Чтение онлайн

— Слышь, ты, Миша плюшевый! — процедил Павел сквозь зубы, по блатному растягивая слова, но на феню не переходя. — Ты ручонками-то своими поменьше размахивай, а то нормальные люди за это могут тебе слегка портрет попортить!

— Чё? — обиделся Миша и попытался схватить Павла за грудки.

Но там, где он хватал, Павла уже не было, тот сделал короткий шаг назад и хлёстко ударил боковым слева через руку. По-настоящему Павел уже давно не тренировался, но, как говорится, мастерство не пропьёшь. Нижняя челюсть Миши покинула привычное место, глаза сначала приняли очень удивлённое выражение, а затем вообще закатились, и правый прямой в голову (точнее, в нос) Миша уже не почувствовал. Упав, он действительно произвёл эффект не меньший, чем шкаф, от его падения затряслись стены и задребезжали оконные стёкла. Во многих фильмах, например, индийских, персонажи проводят драки, в которых обмениваются десятками подобных и более сильных ударов, но жизнь — не кино, в реальности для окончания драки вполне достаточно одного.

Павел развернулся к Лысому, не разжимая кулаков, и угрожающе выдвинул вперёд нижнюю челюсть, пользуясь тем, что некому её выбить, как это он сам произвёл с Мишей. Оказалось, что Лысый уже потерял интерес к своим записям или рисункам, и теперь с некоторым испугом смотрел на Павла. У того чесались руки набить морду и Лысому, но злость уже улеглась (спасибо Мише), и к тому же было понятно, что на Мишу всем наплевать, а вот избиение Лысого криминал ему не простит.

— Вызовите своему быку скорую, пусть вправят ему челюсть, — посоветовал Павел.

Лысому очень хотелось ответить какой-нибудь гадостью, например, рассказать, что с Павлом сделает Миша, когда придёт в сознание. Но Лысый отлично понимал, что если он не промолчит, то врачу «скорой помощи» придётся вправлять уже две челюсти. В итоге Лысый так ничего и не сказал, и Павел беспрепятственно покинул его гостеприимные апартаменты.

Нина и сама не хотела общаться с бандитами. К этой публике она питала непреодолимое отвращение, так уж её воспитали родители-интеллигенты, и множество явно заказных телесериалов о гламурных криминальных авторитетах никоим образом её мнения не поколебали.

Пока Павел консультировался с Лысым, она решила прояснить некоторые непонятные для себя моменты. Письма, побудившие трёх человек кардинально пересмотреть своё мировоззрение, были отправлены с довольно известного спамерского сайта. В связи с этим у Нины, неплохо разбирающейся в околокомпьютерных делах, возникло два вопроса. Почему для отправки единичных писем кто-то воспользовался таким сайтом? И почему в компьютерной сети НИИ этот сайт не был обозначен, как нежелательный?

Первый вопрос требовал проникнуть в мысли негодяя, послужившего причиной для всех этих событий. Нина подобными вещами не увлекалась. Магию практиковал Павел, и одного мага в семье было более чем достаточно. А вот со вторым вопросом дело обстояло значительно проще. Защита от спама входит в должностные обязанности специалиста, именуемого системным администратором, или, сокращённо, сисадмином. Выяснить, кто работает сисадмином в «матюках», труда не составило. Виктор Аристархов по первой же её просьбе назвал фамилию и номер мобильного телефона этого замечательного человека.

Сисадмин назвался Жорой, по телефону что-либо обсуждать не пожелал, и Нине пришлось договариваться с ним о встрече. Встретиться они решили через час. Жора обитал в отдалённом спальном районе, в разгар рабочего дня почему-то находился дома, и она была вынуждена тащиться к чёрту на рога на второй семейной машине, тоже «Форде», только ещё более стареньком. Разумеется, ехать пришлось, преодолевая вечные пробки в центре. К тому же «неожиданно» выяснилось, что бак этого «Форда» отнюдь не полон. Понадобилось вдобавок ко всему искать заправку, что тоже заняло некоторое время.

Подъезжая к указанному Жорой адресу, она ругала себя предпоследними словами (последние всё-таки приберегая для окружающих). Ведь ей абсолютно ничего не мешало поехать по объездной, там пробок почти никогда не бывает. Ну почему Павел, если куда-то едет, то не спешит, но всегда приезжает вовремя, а она за последнее время уже и не помнила, когда ей удавалось прибыть точно к назначенному сроку? Ладно, решила Нина, есть у меня такой недостаток, но ведь и достоинства есть? Ноги красивые, например…

К квартире Жоры она подошла (лифт, естественно, не работал) уже в отличном настроении, которое читалось по радостной улыбке, хотя особо радоваться было вроде бы и нечему. Открывший дверь на звонок Жора её настроения отнюдь не разделял.

