Чтение онлайн

О том, каких взглядов на воспитание придерживался великий ученый, лучше всего ответил он сам в своей «Этике»: «Ни одна этическая добродетель не дается нам от природы, ибо ни одно качество, данное природой, не может измениться под влиянием привычки, подобно тому, как камень, имеющий от природы движение вниз, вряд ли может привыкнуть двигаться вверх, даже если кто-либо и захочет приучить его к тому, бросая его десять тысяч раз вверх; точно так же и огонь не привыкнет гореть вниз, и вообще говоря, ни один предмет не меняет своих естественных качеств под влиянием привычки. Следовательно, добродетели не даются нам от природы и не возникают помимо природы, но мы от природы имеем возможность приобрести их, путем привычек же приобретаем их в совершенстве. Вообще все, что мы имеем от природы, то мы первоначально получаем лишь в виде возможностей и впоследствии преобразуем их в действительности… Поэтому-то следует влиять на характер деятельности, ибо приобретенные свойства души зависят от различия деятельности. Поэтому немаловажно, приучен ли кто-либо с первой молодости к тому или другому, напротив, это очень важно; от этого зависит все». Из этого следует, что усвоение основных норм и понятий, необходимых для жизни, должно производиться, по Аристотелю, не путем простого заучивания, а путем активным, путем приучения и частой практики. Не менее важно также указание Аристотеля, что в процессе этого приучения должны быть учтены природные данные и особенности воспитуемого. Таким образом, тот результат, который возникает в итоге воспитательной практики, не является только порождением природных данных или только следствием привитых привычек, но соответствующим синтезом того и другого.

Я не буду подробно разбирать теоретические воззрения великого философа по этому вопросу – это заняло бы уйму времени, да и не они являются целью данной работы, отмечу лишь, что исходя из сообщения Плутарха, Александр в совершенстве «усвоил учения о нравственности и государстве». Но вот что интересно – усвоить-то усвоил да и выводы сделал, а когда стал повелителем огромного государственного образования, то поступил наоборот, что тот же Плутарх и засвидетельствовал. « Он не последовал совету Аристотеля обращаться с греками как предводитель, заботясь о них как о друзьях и близких, а с варварами как господин, относясь к ним как к животным или растениям, что преисполнило бы его царство войнами, бегством и тайно назревающими восстаниями».

И дальше писатель делает интересное наблюдение, рассуждая о том, что политические воззрения Александра оказались гораздо ближе к системе взглядов основателя стоической школы, Зенона (490 г. до н. э. – 430 г. до н. э.). Воззрения эти: « сводятся к единственному положению – чтобы мы жили не особыми городами и общинами, управляемыми различными уставами, а считали бы всех людей своими земляками и согражданами, так, чтобы у нас была общая жизнь и единый распорядок, как у стада, пасущегося на общем пастбище. Зенон представил это в своих писаниях как мечту, как образ философского благозакония и государственного устройства, а Александр претворил слова в дело». Скажем так, не совсем претворил, просто не успел, а вот то, что начал проводить их в жизнь, железной рукой ломая сопротивление как своих соратников, так и окружающих эллинов, то это сомнению не подлежит. « Одинаковы должны быть и права всех, кто будет жить под властью одного царя…» (Курций Руф) – вот главный принцип внутренней политики Александра, который он впоследствии озвучит перед недовольными македонцами, и как видим, он идет вразрез с тем, что по данному вопросу говорил Аристотель.

И здесь хотелось бы обратить внимание на те науки, которым царевич уделял особое внимание, и интерес к которым он пронес через всю жизнь – речь идет о географии и медицине. Это как раз те предметы, которые он постоянно применял на практике, используя весь багаж тех знаний, который получил от своего учителя. Именно здесь сказалось огромное влияние Аристотеля, о чем мы читаем у Плутарха: « Мне кажется, что и любовь к врачеванию Александру более, чем кто-либо другой, внушил Аристотель. Царь интересовался не только отвлеченной стороной этой науки, но, как можно заключить из его писем, приходил на помощь заболевшим друзьям, назначая различные способы лечения и лечебный режим».

