Чтение онлайн

– Лео, ты итальянец или все-таки еврей? – держа на мушке раздетого парня, спросил стрелок.

– Чистокровный итальяшка. Ха-ха-ха, – тут его настроение переменилось. – Я знал, что ты придешь, Самуэль. Как сам?

– Учитывая, что я два года отмотал в Сан-Квентине за то, что прикрыл зад вашей банде, а вместо благодарности вы авалили моего брата, то не очень. А ты, Лео? Хорошо спишь по ночам?

– Только если перед этим потрахаюсь нормально. А так – не очень. Ты, наверное, не просто так пришел.

– Ты как всегда прав, ублюдок. Мне нужны ответы.

– Говоришь, как коп, причем, как белый коп. Ха-ха-ха, – видя, что лицо Самуэля осталось невозмутимым, итальянец добавил. – Ну, спрашивай.

– Кто убил моего брата?

Вопрос прозвучал твердо и эхом разлетелся по крошечной комнате. Лео залпом осушил оставшийся напиток и медленно потянулся за второй бутылкой, находящейся под креслом.

– Ты.

– Давай без всякого философского дерьма! Кто нажал на курок!

– Зачем ты пригласил его в нашу банду, Челленджер? – откупорив зубами деревянную пробку и выплюнув ее на пол, спросил собеседник.

– Куда я, туда и он. Так было с детства.

– Только ты попал в тюрьму, а он нет… Ответы на свои вопросы ты сможешь найти только в Лос-Анджелесе. Друг мой, в этом черномазом городе я остался один, – он большими глотками пил огненный напиток, отчего его лицо и настроение моментально переменилось. По виду итальянца было видно, что ему уже все равно, что с ним будет: смерть или жизнь для него не играло никакой роли – он себя похоронил на много раньше.

– Знаешь, Челленджер… Справедливость, уличное братство, клятвы – вроде такое банальное дерьмо, но когда стоишь на пороге к смерти, то вспоминаешь обо всем об этом. Наверное, настоящим гангстером может считаться только тот, кто ни перед какими трудностями и соблазном не отступал от них.

– Что ты мелишь, урод! – все еще не опуская пьяного с прицела, вспыхнул Самуэль. – Последний раз спрашиваю – кто убил моего брата?! Вставай!

– Ты, правда, хочешь, чтобы я встал?

– ДА!

– Ты точно в этом уверен, мать твою?!!! – буквально орал итальянец.

Челленджер, приблизившись, схватил за волосы сидящего толстяка, от чего тот слегка приподнялся. В этот момент из-под его толстого тела выкатилась граната.

– Полетели в ад!!! – Самуэль до сих пор вспоминая этот момент не может точно сказать, кто произнес эту фразу, сам Сатана или смертник Лео.

Но чернокожий парень еле слышал эту реплику, за какую-то долю секунды он снес окно и летел со второго этажа. Взрывная волна настигла его, когда тот уже лежал на снегу. Самуэль, лежа на животе, закрыл голову от падающих осколков стекла и бетона. В ушах гудело от прозвучавшего взрыва, колено болело от неудачного приземления, но убедившись, что в остальном все в порядке – он медленно встал и отряхнулся от снега.

– Черт! Жирная свинья! – выругался Челленджер, понимая, что последняя нить к разгадке убийства его брата потеряна.

– Надеюсь это не про меня? – женский голос сквозь звон в ушах был еле слышен.

Развернувшись, он увидел худенькую афроамериканку с пышной прической в сетчатых колготках и в белой шубе.

– У меня здесь заказ, – она все так же продолжала вопросительно смотреть на Самуэля, будто не видела взрыва. – Клиент уже перечисли предоплату.

– Твой клиент на втором этаже, можешь пойти и удовлетворить то, что от него осталось, – он нащупал на снегу пистолет и заткнул его за пояс, девушка все так же стояла, будто уже сделала свое дело и дожидалась оплаты.

Самуэль оценивающе посмотрел на нее: в сетчатых чулках ее стройные ноги казались еще привлекательнее, а верхняя одежда была расстегнута в области груди, демонстрируя пышный третий размер.

– Ладно, пойдем, крошка, – с улыбкой сказал Самуэль и добавил. – Хоть какой-то прок от этого итальяшки.

Знойное солнце раскаляло асфальт и ослепляло прохожих, которых в обеденный час было не так много. Чернокожий парень лет двадцати пяти усталой походкой плелся по тротуару, рассматривая местные дома. Самуэль Хитч не был родом из Лос-Анджелеса. Родился и вырос в Филадельфии. Всё своё детство он потратил на две вещи: на кик-боксинг, где получил разряд мастера спорта, и на автомобили, за угон которых поплатился двумя годами лишения свободы.

Сняв футболку, он продемонстрировал крепкое накаченное тело. Жара стояла невыносимая, и парень пожалел, что вместо шорт и пляжных тапок он надел черные спортивные штаны с белыми кедами.

– Здравствуй, мой новый дом, – сказал парень, снимая с плеч черную сумку.

Перед ним располагался округлый двор с табличками на домах «Зеленная улица». Его конечная остановка после Филадельфии и тюремного лагеря Сан-Квентина. Риэлтор, продавший за бесценок этот дом, даже не проводил его в новую обитель. Вместо этого дал ключи, назвал адрес и уточнил, что тут некогда жил какой-то Райдер.

«А что ты ожидал увидеть за пять тонн зелени?» – спросил сам у себя спортсмен.

До порога дома его проводили взглядом трое местных парней, одетых в зеленые цвета. Самуэль не обратил на них никакого внимания. Одним поворотом ключа он оказался в прохладном помещении. Первое что ощутил новый хозяин при входе – это запах освежителя воздуха, который отдавал ароматом яблока.

Ничего лишнего в мрачных стенах: одна кухня, один зал, стандартная мебель, из техники радио, телевизор и небольшой холодильник.

Открыв массивную сумку, он начал разбор вещей. Запечатанную коробку он сразу же спрятал под диван, одежду положил в шкаф. Развешивая фотографии, в память ударялись отголоски прошлого – защита чемпионского титула, где он демонстрировал волю к победе и развитые навыки обороны и ударов, старый гараж, где они чинили старенький «Shelby Mustang» друга, фотография семьи. Хоть он и решил начать все с нуля, но не нужно было забывать своего прошлого.

И самое главное – список из четырех фамилий, которые, тем или иным образом были причастны к смерти его младшего брата.

Алисия Холл, Том Дженкинс, Сэм Уизли, Леонардо Соньери.

Повесив список на стену, он взял черный маркер и вычеркнул последнего человека из списка.

«Заброшенный дом, тысяча баксов, воспоминания и тяга к мести…Идеальное начало для чего-то нового».

Лос-Анджелес – кишащий город с миллионом жителей, с высотными многоэтажками, представляющими собой эталон цивилизации. Каждый житель был уединен в свою работу, в свою жизнь, в свою семью… Но чем дальше отдалялся ты от центра, тем жизненные приоритеты менялись. На окраинах картина общности менялась кардинально: уличное братство, дружеские клятвы, определенные правила почтения характеру, авторитетам и поступкам, через которые и зарабатывалось уважение.