Чтение онлайн

И Венец продолжил:

– Ибо мы вкусили, что благ Господь… Аминь!

Когда миновали городские ворота и шли к детинцу, Игорь сказал:

– Тебя искать матушка в Русь Глеба отослала. Он по сей день по всем весям мыкается. Молва есть, сюда возвращается…

Увидев сына на пороге терема с незнакомым юношей, Верхуслава и обрадовалась, и озаботилась сердцем. Всё ли ладно и с добром ли вступает в дом сей незнакомец? Игорь почасту, никому не сказавшись, исчезал из дому. Поначалу она не шибко и беспокоилась этим. Считала, что сын бродит где-то рядом, на стогнах курских, знакомится с городским людом, гостюет у бояр, знается с воинами, святыми отцами, стоит на молебнах в храмах и посещает ближние святые обители. Так оно поначалу и было. Но когда матери стало известно, что не токмо Курск интересует сына, но и весь удел, даже самые отдалённые глухие уголки, и паче все далее и далее пролегают пути, почитай до Рыльска, Путивля, Глухова, до самого Новгорода Северского и даже до Трубчевска, сердце её нехорошо заныло, словно бы предвещая беду.

В такие путешествия отправлялся Игорь всегда один, редко когда с двумя-тремя паробцами, но всегда с поводным конём, без всякой поклажи. Она молила Петра Ильинича хотя бы тайно приглядывать за княжичем, посылая по пути его добрых мужей-воинов. Но всегда Игорь каким-то необъяснимым чутьём угадывал опеку и, запутав след, легко уходил от тайной сей охраны, чем радовал и огорчал старого воеводу. Коли ловко может уйти из-под опеки, уйдёт и от опасности. Но то, что уходил он от лучших дружинников, этого Пётр Ильинич не мог простить ни себе, ни им.

– Позор на мою седую голову! – гремел воевода. – Как же так – мальчишку сыскать не можете. Позор! Позор!

– У него, воевода, талан такой! Молод он, конечно, летами. А разумом – князь. Хитёр и оборотен, что вещий волхв, – оправдывались доглядчики.

Пытался вразумить Игоря сам Пётр Ильинич:

– Не пристало одному в походы хаживать…

Игорь слушал, внимал каждому слову, вроде бы соглашался, а когда замолкал воевода, то всегда находил что ответить либо спросить. Хотя бы такое:

– Скажи, боярин, отцу моему сколь годков было, когда утек он от дяди Всеволода из Чернигова?

Воевода мялся, не спешил с ответом, будто счислял в уме тогдашние лета Олега Святославича, отвечал с неохотой:

– Девятый годок…

– А мне сколь? – озорно посверкивая глазами, но строго, даже супя брови, ждал ответа.

– Ты старше, – вздыхал Пётр Ильинич.

– Вона! А ближний ли свет – Тьмуторокань? Из конца в конец степь пересечь надо! Дикое поле! А тата один бежал, не было у него опеки! Так?

Петр Ильинич согласно кивал, в душе радый за такую Игореву речь. А тот впряка подступал:

– И тебя у него не было?

– Не было… – соглашался, вспоминая, как, будучи тогда уже стременным у князя, готовил побег из Всеволодовой неволи. А потом, спустя три дня, сам бежал из Чернигова с пятью охотниками до лихих дел, с поводными конями и нужными для столь долгого похода припасами. Однако в условленном месте Олега не нашёл. В рыск пошли по всей степи, путали погоню, манили за собой, выказывая, что с ними Олег. Пришли к Тьмуторокани, уже и уверенные, что не спасся мальчик, сгинул в великом степном просторе. С повинными головами шли на правёж85 к князю Роману, а встречу им из терема – вот он и есть – Олег Святославич.

– Кровь в нём отцова. Не сгинет, не пропадет, – как мог успокаивал воевода княгиню.

Поэтому и обрадовалась Верхуслава возвращению сына и озаботилась потому же, увидев рядом незнакомого юношу. А когда признала в нём Венца, то и слез не сдержала. Прижала к груди голову, как маленького обняла:

– Господи, крестник! Радость, радость-то какая! Нашёлся! А тебя Глеб по всем весям ищет… – Поглядела на сына, добавила: – Игорь тоже. Нет ему покоя, как вернулись на Русь… – И опять обняла крестника.

Пахло от княгини чисто, домовито, по-матерински, но тело ее, горячее и всё ещё молодое, вдруг ощутил Венец вовсе по-иному, нежели прежде, и, ощутив, залился до корней волос краскою великого стыда. Она это поняла, отпустила от себя.

Как быстро вырастают дети! А ить крестнику шестнадцатый годок – в мужья вышел. Рада была Верхуслава Венцу, в радости и просила, ничуть не чинясь, прощения у него. А тот не винил никого, кроме как себя.

Но более всех обрадовался возвращению названого брата Святослав. И не потому, что тревожился за Игоря, зная его обет – всю Русь пройти, но сыскать Венца, но оттого, что любил по-детски преданно и беззаветно.

– Ишь, какой витязь вымахал, – крепя Святослава в объятьях и ощущая немалую силу его, говорил Венец. И Ольгович, забирая в замок руки, натуженно тиснул его плечи.

А когда встали рядом, ободва – Игорь и Святослав, отметил Венец, что младший чуток, но обогнал старшего в росте.

На следующее утро первым с постели поднялся Святослав. Ещё не шибко и обвиднелось, а он затрубил во весь голос:

– Айда, братцы, в городки играть або в лапту!

И вымело его ветром на волю. Посвистал боярскую да челядную парнишню; с ором, хохотом расхватали ребята биты, установили на конах фигуры, слепились в две дружины и, поконавшись, кому первому идти на швырок, отдались не потехе – состязанию…

Покатились под уклон последние погожие осенние деньки в забавах да играх к той незримой черте, где кончалась, навсегда истаивала самая богатая пора человеческой жизни – детство. И даже Венец, перешагнувший этот невидимый рубеж, умудренный немалым знанием и благословленный в таланте своем, шагнул вспять на жизненном пути, ступив внове в детскую пору. Как на крыльях носило его в тех весёлых беззаботных играх. Поставленный по общему согласию в вожаки, Игорь верховодил, а он, думный его воевода, находил все новые и новые потехи и развлечения.

Слушая с утра до вечера неумолчный ор, слезы да хохот, Верхуслава благодарила Бога, что вернул он в семью крестника. Слава Богу, теперь и сын задомоседит и не будет больше страхов и ожиданий.

Не тут-то было. В самую осеннюю распутицу, не дождав и ледостава, когда прямее и надежнее станут пути, снова ушёл из дому Игорь. Слава Господу, не один, вместе с Венцом. Ушли на север, к Карачеву, где, по верным слухам, в глухих лесных урочищах ютились малые обители лучших по Руси книгознатцев, зимовали там и калики перехожие86, певцы да бояны…

С легким сердцем отпускала сына княгиня, поскольку, кроме Венца, шёл в этот поход и сам Пётр Ильинич, замечтав сразу и вдруг посетить свою отчину. В непроходимых девственных лесах затерялось то первое в Вятичах русское селище в низовьях Нерети-реки87, при впадении в реку Оку, нынче град Неренск, родина Петра Ильинича. И хотя от карачевских дубрав был туда немалый путь, пойти на Оку охотно согласился Игорь. А Венец зарадовался всей душой. Всего лишь неполный день пути от окского Неренска до его родного лопасненского Талежа, любимой вотчины Олега Святославича.