорелась еще одна перестрелка, было возле Оронни, где несколько китайцев были взяты в плен и оставлены под охраной. Теперь отряд находился в 13 км от главных сил. С разведывательного самолета сообщили, что на расстоянии в 1,5 км впереди находятся около 4 тыс. китайцев, но что два звена реактивных самолетов уже летят, чтобы сбросить на них напалм. Два танковых взвода построились для боя и обнаружили китайцев буквально за мгновение до того, как появились реактивные истребители. Китайцы смешались, и танки двинулись вперед, чтобы развивать успех.

Примерно в 16.30 разведчики увидели реку Соянган. Вскоре после этого на место прибыли еще два танковых взвода. Основные силы оперативной группы начали подходить в 6.30, и был образован передний край круговой обороны на берегу реки.

Воздушная разведка показала, что китайцы потоком хлынули в коридор спасения севернее Индже под прикрытием отрядов смертников, выполнявших задачу сдерживания. Было выбрано верное время для того, чтобы попытаться отрезать китайцев, и направлена еще одна оперативная группа на расстояние около 100 км через Индже к Касону на берегу Японского моря. Стало ясно, что колонна может столкнуться с главными силами противника, но при этом оставалась надежда на удачное продвижение.