Чтение онлайн

Больше я не мог оставаться в этой комнате, я чувствовал, что она одолевает меня. С радостью, живой и невредимый, я вышел наружу, на открытый воздух. Люди смотрели на меня, когда я проходил мимо, и кто-то сказал, что я пьян. Меня носило с одной стороны тротуара на другую, и последнее, что я еще смог сделать - вернуть ключ в агентство и отправиться домой. Неделю я провалялся в постели, страдая от того, что мой врач назвал нервным шоком и изнеможением. Как-то в ту неделю я читал вечернюю газету и случайно наткнулся на статью под заголовком: "Голодная смерть". В ней в обычном стиле рассказывалось следующее: типичный жилой дом в Марлиэбоне; дверь была закрыта в течение нескольких дней; когда люди взломали ее, обнаружили мертвеца в кресле. "Покойный, - процитировал Вилльерс, - был известен как Чарльз Герберт, когда-то он считался состоятельным помещиком. Его имя получило широкую общественную огласку три года назад в связи с таинственной смертью на Пол-стрит, Тоттенхэмская дорога, где он снимал дом №20. Там при обстоятельствах, не лишенных подозрительности, было найдено тело джентльмена из высшего общества". Трагический конец, не правда ли? Впрочем, если то, что он рассказал, было правдой, в чем я уверен, вся его жизнь стала трагедией. Причем трагедией более странного характера, нежели это описано в статье".

"Ну что ж, такова, значит, ваша история, - произнес задумчиво Кларк. Вообще-то, Вилльерс, я, право, не знаю, что сказать. Несомненно, в этом деле присутствуют кажущиеся странными моменты: труп, найденный возле дома Гербертов, например, или необычное мнение врача насчет причины смерти. Но, в конце концов, вероятно, этим фактам можно найти простое объяснение. Что до ваших ощущений в момент осмотра дома, я могу предположить, что они стали плодом пылкого воображения. Совершенно не представляю, что еще можно добавить или предпринять в связи с этим делом. Вы, очевидно, усматриваете здесь какую-то тайну. Но Герберт мертв. Каким же образом вы собираетесь расследовать ее?"

"Я рассчитываю найти женщину, на которой он женился. Это она загадка".

Двое мужчин молча сидели у камина. Кларк втайне поздравлял себя с тем, как успешно он выступил в роли защитника традиционных взглядов на жизнь, выразив мнение, что Вилльерс просто запутался в своих мрачных фантазиях.

"Думаю, мне нужно выкурить сигарету", - наконец, сказал Вилльерс и сунул руку в карман, чтобы вытащить портсигар.

"Ага, - произнес он в легком замешательстве, - я и забыл, что у меня есть кое-что показать вам. Помните мои слова насчет того, что я нашел довольно любопытный эскиз в куче газет в доме на Пол-стрит? Вот он".

Вилльерс извлек из своего кармана тонкий сверток. Он был обернут коричневой бумагой и перевязан тесьмой довольно сложным узлом. Вопреки своему желанию, Кларк почувствовал острый интерес. Он вытянулся вперед в своем кресле, когда Вилльерс с трудом развязал узел и развернул внешнюю упаковку. Внутри был еще слой ткани, Вилльерс снял его и передал Кларку небольшой листок бумаги, не проронив ни слова.

На пять или более минут в комнате воцарилась гробовая тишина. Двое джентльменов сидели столь бесшумно, что они могли слышать тиканье высоких старомодных часов, стоявших снаружи холла. В мозгу одного из них медленная монотонность этого звука пробудила далекие воспоминания. Он пристально рассматривал маленькое карандашное изображение женского лица. Очевидно, оно было нарисовано с большой тщательностью настоящим художником, так что в глазах женщины как бы отразилась ее душа. Ее губы были раздвинуты в странной улыбке. Кларк по-прежнему внимательно изучал это лицо, оно вызвало в его памяти один летний вечер много лет назад. Он снова видел очаровательные пейзажи нив и лугов, петляющую меж холмов реку, тусклое красное солнце, прохладный белесый туман, поднимающийся с воды. Он слышал голос, разговаривающий с ним сквозь волны времени, произносящий: "Кларк, Мэри увидит бога Пана!" Затем он оказался в мрачном помещении рядом с доктором, слушая тяжелый стук часов, и в ожидании наблюдал за фигурой, лежащей в кресле под светом лампы. Из прошлого восстал образ Мэри, он смотрел в ее глаза, и его сердце похолодело.

"Кто эта женщина?" - спросил он, наконец, сдавленным и хриплым голосом.

"Это та самая женщина, на которой женился Герберт".

