Чтение онлайн

В 6.30 утра Лошека разбудил хозяин. Приказав позвать его к завтраку через час, эрцгерцог снова удалился в спальню. После многократных безуспешных попыток достучаться в дверь между 7.30 и 8 часами лакей встревожился и позвал графа Хойоса и принца Кобургского. Когда они приказали ему взломать дверь, Лошек выдал тайну: эрцгерцог Рудольф не один в комнате, с ним - Мария Вечера.

Топором лакей прорубил в двери отверстие, через которое им предстало жуткое зрелище. На кровати лежали полностью одетые эрцгерцог и Мария, оба мертвые. Молодая женщина держала в руках розу; ее любовник привалился к ночному столику, где стояло зеркало. Прострелив Марии голову, Рудольф использовал зеркало, чтобы прицелиться в себя.

Граф Хойос помчался в коляске к ближайшей железнодорожной станции, остановил поезд-экспресс и прибыл во дворец в Вену около 10.15 утра. У него недостало решимости рассказать императору Францу-Иосифу о том, что произошло на самом деле, и он сказал императрице Елизавете, что Мария отравила себя и наследника престола. Эта история стала первой ложной версией в безуспешных попытках сохранить страшную правду в тайне от общества.

В четверг 31 января огромные заголовки на первых страницах газет в траурных рамках известили, что 30-летний наследник престола скончался. Сначала объявили, что причиной смерти был удар, потом - сердечный приступ и наконец - случайное огнестрельное ранение. И только на следующий день открылось, что это самоубийство: о Марии Вечере ничего не сообщалось.

Наследный принц - революционер

Единственный сын императора Франца-Иосифа, Рудольф с детских лет воспитывался как наследник огромной, многоязыкой империи, занимавшей всю Центральную Европу. Будучи императором Австро-Венгрии, Франц-Иосиф управлял, кроме того, большей частью территорий нынешних Чехии и Словакии и республик бывшей Югославии; опытный старый император хорошо знал, что только сильная армия может поддерживать то, что называлось дуалистической монархией. И Рудольф, умный и сообразительный молодой человек, испытал в раннем возрасте всю суровость армейской жизни; он должен был быть готов к тому дню, когда ему придется командовать армией империи.

Вмешалась императрица Елизавета, пылкая женщина, сбегавшая от дворцовой скуки и путешествовавшая инкогнито по всей Европе в сопровождении одной придворной дамы. Она наняла для своего сына учителя по имени Йозеф Латур фон Турнбург. Этот человек либеральных, гуманистических взглядов решил, что Рудольфу нужно знать не только казарменную рутину и военные маневры, и познакомил своего ученика с другими учеными-мечтателями. Рудольф понял, что он живет во времена перемен, и уловил неприятный запах затхлости и разложения, исходивший от невероятного государства его отца.

<Империя - всего лишь мощные руины, до сих пор стоящие, но приговоренные временем к разрушению, - писал наследный принц в учебной работе в возрасте 15 лет.
– Хотя монархия держалась сотни лет, пока люди слепо признавали ее власть, теперь ее срок истек. Все человечество движется к свободе, и при следующем шторме этому кораблю предопределено судьбой затонуть>. Когда Франц-Иосиф прослышал о революционных взглядах сына, он принял меры, чтобы устранить Рудольфа от государственных дел.

Новый взгляд на Европу

Недовольство отца не испугало Рудольфа. Он заваливал императора памятными записками, в которых противопоставлял авторитарное правление Габсбургов стремлению к демократии, захлестывавшему Европу. Франц-Иосиф просто отказывался читать эти меморандумы, но гораздо труднее было игнорировать анонимные статьи, которые писал его сын в Neiics Wicm’r Ta^hlatt. радикальную ежедневную газету, основанную другом эрцгерцога Морицсм Сепшем. Личность автора вскоре стала известна не только в Вене, но и в Берлине, где германский канцлер Бисмарк приказал секретным агентам следить за потенциально опасным наследником австро-венгерского престола.