— Договаривались же через час, это без семи минут одиннадцать, а сейчас уже почти четверть двенадцатого! — бурчал он. — Я теперь из-за вас на работу опоздаю!

Нине теперь уже хотелось не улыбаться, а смеяться. Не столько от его слов, сколько от необычной внешности. Судя по тонкому мальчишескому голосу, а также по представлению именем «Жора», она решила, что этому юноше лет двадцать-двадцать пять, причём ближе к двадцати. На самом деле ему было ближе к пятидесяти, об этом говорила и обширная лысина, и довольно морщинистое лицо. Но в душе Жора молодость явно сохранил. В его правом ухе болталась огромная серьга в виде кольца, золотая или хорошо позолоченная. Иссиня-черные волосы, обильно росшие вокруг лысины, имели изрядную длину и были увязаны в хвост голубой ленточкой (Нина не стала размышлять над тем, что означает этот цвет и означает ли вообще что-нибудь). Хвост был перекинут через левое плечо и свисал до груди, периодически сливаясь с такой же чёрной бородой, сделавшей бы честь любому из библейских патриархов. Впрочем, грудь и без этой растительности была изрядно заросшей, с той лишь разницей, что на груди росли совершенно седые волосы. Наверно, волосы и бороду он красит, подумала Нина, но её это совершенно не озаботило. Одежда сего колоритного представителя околокомьютерной богемы состояла из белой майки (точнее, она когда-то, в незапамятные времена, была белой), не то трусов, не то шорт неопределённого цвета (ближе всего к серому) и изрядно потёртых сандалий, на одной из которых порвался ремешок.

— Ну, раз у вас вот-вот начнётся рабочий день, я вас подвезу, — хихикнула она. — Переодевайтесь, и поехали. По дороге поговорим.

— Во что переодеваться? — удивился Жора.

— Ну, вы же сейчас в домашнем…

— Да вы что! Это моя деловая одежда. Когда я дома, я вообще ничего не надеваю, потому что тело должно дышать.

— Ваше право, — отмахнулась Нина, спускаясь по лестнице. — Жора, вы дверь не закрыли. Забыли, наверно.

— Я никогда ничего не забываю! Просто хочу, чтобы квартира проветрилась. А то мы с утреца с одной соседкой дурь немного покурили, так теперь там хоть топор вешай.

— Жора, вы очень яркая личность, — польстила Нина, заводя мотор. — Вот только я не понимаю, на какую работу можно бояться опоздать около полудня?

— Да нет, вы меня не поняли. Дело в том, что в двенадцать в «матюках» начинается обеденный перерыв.

— То есть, на работу вы ходите, только чтобы поесть?

— Скажете ещё! Похавать я и дома могу! Но в обед у нас с парнями битва в контру.

— Во что битва?

— Ну, в этот, как его, контр-страйк. Можно было бы сразиться и по инету, но инет в «матюках» очень медленный, и с этим ничего не поделать.

— А, я знаю! Контр-страйк — это стрелялка такая.

— Что за выражения! Контр-страйк — это шутер, причём очень популярный. Но вам, штатским, разницы никогда не понять.

Штатскими околокомпьютерная публика называла людей, не имеющих к этой сфере жизни ни малейшего отношения. Ну, или самое малейшее.

— А кто вам сказал, уважаемый Жора, что я штатская? Я и программистом работала, и даже сисадмином в одной фирмочке. Правда, недолго.

— А почему недолго? Не платили?

— Там не в деньгах вышла заминка. Просто однажды шеф решил, что вправе иметь любую сотрудницу. В том самом смысле иметь, в сексуальном. Может, он и мужчин имел, этого я не знаю. Ну, или они его. А если женщина не хотела, чтобы её имели, он считал, что она ломается. Как-то раз пришла и моя очередь. И тут вдруг оказалось, что ломается не женщина, а рука шефа. В локте. Разумеется, после этого мне пришлось уволиться.

— Стоп! — вскричал Жора.

— Что такое? — Нина ударила по тормозам и удивлённо на него посмотрела.

— Нет, ты едь, я же сказал «стоп» не в смысле остановиться. Я в смысле, что теперь знаю, кто ты такая. Мне в той фирмочке тоже довелось поработать, причём сразу после всего этого. Тебя все называли «Нинка-самбистка», а шеф — не иначе как «эта сука Воронцова».

— Странно, что он обо мне вообще вспоминал. Такие вещи мужчины обычно стараются забыть.

— Так он тебя мне в пример ставил. Говорил, что пока работала эта сука Воронцова, ни о каких вирусах и речи не было. Всё грозился тебя обратно вернуть, типа хоть ты и сука, но работник отменный.