Чтение онлайн

Софья Палеолог. Реконструкция облика по черепу

Основную массу населения Русского государства составляли крестьяне, делившиеся на черносошных (государственных) и владельческих. Последние, в свою очередь, подразделялись на помещичьих, монастырских и т. д. Они еще сохраняли право перехода от одного владельца к другому, но согласно Судебнику 1497 г. оно ограничивалось двумя неделями – неделей до и неделей после Юрьева дня осеннего (26 ноября). При этом крестьянин должен был внести плату, как считается, вполне посильную. Такое ограничение было связано с тем, что к поздней осени оканчивался сельскохозяйственный сезон, и таким образом ликвидировалась опасность того, что хозяин земли лишится рабочих рук в его разгаре. Следует отметить, что урожайность в Северо-Восточной и Северо-Западной Руси была низкой, достигая в среднем сам-2 – сам-3. То есть, посеяв пуд зерна, крестьянин собирал примерно в два или три раза больше. Из этого объема какую-то часть следовало оставить на следующий посевной сезон, остальное же переходило в распоряжение тех, кто возделывал землю и кто владел ею. Сельскохозяйственный сезон был очень коротким, в это время приходилось отдавать ему все свои силы. Считается, что низкий прибавочный продукт, который могло обеспечить сельское хозяйство, был одной из причин возникновения «компенсаторных механизмов» – общины, крепостного права, государства с сильной централизованной властью…

Большая Ханская мечеть ханского дворца в Бахчисарае

Говоря о Русском государстве, которым выпало править Василию III, нельзя не сказать несколько слов и о его соседях. К югу и востоку от русских земель простирались земли татарских ханств, образовавшихся в результате распада Орды. Это государство впоследствии было названо Золотой Ордой, но в источниках, созданных ее современниками, определение «Золотая» отсутствует. Весь XV век стал для Орды временем затяжного кризиса. Дали о себе знать центробежные тенденции, и от некогда могущественного государства одно за другим откалывались ханства – Крымское, Казанское, Астраханское. Сама Орда получила в это время название Большой. Ордынские ханы еще пытались вмешиваться в дела государств Восточной Европы, но дело шло к закату: в 1472 г. Иван III отказался выплачивать Орде дань, а попытка хана Ахмата восстановить данническую зависимость Москвы (теперь уже Русского государства) в 1480 г. окончилась неудачей в результате знаменитого стояния на реке Угре. В 1502 г. крымский хан Менгли-Гирей и Иван III разгромили остатки Большой Орды, столица которой к этому времени была Астрахань (Хаджи-Тархан), и это государство перестало существовать. В Нижнем Поволжье со столицей в той же Астрахани возникло Астраханское ханство (попытки возвести его существование к середине XV в., как показал И. В. Зайцев, неубедительны), ставшее противником крымских ханов.

Но наследие Большой Орды никуда не делось. Речь шла лишь о том, кому оно достанется, кто сумеет вовремя предъявить на него претензии и удержать за собой в конкуренции с соперниками. После ее разгрома выросли амбиции крымских ханов. Уже в начале XVI в. они стали требовать от Русского государства знаков подчинения: например, от русского посла И. Г. Мамонова стражники ханских покоев требовали, чтобы он перед входом в них произнес «уш баштанды» – в тогдашнем русском переводе «царево слово на голове держу», т. е. «повинуюсь». Посол упорно отказывался это делать, отстаивая честь своего государя, и пропустили его лишь тогда, когда он заявил, что лучше отрежет себе язык…

Крымское ханство возникло в середине XV в., а его основателем и первым правителем был Хаджи-Гирей, чьи потомки правили ханством всю его историю – вплоть до присоединения Крымского ханства к Российской империи в 1783 г. Уже в 1478 г. крымский хан стал вассалом османского султана, который и утверждал каждого нового хана.

Территория Крымского ханства охватывала главным образом Крымский полуостров (за исключением побережья, принадлежавшего османам), но кочевья крымчаков выходили и за Перекоп. Образ жизни основной части населения был кочевым, на нем основывались и главные его занятия – скотоводство и землевладение. При этом ханство испытывало дефицит в ремесленных товарах и в пресной воде. Огромное значение в экономике Крымского ханства играли набеги на земли соседних государств. Во время таких набегов их земли опустошались, поселения разграблялись, а население захватывалось в плен и впоследствии продавалось на невольничьих рынках. Эта особенность крымского соседа оставалась бичом Русского государства и Великого княжества Литовского, а впоследствии Речи Посполитой на протяжении XVI–XVII вв. Крымские власти и дипломаты не скрывали, что от очередного набега всегда можно откупиться, во всяком случае попытаться это сделать. Один из основоположников русской исторической науки С. М. Соловьёв назвал это явление «крымским аукционом»: хан смотрел, кто из его соседей сможет дать больше, и тогда набег направлялся на земли другого соседа. Не обходилось и без набегов на земли собственных союзников…