Географию, как и медицину, Александр знал и любил, войска под его командованием прошагали тысячи километров, но завоевателя тянуло все дальше и дальше на Восток, и в итоге он оказался в тех местах, куда с легендарных времен Диониса не заходил ни один грек. Вне всякого сомнения, что в армейском обозе ехала целая армия ученых, сопровождая победоносную армию и составляя описание тех земель, по которым проходили царские войска. Вполне вероятно, что и сам царь принимал иногда участие в их работе, ибо всегда испытывал живой интерес к окружающему его миру. Македонию, свою Родину, он теперь рассматривал как одну из частей своей громадной империи, а на империю смотрел как на составляющую часть Ойкумены. Для того времени это был совершенно новаторский подход к пониманию роли своего государства, которое воспринималось как часть окружающего мира.

И, наконец, про святое – Гомера и «Илиаду». «Он (Александр) считал и нередко говорил об этом, что изучение «Илиады» – хорошее средство для достижения военной доблести. Список «Илиады», исправленный Аристотелем и известный под названием «Илиада из шкатулки», он всегда имел при себе, храня его под подушкой вместе с кинжалом, как об этом сообщает Онесикрит» (Плутарх). Из шкатулки – это потому, что когда после победы при Иссе Александру принесли трофейную драгоценную шкатулку и сказали, что это самая прекрасная вещь из захваченной добычи, царь тут же решил, что будет хранить в ней «Илиаду». Но дело даже не в шкатулке, а в том, что учитель, видя страстное увлечение своего ученика героями и произведениями Гомера, взял на себя труд исправить и переработать это гениальное произведение. Вне всякого сомнения, царевич был знаком с эпосом Гомера и до приезда Аристотеля, но последнему, судя по всему, захотелось передать ученику все краски и оттенки этого гениального произведения, и это ему явно удалось – именно эта редакция и отправилась с Александром на Восток. А то, что он подражал Ахиллесу и в радости, и горе всю свою жизнь, мы увидим из дальнейшего изложения, а сейчас приведу лишь небольшой пример, связанный со смертью его лучшего друга, Гефестиона: «Он также на гомеровский лад отрезал прядь своих волос, подражая Ахиллу» (Клавдий Элиан) – и это за восемь месяцев до собственной смерти! Великий Македонец прекрасно понимал, скольким он обязан своему наставнику и: « по его собственным словам, любил учителя не меньше, чем отца, говоря, что Филиппу он обязан тем, что живет, а Аристотелю тем, что живет достойно» (Плутарх). Знаменитый греческий ученый попытался на практике осуществить свою теорию и создать идеального правителя, исходя из собственного мировоззрения – идеальный не получился, получился просто Великий, что само по себе является уникальным результатом. И чтобы завершить разговор об обучении, позволю себе сделать одно небольшое наблюдение – то, что тебя учит великий ученый и философ, еще не означает, что ты станешь великим правителем – Нерона ведь тоже учил великий философ Сенека.

Когда Александру исполнилось 16 лет, Филипп решил, что настала пора привлекать его к управлению государством. В 340 г. до н. э. царь Македонии выступил в поход на город Византий – а вместо себя правителем оставил сына, доверив ему государственную печать. Конечно же, в окружении царевича были и советники по административным делам, и военачальники, но главой страны на тот момент был именно Александр. И тогда же состоялось его первое боевое крещение – царевич подавил восстание фракийского племени медов. Выступив в поход, он нанес им поражение в открытом бою, захватил город восставших и изгнал из него фракийцев. А чтобы на будущее пресечь подобные явления, город был заселен переселенцами из других регионов, и ему было дано новое имя – Александрополь. Трудно сказать, в какой мере здесь заслуга самого царевича, а в какой его советников, но факт остается фактом – с ответственным поручением наследник справился, и справился хорошо. И это было тем более важно, что в свете последних событий на Балканах стало ясно, что решающее столкновение между Македонским царством и греческими полисами не за горами. Битва была неизбежна, и обе стороны стали к ней готовиться.