Кларк снова взглянул на рисунок - вообще-то, это была не Мэри. Там было действительно нарисовано лицо Мэри, но и еще что-то, чего он не заметил в ее чертах, ни когда одетая в белое девушка вошла с доктором в лабораторию, ни когда она в ужасе очнулась, ни когда она, безумно смеясь, лежала на постели. Что бы это ни было - блеск, исходивший из изображенных на портрете глаз, улыбка на красивых губах, или же выражение лица в целом - Кларк содрогался перед этим всей душой. Он невольно подумал о словах доктора Филлипса: "наиболее яркий образ зла, который я когда-либо видел". Он механически перевернул картинку и посмотрел на ее оборот.

"Боже правый! Кларк, в чем дело? Вы бледны, как смерть!" - Вилльерс резко вскочил из кресла, когда Кларк со стоном откинулся назад и выронил рисунок.

"Я не очень хорошо себя чувствую, Вилльерс. Налейте мне немного вина, спасибо, это поможет. Мне станет лучше через несколько минут".

Вилльерс подобрал упавший листок и, как и Кларк, перевернул его.

"Вы видели это?
– спросил он.
– Вот как я определил, что это портрет жены Герберта или, правильнее сказать, его вдовы. Как вы себя сейчас чувствуете?"

"Спасибо, лучше. Это была случайная слабость. Кажется, я не уловил, что вы имели в виду. Что позволило вам идентифицировать изображение?"

"Это слово - Элен - написано на обороте. Разве я не говорил вам, что ее звали Элен? Да, Элен Вогэн".

Кларк простонал. Теперь не могло оставаться и тени сомнения.

"А сейчас не согласитесь ли вы со мной, - сказал Вилльерс, - что в истории, рассказанной мной сегодня вечером, и в той роли, что сыграла в ней эта женщина, есть некоторые странные моменты?"

"Да, Вилльерс, - пробормотал Кларк, - это, в самом деле, странная история. Вы должны дать мне время на размышление, смогу ли я вам помочь или нет. Вам пора идти? Хорошо, доброй ночи, Вилльерс, доброй ночи. Приходите ко мне на следующей неделе".

Глава 5

Письмо с рекомендацией

"Вы знаете, Остин, - сказал Вилльерс, когда двое друзей степенно прогуливались по Пиккадилли одним приятным майским утром, - вы знаете, я убежден, что случай на Пол-стрит, о котором вы мне рассказали, и Герберт просто эпизоды в общей экстраординарной истории. Также я признаюсь вам, что когда несколько месяцев назад я спрашивал у вас про Герберта, я только что видел его".

"Вы видели его? Где?"

"Однажды вечером он попросил у меня милостыню. Он пребывал в чрезвычайно жалком и удручающем состоянии, но я узнал его и добился того, чтобы он рассказал мне о своей жизни, по крайней мере, в общих чертах. Короче говоря, рассказ его заключался в том, что его сгубила жена".

"Каким образом?"

"Этого он мне не объяснил, сказал лишь, что она разрушила его тело и душу. Сейчас этот человек мертв".

"А что произошло с его женой?"

"Ага, это как раз то, что я хотел бы узнать. Я намерен ее рано или поздно разыскать. Я знаком с человеком по имени Кларк, вообще-то он довольно сухой субъект, но весьма проницательный. Вы понимаете, что я имею в виду: проницательный не в обычных делах, но реально разбирающийся в людях и жизни. Итак, я изложил ему эти события, и они явно произвели на него впечатление. Он сказал, что этот случай требует осмысления, и предложил зайти к нему снова на другой неделе. Спустя несколько дней я получил это странное письмо".

Остин вынул письмо из конверта и с любопытством прочел его. Там было написано следующее:

"Мой дорогой Вилльерс, я обдумал это дело, по которому вы советовались со мной той ночью, и вот вам моя рекомендация: бросьте портрет в огонь и выкиньте эту историю из головы. Никогда больше не занимайтесь ей или вы сильно пожалеете. Вы можете решить, что я обладаю какой-то тайной информацией, и в определенной степени это так. Но я знаю немного - я подобен человеку, который заглянул в пропасть и в страхе отстранился. То, что мне ведомо, чрезвычайно загадочно и ужасно, но и за пределами моего знания есть чудовищные глубины, еще более отвратительные, более невероятные, чем любая сказка, рассказанная зимней ночью у камина. Я решил, и ничто не поколеблет этого намерения, что не стану продвигаться ни на йоту в этих исследованиях, и если вы цените свое благополучие, вы наверняка поступите так же. Что ж, приходите ко мне, но разговаривать мы будем на более приятные темы".

Остин тщательно сложил письмо и повернулся к Вилльерсу.

"В самом деле, это очень необычное письмо, - сказал он.
– Что Кларк имел в виду, говоря о портрете?"

"Да, я и забыл сказать вам, что я был на Пол-стрит и кое-что там нашел".

Вилльерс рассказал ту же историю, что и Кларку, и Остин молча выслушал ее. Он выглядел озадаченным.

"Как интересно, что вы испытали столь неприятные ощущение в этой комнате, - сказал он, наконец.
– Едва ли можно предположить что-то, кроме того, что это была просто игра воображения, проще говоря, отвращение перед грязью и запустением".