В Среднем Поволжье простирались земли Казанского ханства. Его отличительной чертой была важная роль торговли и земледелия в его экономике. Сама Казань была крупным торговым центром, у ее стен проводилась ярмарка. В политическом же отношении Казанское ханство было куда менее устойчивым, чем Крымское. Здесь не сложилась своя ханская династия, ханы сменялись чрезвычайно часто, существовала сильная промосковская группировка знати. Еще в 1487 г. в результате похода Ивана III казанский хан Мухаммед-Эмин принес ему вассальную присягу.

К западу от Русского государства простиралось Великое княжество Литовское, занимавшее территорию нынешней Литвы (за исключением Клайпеды – тогдашнего Мемеля), Белоруссии, большей части Украины и западной части России. Его столицей была Вильна – современный Вильнюс. Огромные земли, население которых исповедовало православие и называло себя «русью», перешли под власть воинственных литовских князей в середине XIII – начале XV в. Хотя в конце XIV в. литовцы-язычники были крещены по католическому обряду, а католицизм стал господствующей религией государства, его русские земли достаточно быстро свыклись с пребыванием под властью князей-иноверцев и научились извлекать из него немалые выгоды – пожалования материальных ценностей и защиту своих интересов в конфликтных ситуациях, что показали и события конца XV – начала XVI в. Другое дело, что великий князь Литовский и правящие круги страны часто не оправдывали возлагаемых на них надежд. С конца XIV в. Великое княжество Литовское находилось в личной (персональной) унии с Польским королевством: польский король считался верховным князем Литвы, а с 1447 г. оба престола, польский и литовский, занимал один и тот же правитель, которым тогда был Казимир Ягеллон. Он вокняжился на виленском престоле еще в 1440 г., 13 лет от роду, что было на руку вельможам, правившим от его имени. За свое долгое правление (он умер в 1492 г.) Казимир часто и надолго отлучался из своей «вотчины» Великого княжества Литовского: по подсчетам ученых, он провел там примерно 1/3 своего правления, тогда как остальные 2/3 пришлись на Польшу. Это вело к росту самосознания и самостоятельности литовской знати, которая и ранее проявляла такие устремления, избавляясь от неугодных великих князей и сажая на престол тех, кто ее устраивал. Чтобы упрочить свои позиции в Великом княжестве, Казимир осуществлял большие пожалования земель, но эти пожалования не обставлялись условием обязательной военной службы, и в стране не сложился слой помещиков, владевших имениями на условии несения службы. Это ослабляло позиции Великого княжества Литовского. Сказывалось и то обстоятельство, что владения литовской знати концентрировались в историческом центре государства, на территории современной Восточной Литвы и Западной Белоруссии, так что в их эксплуатации она была заинтересована больше, чем в удержании далеких восточных окраин. Наконец, возможно, злую шутку сыграла конфессиональная политика великого князя Александра: стремясь упрочить единство своего государства, он вернулся к идее заключения унии православной и католической церкви, что дало повод заявлять о гонениях на православных. Определенные ограничения их прав действительно были, но масштаб их преувеличивался московскими дипломатами, как явствует из сравнения их речей с другими современными источниками.

Польский король и великий князь Литовский Сигизмунд Старый. Портрет начала XVI в.

На севере Великое княжество Литовское граничило с Пруссией и Ливонией, где простирались владения Тевтонского (Немецкого) ордена. Эта духовно-рыцарская корпорация, возникшая в Святой земле в конце XII в. для борьбы с «неверными», вскоре обратила свои усилия против языческих народов Прибалтики. В 1309 г. резиденция верховного (великого) магистра, т. е. главы Ордена, была перенесена в прусский Мариенбург – нынешний г. Мальборк в Польше. Еще ранее, в 1237 г., к Тевтонскому ордену были присоединены остатки ордена меченосцев, обосновавшегося в Ливонии (на территории современной Латвии). С конца XIII в. главным объектом нападений обоих отделений ордена – прусского и ливонского – стала Литва и подвластные ей русские земли. Война велась под предлогом необходимости крещения литовцев-язычников и русских «схизматиков», но после католического крещения литовцев и родственного им народа жемайтов в конце XIV – начале XV в. заявлять об этом было уже невозможно. Не помогали и уверения ордена в том, что это крещение – «лживое» и что литовцы и жемайты – «ненастоящие» христиане. К тому же, пока орден тщетно пытался завоевать Литву, на юге Европы возникла другая опасность – османская. В 1396 г. войска христианских держав потерпели поражение от османского войска под Никополем. Стало ясно, что это – гораздо более серьезная угроза для христианского мира. После поражения в знаменитой Грюнвальдской битве 1410 г. орден еще пытался вмешиваться в жизнь соседних государств, но безуспешно.

