Чтение онлайн

Я спокойно сделал зарядку, оделся, привёл себя в порядок, а обслуживающий персонал так и не давал о себе знать. Наверняка они уже давно встали, я ещё в восемь часов слышал доносящиеся из коридора приглушенные звуки уборки. Но Великого князя никто не беспокоил. Господа, наверное, привыкли спать до 10-11 часов, и обслуживающий персонал, не смел их побеспокоить. А я смиренно ждал появления хоть кого-нибудь до 9-ти часов, но когда часы пробили девять раз, не выдержал. Вернее желудок возмутился таким пренебрежениям к его нуждам. Как так, уже девять часов, а он не получил свою утреннюю порцию калорий, в виде чашки кофе и маминой котлетки. Вот тогда Великий князь, ставший рабом желудка, вышел из комнаты в поисках пропитания.

Направился я в сторону доносившихся звуков перепалки, они шли с первого этажа. Шёл в нужном направлении, так как, уже спускаясь по лестнице начал улавливать фразы, произносимые пронзительным женским голосом. А через несколько мгновений смог определить, кому принадлежит этот голос. Конечно Глафире - первому человеку, которого я увидел в этой реальности. Мамочке можно сказать, вот у неё я и получу свою котлетку. Этот крик желудка, заставил меня ускориться и вскоре я смог лицезреть саму Глафиру. Она, стоя в коридоре у открытой двери в какую-то комнату, пронзительным голосом высказывала своё нелестное мнение о безруких козопасах приготовивших такой растягай к завтраку самого Михаила Александровича, только что приехавшего на побывку с фронта. Там он в отличие от всяких бездельников окопавшихся в тылу на хлебных местах, гоняет Германца, а не жрёт от пуза хозяйских харчей.

Во время своего обличающего монолога, Глафира невзначай повернулась и увидела меня. Тут же раздался какой-то булькающий звук, наверное, так Глафира сглатывала от неожиданности. Развернувшись окончательно в мою сторону, она воскликнула:

– О боже! Михаил Лександрович вы встали! А что же не нажали кнопку звонка? Ах, да... вы же забыли многие детали нашего быта! Извиняйте государь сейчас кушать вам подам! Вы где будете завтракать в столовой или у себя в кабинете?

Если бы я ещё знал, где в этом особняке находится столовая, то может быть выбрал бы и её, а так пришлось руководствоваться только догадкой, что кабинет это, по-видимому, та большая комната, где я ночевал. Поэтому буркнул:

– В кабинете конечно!

После чего, не говоря больше ни слова, повернулся и направился обратно. Надо было соответствовать человеку с голубой кровью в общении с прислугой. Именно так вёл себя герцог с дворовой челядью в просмотренном мной недавно фильме. На самом деле мне хотелось поговорить с Глафирой - выяснить очнулся ли мой секретарь Джонсон и всё-таки узнать, чем почиют на завтрак Великого князя.

Мой желудок мучился ожиданиями недолго. Буквально через несколько минут, после того, как я пришёл в своё можно сказать логово, в дверь постучали и после моего разрешения войти, она распахнулась. И началось представление, которое можно увидеть только в кинокомедии - внос завтрака суперкрутому олигарху. Человек пять здоровых мужиков участвовало в этом спектакле. А принесли-то они два яйца каждое в специальной вазочке, небольшую тарелку перловой каши, чай в подстаканнике, и два больших блюдца. В одном лежало несколько пирожков, в другом два кусочка белого хлеба. Точку в этом представлении, поставила Глафира. Она вошла последней, торжественно неся, небольшую серебряную ёмкость с вареньем. Которую победно установила в центре круглого столика расположенного рядом с диваном (моей лежанки прошедшей ночью). Мой желудок, разочарованный предоставленными калориями, заставил меня обиженно воскликнуть:

– А кофе?

На что получил немедленный ответ Глафиры:

– Дохтур, запретил подавать вам кофею! Сказал, что пока идёт обострение язвы, утром подавать только каши, чай и можно яйца всмятку. Про выпечку он ничего не говорил, вот я и положила вам несколько пирожков с яблочками, а то совсем кушать-то нечего.

Желудок обречённо притих, дав мне возможность узнать у экономки вещи не связанные с питанием. Я, стараясь быть невозмутимым и не очень заинтересованным, как бы, между прочим, спросил:

– А скажи-ка Глафира, мой секретарь Джонсон проснулся уже после лечения его доктором?

– Да уже час назад приносила ему завтрак. Накинулся на пирожки, как живоглот какой-нибудь. И кофею, целых три чашки выдул. Бодренький он, и не скажешь, что вчера, чуть ли не при смерти был.

Это хорошо! Тогда Глаша, зайди к нему и приведи его сюда, а то после вчерашнего падения в каретном сарае и лечения его морфином, он тоже может потерять память и не найти моего кабинета.

– Как же, такой живоглот потеряет...!

Буркнула Глафира, но тут же повернулась и вышла, тихонечко закрыв за собой дверь кабинета.

