Чтение онлайн

29 августа де Голль впервые произнес речь по парижскому радио. «Франция воздает должное всем, – услышали французы, – кто своим участием содействовал парижской победе. И в первую очередь народу Парижа, который в глубине души никогда ни на один миг не мирился с поражением и гнетом, отважным людям, мужчинам и женщинам, долгое время оказывавшим упорное сопротивление поработителю, а потом они помогли разгромить его солдатам Франции, которые его разбили и уничтожили, воинам, явившимся сюда из Африки после множества тяжелых боев, и отважным бойцам, по собственному почину объединившимся в частях внутреннего Сопротивления. Однако превыше всего Франция чтит тех, кто отдал свои жизни за родину на полях сражений или на виселицах» {269} .

В начале сентября генерал Эйзенхауэр дал де Голлю согласие на участие в боях против Германии французских подразделений. Продолжал воевать и сын генерала Филипп. Он пришел в Париж с войсками, высадившимися в Нормандии, и теперь отправлялся на Западный фронт. В конце сентября во французскую столицу из Алжира переехали Ивонна с Элизабет и Анной.

9 сентября де Голль переформировал свое правительство. В него вошли как соратники генерала по Сражающейся Франции и Алжиру (Андре Дьетельм, генерал Катру, Рене Плевен, Луи Жакино, Рене Капитан, Рене Мейер), так и представители движения Сопротивления от правого до левого лагерей (правые Жюль Жаннене и Жорж Бидо, радикалы Пьер Мендес-Франс и Поль Жакоби, социалисты Робер Лакост и Франсуа Танги-Прижан, коммунисты Шарль Тийон, Франсуа Бийу и другие).

12 сентября генерал выступил во дворце Шайо перед представителями организаций Сопротивления, возрождающихся партий, профсоюзов и деловых кругов страны. В своей речи де Голль в общих чертах обрисовал планы правительства и заявил, что его кабинет останется у власти вплоть до окончания Второй мировой войны и возвращения на родину всех французских пленных и депортированных лиц. Сразу после этого будут проведены всеобщие выборы в Национальное собрание, которое решит судьбу Франции.

Де Голль указал, что одну из своих важнейших задач видит в укреплении авторитета Франции на мировой арене и что станет добиваться ее участия во всех важнейших международных конференциях союзников. Он отметил также, что его кабинет намеревается наказать предателей родины, конфисковать предприятия коллаборационистов, национализировать ряд важных отраслей экономики и всемерно способствовать восстановлению разрушенного войной хозяйства, поддержанию твердых цен и повышению, по мере возможности, жизненного уровня народа {270} .

В течение осени глава Временного правительства вместе с представителями своего кабинета совершил целый ряд поездок по различным департаментам страны. Он знакомился с ситуацией на местах и давал указания комиссарам республики.

23 октября Временное правительство Франции было признано Соединенными Штатами, СССР и Великобританией. В начале ноября де Голль пригласил в Париж американского президента и английского премьер-министра, чтобы обсудить с ними ряд важнейших политических вопросов, в частности о судьбе Рейнской области и Рура и, возможно, заключить двусторонние договора. Рузвельт от поездки отказался. А от прибывших во французскую столицу Черчилля и Идена председатель Временного правительства добился лишь выделения для своей страны зоны оккупации Германии. После такого поворота дел генерал вновь обращает свои взоры к Москве и твердо решает посетить СССР.

Еще 5 августа в Алжире представитель генерала Дежан заявил сотруднику советского посольства Щиборину, что «после своих поездок в Лондон и Вашингтон де Голль сейчас был бы рад совершить аналогичную поездку в Москву на тех же условиях, т. е. что приглашение должно последовать из Москвы, как это было в случаях с Вашингтоном и Лондоном» {271} . 8 ноября 1944 года уже сам глава Временного правительства встретился с Богомоловым в Париже и сказал, что он и некоторые его министры хотели бы посетить СССР, если это совпадает с желанием Советского правительства, «для обсуждения взаимоотношений между двумя странами». {272}

Приглашение не замедлило быть отправленным. 13 ноября народный комиссар иностранных дел Молотов послал послу СССР в Париже Богомолову телеграмму: «Сообщите де Голлю следующий ответ: учитывая пожелание председателя Временного правительства Французской республики генерала де Голля… посетить СССР для установления личного контакта с руководителями Советского правительства, Советское правительство приветствует это намерение генерала де Голля и пригашает его посетить Советский Союз» {273} . Так вопрос о приезде генерала в СССР был решен. Он, со своей стороны, заявил, что едет в Москву, чтобы обсудить со Сталиным ряд существенных вопросов европейской политики и послевоенного устройства Европы.