Таким образом, всё, что могло объединить прусское отделение Тевтонского ордена и Русское государство, – это борьба с Ягеллонами. Ни общей границы, ни спорных территорий у двух стран не было. Иначе дело обстояло с Ливонией. Она издавна граничила с русскими землями (прежде всего с Псковом), вела с ними оживленную торговлю. В отличие от Пруссии Ливония представляла собой гораздо более пеструю картину: здесь владения ордена соседствовали с землями Рижского архиепископства, трех епископств (Курляндского, Дерптского и Эзельского) и города Риги; другими крупнейшими городами были Ревель (современный Таллин) и Дерпт (современный Тарту).

Таким образом, задачи, стоявшие перед русскими государями – Иваном III, а впоследствии Василием III, во многом диктовались отношениями с соседями страны. На западе развернулась борьба за «киевское наследие» между Русским государством и Великим княжеством Литовским, в которой ни одна из сторон не планировала примиряться с существующим положением дел. В поисках союзников на этом направлении московские правители обращали свои взоры на Священную Римскую империю и Тевтонский орден, у которых были свои счеты с Ягеллонами. На юге же и востоке речь шла о выстраивании взаимоотношений с татарскими ханствами – от закрепления вассальной зависимости (Казанское ханство) до установления мирных отношений (Крымское ханство). На обоих направлениях стояла задача добиться признания международного статуса Русского государства.

…Согласно тогдашним правилам, принятым у московских Рюриковичей, как и в большинстве европейских стран, наследником престола становился старший сын. Поэтому перспективы княжича Василия поначалу ограничивались получением какого-нибудь удельного княжества или доли в доходах с того или иного города. Но в 1490 г. Иван Молодой умер, и наследником был провозглашен его сын Дмитрий, за которым закрепилось прозвище Внук (по отношению к Ивану III). Естественно, Софья Палеолог была заинтересована в том, чтобы после смерти Ивана III великокняжеский престол перешел к ее сыну Василию, и вокруг обоих потенциальных наследников престола складывались придворные группировки их сторонников. Развитие событий ускорил заговор, раскрытый в декабре 1497 г. Василий и Софья были обвинены в намерении отъехать то ли в Литву, то ли на Белоозеро. Несмотря на всю серьезность обвинений, казням подверглись лишь шестеро заговорщиков – детей боярских. Софья была посажена под арест в Кремле, вероятно, ту же участь разделил и Василий, впрочем, сохранив при этом некоторые властные полномочия. А 4 февраля 1498 г. в Успенском соборе Московского Кремля состоялась торжественная церемония коронации Дмитрия Внука великокняжеским венцом. Отныне он официально получил титул великого князя, как и его дед. Но уже в марте 1499 г. опала Василия миновала. Он получил титул «государя великого князя Великого Новгорода и Пскова», став, таким образом, вторым соправителем Ивана III (вскоре из-за протестов псковичей упоминание их города было убрано из титула Василия).

За несколько лет чаша весов проделала обратный путь и склонилась в пользу Василия Ивановича. Со второй половины 1500 г. начинается его возвышение, он титулуется «великим князем всея Руси», тогда как Дмитрий Внук отходит от государственных дел. Наконец в апреле 1502 г. Иван III окончательно «положил опалу» на Дмитрия Внука и его мать, вдову Ивана Молодого Елену Волошанку. 11 апреля мать и сын были посажены в заключение, а Дмитрий лишился великокняжеского титула. (Оба умрут в заключении спустя несколько лет, вероятно, не без посторонней помощи: Елена Волошанка – еще при жизни Ивана III в 1505 г., а Дмитрий Внук – уже после восшествия на престол своего удачливого дяди и соперника, в 1509-м.) Спустя всего три дня Василий Иванович был посажен на «великое княжение Владимирское и Московское» и стал именоваться «всеа Русии самодержцем» – единственным соправителем и наследником своего престарелого (по меркам Средневековья) отца. Краткая формулировка официального великокняжеского свода заставляет думать, что в апреле 1502 г., как и четырьмя годами ранее, состоялась церемония интронизации Василия с участием его отца и митрополита всея Руси.