Как только экономка вышла, власть над моей сущностью взял желудок. И я, подвинув к столику стул, тут же накинулся на принесённые яства. А они для меня (чтобы я не думал), действительно были яствами. Я первый раз в этом теле, насыщал свой непомерно требовательный желудок. Смолотил всё в течение минут десяти. Потом сидел и мучился, всё думал, не пойти ли мне опять на кухню и потребовать, чтобы повторили завтрак. Ну, хотя бы чтобы выделили с десяточек пирожков. Очень они мне понравились. Князь я или не Князь - имею право нажраться от пуза тем, что мне понравилось. Я уже хотел плюнуть на все условности и пойти на кухню, как в дверь кабинета тихонько, весьма вежливо постучали. Я крикнул, чтобы заходили. И когда дверь открылась, увидел незнакомого господина, лет тридцати. За ним стояла Глафира. Нетрудно было догадаться, что она привела моего секретаря Джонсона и мне предстоит довольно непростой разговор. И кстати повод потребовать пирожки, был очень неплохой. И я требовательным тоном, скомандовал:

– Глафира, быстро неси сюда побольше пирожков и самовар чая. Разговор у нас будет долгий и предупреди там всех, чтобы не беспокоили.

Когда Глафира ушла, я нейтральным тоном пригласил Джонсона проходить. Затем коварно предложил усаживаться на привычное место. Я же не знал, кто же на самом деле ко мне пришёл - или это настоящий Джонсон или его тело, в которое вселилась сущность моего друга и виновника того, что я вынужден изображать Великого князя. Тест Джонсон успешно провалил - слишком долго озирался и выбирал место, где ему сесть. Потом прикинув, что он секретарь Князя и должен находиться невдалеке от работающего патрона, решительно передвинул стул, стоящий у круглого стола, к письменному и уселся на него. "Хм...", - подумал я, - " а об этом я и не подумал - может быть, этот стул всегда там стоял и это любимое место секретаря князя. А может быть, это хитрый ход Каца, чтобы проверить, настоящий ли сам Великий князь или это перевоплощение его приятеля? Если это настоящий Великий князь, то он каким-либо образом выразит своё удивление поступком секретаря. А если это такой же попаданец как он сам, то воспримет всё как должное. Хотя действие Джонсона со стулом, весьма напоминали хитрожопость Каца, но я промолчал, сохраняя своё инкогнито. Завёл дежурный разговор, о его самочувствие после вчерашнего происшествия. Так продолжалось до того момента пока не принесли заказанные мной пирожки, две большие фарфоровые чашки и самовар со стоявшим на нём небольшим заварочным чайником. После того как всё это поставили на круглый стол и челядь удалилась, я уже уверенный, что Джонсон это мой друг Александр Кацман, вселившийся в тело секретаря чтобы вытащить своего приятеля-бедолагу из временного плена, широко улыбаясь воскликнул:

– Ну что Кац задумался, пожрать на халяву, что ли не хочешь? Греби сюда, таких пирожков ты больше нигде не попробуешь! Хоть напоследок подкормимся с Великокняжеского стола. Я уже на антикварном диване поспал, с дамой из высшего света побеседовал, пора и честь знать. Сейчас попьём чайку с элитными пирожками и можно сваливать домой в наше время! В процессе чаепития и расскажешь, что нужно делать, чтобы закончить этот эксперимент.

Саша ничуть не удивился, что его разоблачили, а каким-то печальным голосом начал вещать:

– Ты молодец Мишка, не унываешь! Но только нет у нас теперь дома, всё исчезло - испарилось! Я поэтому здесь и появился, так как понял, что дело труба!

– Как труба? Ты что такое говоришь? С нами-то ладно - жертвы неудачного, эксперимента, а что может произойти с миром, с другими людьми?

– Что, что...
– я же говорю тебе, что наша реальность испарилась! На смену пришла совершенно другая. Хорошо я заметил изменения после того как ты исчез в ходе эксперимента и успел свалить сюда к тебе, а так бы тоже испарился.

– Убей, но ни хрена я тебя не понимаю Кац! Объясни убогому сей научный высокоинтеллектуальный бред!

– Да ладно, всё ты понимаешь, я же знаю, что любишь научную фантастику. Наверняка читал как изменился мир после того как на машине времени один деятель посетил прошлое. Он там инстинктивно прихлопнул комара, а когда вернулся в своё время, то всё изменилось - дома, машины и даже жена была другая. Вот и в нашем случае произошло похожее. Из-за грозы и взрыва шаровой молнии, произошёл колоссальный скачёк напряжения в сети. В это время хронограф погрузил твоё сознание в накопитель для детального исследования долговременной памяти объекта. И вследствие технического сбоя эксперимент вышел из-под контроля. Непонятно по какому физическому закону, но произошёл сдвиг временной константы, и сознание переместилось в тело объекта, череп которого изучался. С обоснованием возможности переноса во времени ментальной энергии, будущие физики и математики думаю, разберутся. Я в эти математические дебри даже лезть не буду, всё равно запутаюсь школа не та. Но то, что сознание инициировалось именно в конкретной точке, я объяснить думаю в состоянии. Когда проходил эксперимент, все его этапы записывались компом. Там есть шкала, по которой можно судить о временном отрезке, когда сканируется долговременная память объекта. Так вот я смог вычислить, в какой день ты попал в тело Великого князя, после чего пошла волна изменения реальности. Когда ты исчез из кресла, пропал и череп из камеры хронографа. У меня, конечно, случился шок, и я подошёл подышать свежим воздухом к окну и там чуть в осадок не выпал. Представляешь, напротив нашего института высилось громадное здание, а по улицам разъезжали автомобили совершенно незнакомых мне марок.