Пока Александр занимался изучением наук и постигал основы государственного управления, его отец продолжал свою упорную работу по возвышению Македонского царства. В 353–352 гг. до н. э. произошло первое открытое вмешательство Филиппа в дела Греции – во время так называемой Священной войны (355–346 гг. до н. э.). Предыстория этой войны довольно запутанна и уходит своими корнями ко времени фиванского и спартанского противостояния. А сигналом к началу боевых действий послужил захват горным племенем фокейцев храма Аполлона в Дельфах – общеэллинского святилища. Помимо собственно храма были захвачены огромные сокровища и на эти деньги стратеги фокейцев, сначала Филомел, а после его гибели Ономарх, создали сильную и боеспособную армию. Однако стратеги оказались не только хорошими организаторами, но и толковыми полководцами и начали громить на полях сражений войска коалиции, которую против них создали беотийцы. Фокейцев поддержали Афины и Спарта, а беотийцев локры и фессалийцы. Боевые действия велись по всей Центральной Греции и в итоге затронули Фессалию – а фессалийцы находились в зависимости от Македонии, а значит, это уже напрямую затрагивало интересы царя Филиппа. Македонский царь быстро сообразил, какие заманчивые перспективы открывает перед ним возможность вмешательства в греческие дела, и когда последовал призыв фессалийцев о помощи, он охотно на него откликнулся.

Македонская армия вступила на территорию Фессалии и атаковала город Феры, тиран которого, Ликофрон, поддерживал фокейцев. На помощь тирану из Фокиды подошли войска под командованием Фаилла, брата главного стратега Ономарха, но македонские ветераны разгромили их наголову и изгнали из Фессалии. Вот тогда и явилась из Фокиды основная армия во главе с самим стратегом, и в двух сражениях Ономарх нанес Филиппу поражение. Фокеец оказался талантливым командиром и храбрым человеком, его войска не испугались страшной македонской фаланги и, нанеся своему противнику тяжелые потери, заставили Филиппа уйти в Македонию. Избавившись от главного врага, победоносный Ономарх вторгся в самое сердце вражеской коалиции, в Беотию, и захватил город Коронею.

Однако македонский царь и не собирался сдаваться – неудачи заставляли его действовать еще энергичнее. Пополнив свои войска и подняв их боевой дух, он вновь вступил в Фессалию и осадил Феры. Тиран Ликофрон, понимая, что в одиночку он не выстоит, снова обратился к Ономарху за помощью. Грозный фокеец вновь откликнулся на его призыв и привел на помощь 20 000 пехоты и 500 всадников. Но и Филипп сделал выводы из предыдущей неудачи и выставил против врага 20 000 пехотинцев и 3000 кавалерии, большую часть которой составляли поддержавшие его фессалийцы. В яростной битве на Крокусском поле, Филипп полностью разгромил фокейцев, устроив беспощадную резню бегущих – 6000 их было убито, а 3000 попало в плен. С пленными царь жестоко расправился – как осквернителей храма их утопили в море, а храброго Ономарха по царскому приказу повесили.

После этой победы македонская армия заняла Феры и уничтожила тиранию, а Филипп, наведя порядок в Фессалии, выступил в поход на Фокиду. Но неожиданную прыть проявили афиняне – их армия заняла Фермопилы и преградила путь победоносному македонскому царю. Начинать боевые действия против Афин Филипп не хотел, а потому развернул войска и ушел в Македонию: « увеличив свое царство не только своими достижениями, но и своим почтением к богу» (Диодор).