Чтение онлайн

Фильмы давались тяжело. И не только во время войны, когда «Свинарку и пастуха» снимали на ВДНХ прямо под обстрелами. Пырьев всегда был строг к актерам, к жене же оказался беспощаден. Марина самоотверженно работала по 12 часов, часто от истощения падала в обморок. Но, приходя в себя, слышала недовольный голос мужа: «Работать можешь?» И ради чего все это?! Роли как близнецы: наивный характер, наигранный оптимизм. А ведь когда-то Ладынина мечтала о серьезных драматических ролях…

Марина попыталась поговорить с мужем. Тот только взъярился: «Что тебе, орденоноске, не хватает?! Партия ждет, что мы будем рассказывать о светлой жизни, и мы будем это делать!» С тех пор как Пырьев вступил в ряды коммунистов, он стал часто говорить о партии. А когда его назначили директором студии «Мосфильм» и председателем Союза кинематографистов, стал невероятно властен, почти жесток. Любое свое слово считал законом. Судьбами актеров и режиссеров распоряжался, как хозяин. Любого, кто не понравится, изгонял из кино нещадно. Хуже того – Марина узнала, как всегда, последней: Иван Александрович начал увлекаться молодыми актрисами. И тем, кто не отвечал на его пылкую страсть, беспощадно ломал жизнь: заносил в черные списки, и тогда – прощай, кино. Никто уже не осмелится снимать ослушницу.

Но разве могла предположить Ладынина, что и сама попадет в черный список?! Она еще пыталась образумить супруга, но он хлопнул дверью и подал на развод. Что же делает с человеком власть, если Иван, некогда спасший ее, превратился в чудовище?! «Я более не стану снимать тебя, – объявил он, – и другим не посоветую!» Это было отлучение. Ах, с какой болью вспомнила тогда Марина роковые слова Ады Войцик: «Этот страшный человек бросит и тебя!»

Да как же это?! Вместе они пережила опалу, войну, рука об руку взошли на вершину славы – и вот теперь муж безжалостно выгнал Марину не только из своей жизни, но и из искусства. Конечно, никакого официального запрета не было, но и так ясно, что против воли Пырьева никто не пойдет и не предложит больше Марине никаких ролей. Не сниматься – все равно что лечь в гроб заживо. Умри! Но не сейчас… И сколько же ждать?!

Отлученная от любимого дела, которое составляло всю ее жизнь, народная артистка Советского Союза прожила еще 49 лет. Полвека! Ее последний фильм «Испытание верности» вышел в 1954 году. Символично, что Ладынина играла женщину, от которой уходит муж. Когда-то их первая совместная работа называлась «Богатая невеста». Тогда Ладынина оказалась для Пырьева воистину такой. И думалось, впереди вечное счастье. Только вот испытание верностью Пырьев не выдержал…

Марина мучилась. В 46 лет она оказалась в творческом вакууме, как в могиле. Она всегда жила за спиной мужа и не умела жить одна. Не знала изнанки актерского существования. Оказалось, это весьма унизительно – просить роль, особенно когда отказывают, виновато пряча глаза в пол. Ее не брали и на сцену: ни один театр не желал иметь в штате актрису, которая затмит всех других. Блестящая звездность оказалась губительной. Оставался Театр киноактера, где находили приют все, выброшенные на обочину кинематографа. Нашла там приют и Ладынина. Театр был заброшенный, малопосещаемый. Актеры спивались от горя. Но Ладынина не дрогнула, не сдалась, не спилась. Она не собиралась умирать – она хотела работать! Даже самую крохотную роль она теперь воспринимала как чудо. Начала ездить с концертами, выступать на творческих вечерах. Поначалу слава работала на нее – звездная Ладынина собирала стадионы зрителей. Однажды после такого концерта подали машину с открытым верхом, и актриса проделала по арене круг почета. Стадион взорвался овациями. Зрители встали.

Но время уходило, а с ним и зрители, видевшие некогда премьеры ее фильмов. Стена забвения смыкалась вокруг. Однако Ладынина не сломалась. Она перешла на эстраду: начала читать стихи Есенина, Ахматовой, Гумилева. С конца 1980-х годов ее стали донимать болезни. Но Марина Алексеевна держалась стойко и мужественно – еще не вечер! Она стала начитывать стихи на магнитофон. И перестала фотографироваться – хотела, чтобы зритель запомнил ее молодой. Она не сдавалась до последнего.

О ней вспомнили в 1998 году – на 90-летний юбилей. Наградили премией «Ника» за честь и достоинство. Но она уже понимала цену наград. Где были все эти почитатели, когда у нее не хватало денег даже на грошовые карамельки к чаю?!

Мужественной женщины, лучезарной красавицы, великой актрисы не стало 10 марта 2003 года. Она дожила почти до 95 лет – значит, была нужна Богу здесь на земле. После похорон на лестнице ее дома обнаружились рассыпанные розы. Как будто она схватила охапку цветов и, как всегда, не удержала. Розы сыпались, пока она бежала вниз… Или ее путь лежал НАВЕРХ?..

Ни одной женщине мира не пришлось всю жизнь столь страстно бороться с вековыми предрассудками, посвящая жизнь тому, чтобы ее страна не закостенела в прошлом, а шла в будущее, как великой дочери Индии Индире Ганди (1917–1984).