Рудольф, как и многие австрийцы и венгры, с тревогой следил за все более тесными связями его страны с Германией, недавно объединенной под властью прусской династии Гогенцоллернов. Он считал, что Австро-Венгрии, напротив, следует завоевать расположение своих славянских подданных, идя на сближение с Россией, противостоявшей Германии. Некоторое время он утешался идеей Европы, объединенной терпимостью и сотрудничеством. Это должно было случиться, когда он и еще два либерально мыслящих наследника европейских монархий взойдут на престол: принц Фридрих в Германии и Эдуард, принц Уэльский, в Британии. Но этому не суждено было осуществиться. Фридрих умер от рака через год после коронации, а его напыщенный сын Вильгельм II вряд ли разделял надежды Рудольфа на мир и единение в Европе. Эдуарду же пришлось ждать до 1901 года, когда умерла его мать, королева Виктория.

Будучи в течение многих лет любимцем народа, к 1888 году Рудольф почувствовал себя в нарастающей изоляции из-за поднявшейся шумной кампании за объединение Австро-Венгрии с германским рейхом. Наружу вылез грязный антисемитизм, противников называли не только предателями, но и рабами еврейских денежных интересов. <Мы верим в замечательное, прекрасное будущее>, - сказал однажды Рудольф Морицу Сепшу. Поскольку он больше не мог лелеять таких надежд, эрцгерцог признал свое поражение в политике и последние, как оказалось, годы своей жизни провел в разгуле и дебошах.

Нездоровое желание

Внешне симпатичный наследный принц Рудольф никогда не был обделен вниманием женщин - и до, и после своей женитьбы в 1881 году в возрасте 23 лет на принцессе Стефании, дочери короля Бельгии. Рассудительная, довольно непривлекательная, выбранная его отцом 16-летняя невеста была далека от того идеала женщины, что нравился Рудольфу. Их единственный ребенок, дочь, родилась двумя годами позже. Стефания, но всей видимости заразившаяся от своего мужа гонореей, больше не могла иметь детей, и вскоре супруги стали жить в отдельных покоях дворца, поддерживая лишь видимость брака, как того требовал этикет. Эрцгерцога, погрузившегося в пьянство, наркотики и разврат, вскоре охватило навязчивое желание смерти.

Среди молодых женщин, пользовавшихся вниманием Рудольфа, была Митци Каспар, числившаяся в свите наследника <помощницей по хозяйству>; это была <прелестная девушка>, очень преданная эрцгерцогу. Но когда Рудольф предложил ей совершить вместе с ним самоубийство, Митци сначала рассмеялась, приняв это за шутку, а затем, поняв, что он говорит серьезно, отказалась. Тогда наследный принц нашел более доверчивую девушку в октябре 1888 года.

Баронесса Мария Вечера - или Мери, как она просила себя называть, - была темноволосой красавицей, в жилах которой текла кровь греческих и чешско-австрийских предков, с выразительными глазами под тяжелыми веками и маленьким, чувственным ртом. <Из-за гибкой, хорошо развитой фигуры>, рассказывала графиня Лариш-Валлерзее, ее подруга и покровительница при дворе, она казалась старше своих 17 лет; у нее была <грациозная, невероятно соблазнительная> походка. Было широко известно, что у нее уже было несколько любовников.

Баронесса была представлена Рудольфу на скачках 7 октября английским принцем Уэльским, у которого было множество приятельниц среди хорошеньких молодых женщин. Через неделю, руководимая графиней Лариш-Валлерзее, она появилась на театральной премьере, в ложе рядом с ложей Рудольфа. К концу месяца состоялось их первое свидание. Когда кучер Рудольфа ловко открыл дверцы одновременно императорского экипажа и стоявшего рядом экипажа графини, Мария незаметно проскользнула из одного в другой. Пока тактичный кучер Рудольфа, заткнув уши, отвернулся в сторону, счастливая пара наслаждалась первыми минутами близости.