В столице СССР начали готовиться к приему почетного гостя. В Кремле стали собирать сведения о нем. Характеристики генерала, даваемые ему коммунистами, были похожи одна на другую и составлены исключительно в марксистском духе. Богомолов писал в Москву из Парижа: «Де Голль является выразителем интересов французского империализма антигитлеровской ориентации и ищет максимального обеспечения независимости и укрепления Франции как союзной державы» {274} . Дипломату вторил бывший председатель Коминтерна Георгий Димитров. В справке, составленной по указанию Молотова, он заявлял: «По своим политическим устремлениям де Голль является представителем того французского империализма, который претендует на самостоятельное и независимое существование» {275} . Все-таки подчеркнем, что по сути оба коммунистических лидера были правы.

Итак, 24 ноября 1944 года глава Временного правительства Франции отправился в долгий путь. В Европе еще шли ожесточенные бои, поэтому генералу пришлось добираться через Африку и Азию. 25 ноября де Голль прибыл в Каир, где был принят королем Фаруком. 26-го он перелетел в Тегеран. Там его встретил шах Реза Пехлеви. Наконец, рано утром 27 ноября глава Временного правительства взошел на борт советского военного самолета, который через несколько часов приземлился в Баку. Вместе с де Голлем в нескончаемое путешествие отправились министр иностранных дел Франции Жорж Бидо, директор кабинета де Голля Гастон Палевски, дипломат Морис Дежан, начальник Генерального штаба Национальной обороны генерал Альфонс Жуэн и переводчик Жан Лялуа. К ним присоединился посол СССР во Франции Богомолов. Вечером 27 ноября глава Временного правительства и его окружение слушали в Баку оперу Узеира Гаджибекова «Кёр-Оглы», сочиненную по мотивам азербайджанского народного эпоса {276} .

30 ноября де Голль прибыл в Сталинград. Он сам изъявил желание посетить это знаменательное место, чтобы отдать дань уважения защитникам города, как живым, так и павшим. В городском совете генерал произнес краткую речь. В ней он сказал: «Я хочу воздать должное Сталинграду и отметить тот урок, который он нам дает. Я передаю горячий привет сражающегося французского народа героическому Сталинграду – символу наших общих побед над врагом. Сталинград является прекрасным уроком того, что могут сделать союзники, объединившиеся вместе против ненавистной Германии» {277} .

2 декабря де Голль прибыл специальным поездом в Москву. На вокзале председателя Временного правительства Франции встретили Молотов и его заместитель Деканозов. Генерал заявил перед микрофоном и кинокамерами: «Я счастлив и польщен тем, что нахожусь в столице Советского Союза, принеся сюда дань уважения Франции» {278} . В Москве к французской делегации присоединились Гарро и Пти.

Де Голля поселили в особняке Игумнова на Большой Якиманке. На все время пребывания высокого гостя к нему были приставлены от НКГБ (народного комиссариата государственной безопасности) два человека – Кулашенков и Чикалов. Особое, 6-е управление НКГБ занималось питанием главы Временного правительства Франции {279} .

Генерал три раза встречался со Сталиным {280} . Их первая беседа состоялась в день приезда генерала в Москву. Затем последовали встречи 6 и 8 декабря. По многим международным проблемам главы государств проявили взаимопонимание. Правда, когда де Голль заговорил о судьбе Рура и Рейнской области и даже необходимости присоединения последней к Франции, Сталин отказался вести переговоры по этой теме. Он прямо заявил де Голлю, что вопросы, касающиеся будущего Германии, можно решать только совместно с Англией и Соединенными Штатами. Настоящим «камнем преткновения» на переговорах стал «польский вопрос». Де Голль категорически не соглашался на упорное предложение советской стороны признать поддерживаемый СССР Польский комитет национального освобождения. Глава Временного правительства глубоко переживал создавшуюся ситуацию. Порой ему казалось, что переговоры зайдут в тупик и его визит не увенчается успехом.