Ее и назвали в честь родины: Инди – означает «страна луны», ну а «Ра» – часть божественного имени величайшего героя древности – защитника страны Рамы. Вот какой огромный смысловой груз возложила семья Неру на единственную продолжательницу своего рода – крошечную девочку, родившуюся 19 ноября 1917 года в индийском городе Аллахабаде (штат Утар-Прадеж). Детство Индира провела в доме деда. Это был необычайный дом, построенный на священном холме и называвшийся «Обитель радости». Дед же, Мотилал Неру, являлся основателем демократической парии освобождения страны от английского ига. Отец Индиры – Джавахарлал Неру – тоже включился в борьбу за независимость Индии. Через несколько десятилетий после освобождения страны ему предстоит стать первым премьер-министром страны и лидером партии Индийский национальный конгресс. Но пока борьба за независимость только начинается, и «Обитель радости» становится ее штабом. Сюда стекаются лучшие люди со всей страны, и крошка Индира с увлечением, хоть и мало понимая, слушает жаркие речи об ужасах колониальной политики, о движении протеста и гражданского неповиновения. Больше всего ее увлекают простые и понятные даже ей речи Махатмы Ганди, которого вся Индия зовет Отцом нации.

Когда девочке было 10 лет, отец и дед решили в знак протеста против колониальных порядков отказаться от всех вещей, привезенных из Европы, и сжечь их. На заднем дворе «Обители» разложили огромный костер. И в пламя полетели прекрасная антикварная мебель и дорогущий фарфор, парижские наряды матери, английские смокинги деда и отца. Даже ажурные платьица Индиры оказались в костре. От одного только девочка не смогла отказаться – любимой фарфоровой куклы в кружевной пелеринке. А спустя некоторое время в гости приехала богатая тетушка, не поскупившаяся на дорогой подарок племяннице – красивое английское платьице. Но мать Индиры, Камала, отклонила подарок: «Мы отвергли все иностранное и живем только по индийским устоям!» Тетушка повернулась к Индире: «Ты не хочешь носить такое красивое платье?» Девочка на секунду смешалась, но потом гордо вздернула подбородок: «Я – патриотка!» Тетушка вскочила: «Да это просто безумие! Разве патриотизм в том, чтобы отвергать все красивое только потому, что оно не индийское?! И раз ты такая святая патриотка, отчего не сожжешь свою заграничную куклу?!» И, в сердцах топнув ногой, тетушка выскочила из дома «безумцев».

Всю ночь Индира не спала. Все думала: неужели, спрятав свою игрушку, она совершила предательство? На рассвете девочка прокралась на задний двор, разложила костер, положила на него любимую куклу и… чиркнула спичкой.

Больше она ничего не помнила. Две недели пролежала в нервной горячке, видно, детская душа не могла смириться с «убийством» любимицы, хоть ум будущей политической деятельницы и требовал отказаться от самого дорогого, чтобы не стать «предательницей». Вот только с тех пор Индира всю жизнь не могла переносить звука зажигаемой спички…

Впрочем, если взрослые одобрили поступок девочки, сама она, придя в себя, все думала: а правда ли, что все традиции и устои священны? И не права ли была тетушка, сказавшая, что патриотизм вовсе не в слепом следовании старинным законам и не в том, чтобы отказываться от всего хорошего, доброго и красивого, даже если «это все» создано за границей? И не стоит ли Индии не слепо отвергать, а взять себе все лучшее?..

Вот только мысль о том, что традиции не есть нечто незыблемое, что они должны развиваться, иначе станут тормозить движение жизни, не одобрялась индусами. Индия вообще держалась в рамках старинного уклада жизни. И существовал он не века – тысячелетия! Кастовые и религиозные законы разъединяли людей, не позволяя им много. Но и в Индии были люди, осмелившиеся нарушить устаревшие традиции. Например, великий поэт, общественный деятель и философ Рабиндранат Тагор. Он основал университет, где учились не только юноши, но и девушки – а ведь раньше путь в образование женщинам был заказан. Да и теперь учениц Тагора осмеивали на улице и даже унижали. Не потому ли стремившаяся к знаниям Индира охотно взялась сопровождать мать в поездке в Швейцарию? И это тоже было немыслимо для националистов: как же можно обличать все западное – и вдруг ехать в Европу?! Но поехать пришлось – Камала заболела туберкулезом, и только швейцарские врачи брались ее вылечить.

Увы, врачи оказались бессильны, а болезнь Камалы слишком запущенной. И с 1936 года Индира осталась без матери. Дед ее к тому времени уже умер, отец, Джавахарлал Неру, сидел в тюрьме. 19-летняя Индира оказалась в Европе совсем одна. Но как известно, «верным» Бог посылает союзников. Вот и рядом с девушкой появился 23-летний Алахабал Фероз Ганди. Молодой человек не был родственником Махатмы Ганди – просто однофамильцем. Более того, Фероз был парсом-огнепоклонником, а значит, иноверцем. И если Индира принадлежала к высшей касте браминов, Фероза можно было бы причислить только к низшей касте торговцев-вашья. Так что хотя молодой человек и был вхож в семью Неру уже лет шесть, выполнял поручения Джавахарлала, но религиозный и кастовый барьеры никогда не позволили бы ему сблизиться с Индирой в Индии. Но ведь сейчас они были в Европе…

Здесь никого не удивляло, что молодые люди много времени проводят вместе. Фероз уговорил Индиру поехать учиться в Оксфорд, где он сам заканчивал курс. Несколько раз он делал девушке предложение, но получал отказ. Но однажды, когда пара оказалась в Париже на холмах Монмартра, Индира дала согласие на брак. И очень странно объяснила свое чувство в письме к отцу: «Мне не нравится Фероз, но я его люблю!» Джавахарлал не пытался отговорить дочь, но, как опытный политик, понимал, сколь враждебно встретят молодую чету по приезде домой. И действительно, когда в 1942 году молодые вернулись в Индию, разразился скандал.